В Углегорске главврач терроризирует врачей1
Хотелось бы придать огласке, что сейчас происходит в ЦРБ города Углегорска Сахалинской области. Пост без рейтинга.
Градус недовольства вокруг Углегорской центральной районной больницы, похоже, окончательно застыл на точке кипения. Люди в белых халатах массово жалуются на руководство учреждения. Пациенты и их родные возмущены качеством медицинских услуг. Такого кризиса в районном здравоохранении не было давно.
Журналист «Углегорских новостей» выслушал истории — от врачей, технического персонала УЦРБ и пациентов. Разговоры оставили чувство недоумения, вызванное единодушием собеседников.
Рыба и голова
Рассказы о происходящем в районной медицине наполнят не одну статью. А для начала дадим слово Сергею Зеленкову, история будет длинной. Он не углегорец и даже не сахалинец, живёт в Магаданской области, работает водителем на станции скорой помощи. Кроме этого, является сопредседателем местного отделения ОНФ и курирует там медицину. Благодаря этой общественной работе ему и довелось познакомиться с Артёмом Андреевым, который с 5 апреля 2021 года руководит Углегорской ЦРБ.
— У нас он был главным врачом Сусуманской районной больницы, проработал полтора-два года. Пришёл откуда-то из Архангельской области, его поставили главврачом, и сразу начались чудеса. Он совершенно не умеет работать с людьми, самодур. Люди жаловались, что он находится в подпитии. Сам его, правда, таким не видел, встречались всего один раз. Контактировать ни с кем не хочет. Вышел большой конфликт с районной бригадой скорой помощи, когда привезли больного с инсультом, Андреев сказал отправлять его дальше, — рассказывает С. Зеленков.
Об этом инциденте в 2020 году подробно писало издание «Весьма». Артём Андреев не принимал мужчину, доставленного в тяжёлом состоянии, и приказал везти его в другую ЦРБ, расположенную в 100 км. Фельдшер отказалась подвергать риску жизнь пациента и оставлять посёлок без единственной скорой. Главврач отстранил её от работы и вскоре уволил, как пишут магаданские журналисты, после придирок и административного давления. За женщину вступились местные жители, написав открытое письмо. В нём люди отметили, что такая ситуация не первая. Андреев же при этом (цитата) «никогда не объясняет своих решений и не даёт распоряжения в письменной форме, возлагая всю ответственность на фельдшера».
В разгорающийся скандал вмешался ОНФ, с его подачи — прокуратура и Росздравнадзор. Фельдшера удалось отстоять, несмотря на попытки местного минздрава замять ситуацию. Суд восстановил медика на работе, а спустя несколько месяцев главврач Сусуманской ЦРБ переехал на Сахалин.
— Люди от него бежали — не хотели с ним работать, текучка кадров была огромная, — вспоминает Сергей Зеленков. — Минздрав бросился наконец проверять больницу, нашли множество нарушений, за голову схватились. В итоге предложили Андрееву уйти по собственному желанию. Он обратился к вашему минздраву, который благополучно взял его. Андреев — не руководитель. Не знаю, какой он врач, хотя и по этому поводу вопросы у людей возникали. О нём отзываются только негативно. «Я сказал!», другой формулировки у него нет. К пациентам отношение, как к быдлу, да и к работникам такое же.
Неугоден — свободен
Готовя этот материал, корреспондент УН пообщался с несколькими сотрудниками Углегорской ЦРБ, работающими и бывшими. Чаще всего работники бюджетных организаций избегают, как говорится, выносить сор из избы, боятся потерять работу, стать предметом недовольства начальства, схлопотать финансовые санкции. Описывая свои неурядицы, углегорские медики не скрывают: страха больше нет, допекло. Они идут к журналистам, поодиночке и коллективно жалуются в прокуратуру, подают в суд и пишут в областной минздрав.
Одна из тех, чья жизнь превратилась в бесконечную борьбу с руководством учреждения, — гинеколог Надежда Егорова. Несколько лет назад она приехала в Углегорск из Казахстана. О том, что с ней происходит, медик выразительно характеризует: «Что-то страшное». Источник проблем, по её словам, — руководство УЦРБ.
— Мне уже второй раз влепили выговор со 100-процентным лишением премии, — рассказывает Н. Егорова. — Ищут любые мотивы, чтобы наказать, а потом и уволить. Первый выговор был за то, что я не предоставила медицинскую документацию, хотя у меня её никто не запрашивал. Ни приказа, ничего не было. Во второй раз тоже запроса не было, нашли какие-то несуществующие нарушения. Ещё я делаю УЗИ на 0,25 ставки, и мне до сих пор не предоставили трудовой договор. Зарплату я с августа получаю, приказ есть о принятии на вакантную должность, но договора нет: главврач отказывается его подписывать. Он передаёт мне «пламенные приветы» через сотрудников отдела кадров и говорит, чтобы я писала заявление на увольнение с должности врача УЗИ. Почему? Потому что у него есть кандидатура на это место. Там была доктор, которая перешла в стационар и шесть месяцев не работала. Она думала, что останется там, но человек не уволился — и она осталась не у дел. Возвращаться на УЗИ некуда, там я. Ещё его позицию можно было бы понять, если бы меня приняли на время отсутствия того доктора, но меня взяли на вакантную ставку. Я всегда говорила, что не буду писать заявление на увольнение. Был также конфликт вокруг моей поездки на аккредитацию в Хабаровск, чтобы получить сертификат на работу врачом УЗИ. Андреев заявил, что во мне не нуждается и у него есть кому работать. Пришлось обратиться в прокуратуру, в министерство. С того времени, с октября, начались гонения, нападки, дискриминация.
Несговорчивость врача, приведшая к конфликту с начальником, может дорого ей обойтись. Два выговора — и увольнение «за неоднократное неисполнение работником без уважительных причин трудовых обязанностей». Похоже, что возможная потеря драгоценного для района узкого специалиста не останавливает А. Андреева от противостояния.
Первый выговор Надежда Егорова оспаривает в суде, иск о признании незаконным будет подан и на второе взыскание. Она полностью уверена в своей правоте. Вот только иллюзий о том, что это поможет выиграть неравную для простого врача борьбу, у неё нет.
Организовано как не надо
Следующая история будет трагичной. В январе у жителя Углегорска Олега Бровкина умерла мама. Пожилая женщина не справилась с ковидом и скончалась в долинском госпитале. Мужчина считает, что беды можно было избежать. Неправильно организованная работа медиков не оставила пенсионерке шанса выжить.
8 декабря Олег заболел коронавирусом, 10-го открыл больничный и сдал тест. 20 декабря он пришёл на приём в поликлинику с температурой, отстоял несколько часов в очереди, но результата его анализа у врача не оказалось. Не нашли его ни у старшей медсестры, ни у заведующего поликлиникой. Только в 20:30 собеседнику корреспондента позвонили и сказали, что обследование показало наличие вируса.
— Мама у меня заболела 10-го. А 13 декабря мы ей вызвали врача. Та назначила препараты и КТ, но мазок на наличие коронавируса не взяла. 15 декабря маме сделали КТ, уже было 16 % поражения лёгких. 17-го в связи с ухудшением и температурой под 39 её отвезли в инфекционное отделение. Мазок взяли только в этот день, положительный результат пришёл несколько дней спустя, — говорит О. Бровкин.
Состояние Татьяны Александровны стремительно ухудшалось. В таких случаях больных перевозят вертолётом санавиации в ближайший ковидарий. Его сотрудники умеют выводить из кризиса тяжёлых больных. Обязательное условие для госпитализации в такое учреждение — положительный анализ на коронавирус. В УЦРБ настолько протянули с забором пробы, что спасать маму Олега было уже поздно. В Долинск женщину доставили с поражением лёгких уже 84 %, там она 6 января умерла.
Приём в поликлинике ведёт один терапевт, возмущён О. Бровкин. Очередь к врачу занимает несколько часов, в одном коридоре сидят и пришедшие на медкомиссию здоровые, и кашляющие больные с ковидом, и люди с другими заболеваниями. В большинстве медицинских учреждений страны с начала пандемии устроены красные зоны: пациентов с признаками ОРВИ принимают в изолированных помещениях с отдельным входом. Такая практика есть, например, в поликлиниках Южно-Сахалинска. Это помогает отделить заражённых COVID-19 от общей массы посетителей и хоть немного снизить смертельную угрозу. В Углегорске об этом никто не позаботился.
Кроме сказанного выше, у мужчины есть и другие счёты с местной медициной. С 2019-го поставить диагноз и назначить лечение не могут лично ему. И хотя помочь ему не могут пока и в областных клиниках, немалая часть его претензий — к УЦРБ как к первому звену в цепи, как к структуре, где не могут организовать обследования, где он и другие земляки не могут добиться внимания и полноценной помощи. Ответственность за это в полной мере несёт главный врач, уверен Олег:
— Вот сидит на приёме этот один терапевт, задёрганный. Потом она побежит по квартирам вечером. Конечно, нужно садить двоих, троих, пятерых врачей. Андреев должен организовать эту работу, не допустить, чтобы ковидные и здоровые люди сидели в одном коридоре.
…Своей очереди у автора дожидаются ещё несколько историй. О незаконных увольнениях, о неполученных подъёмных. О сведении счётов с неугодными сотрудниками, из-за чего под удар попадут больные. О целых службах в Углегорской ЦРБ, которые фактически развалены. Редакция УН продолжит публиковать их, параллельно запросив комментарий в региональном минздраве. Возможно, к выходу следующей статьи чиновники от здравоохранения уже смогут что-то пояснить. Мы очень надеемся на это: ведь речь о здоровье местных жителей, а значит — о жизни в целом.
Страшное слово — онкология
В провинциальном районе, за сотни и тысячи километров от крупных оснащённых больниц, каждый врач — драгоценность. Серьёзное заболевание можно вылечить в медицинском центре в Южно-Сахалинске, Хабаровске, да хоть в Москве, но для этого хворь нужно вовремя и правильно диагностировать. Цена ошибки может обернуться смертью. Поэтому один из важнейших факторов оценки работы главврача любой ЦРБ — кадры. Врачей, особенно узких специальностей, берегут как зеницу ока. Как с этим справляется А. Андреев, проиллюстрируют несколько примеров.
Углегорский район давно и стабильно бьёт антирекорды по онкологии. Об этом часто говорят, но обычно без ссылок на авторитетные источники. Корреспонденту УН страшную тенденцию подтвердил врач-онколог, работавший в УЦРБ несколько месяцев в конце прошлого года.
О высоких цифрах и по летальности, и по стадиям, и по смертности во всей Сахалинской области рассказал Василий Филимонов, специалист высокого класса с многолетним опытом:
— Например, только по одному виду заболевания семь человек обнаружили в прошлом году. Из них шесть сразу с четвёртой стадией, они уже умерли.
Этот доктор, кроме специализации на раковых болезнях, — опытный хирург, колопроктолог, эндоскопист. «Настоящая находка для Углегорска», — наверняка подумали многие при его трудоустройстве. Но для главного врача это, видимо, осталось пустым звуком.
Когда в Углегорской больнице подводили итоги 2021 года, оказалось вдруг, что онкология сжирает район… из-за В. Филимонова. По версии А. Андреева (как рассказал врач-онколог), именно проработавший без году неделю врач виноват в том, что всё плохо.
— Вызвали меня и говорят, что у вас самые худшие показатели за всё время. Вы ничего не сделали, пишите заявление об увольнении. Я говорю: «Не буду. В чём моя вина?» А он: «Не хотите писать, я вас уволю, буду вас материально и по-всякому (тиранить. — Прим. ред.), и вы уволитесь». Я подумал: а зачем мне всё это нужно? — говорит доктор.
Василий Филимонов вспоминает, что в районной онкологии не всё потеряно. Надо менять административные подходы, развивать диагностику и бороться за пациентов. Теперь это в районе делать некому: он уехал и нарасхват у крупных медцентров на материке. Тем временем в УЦРБ врача этого направления снова нет. Онкобольные идут к специалистам того направления, по которому их выявили, например к гинекологу или терапевту. Об эффективности такого лечения можно только гадать.
Самое страшное — смерть
Ещё одна тяжелейшая для местной ЦРБ и всего района проблема — уход патологоанатома Владимира Басова. Он уволился несколько дней назад, не желая больше терпеть хамство и придирки. Вопреки стереотипам такой врач занимается не только вскрытием, главная его задача — исследование взятых у пациентов проб тканей, так называемых стёкол. На заключениях о характере опухоли, например, строится стратегия лечения и спасения жизни. В. Басов отдал медицине 27 лет и заслужил безграничное уважение коллег. Похоже, всех, кроме главврача. Коллеги патологоанатома и местные жители в шоке.
Его историю рассказала корреспонденту УН жена — Елена Басова:
— Каждодневно какие-то придирки, нападки, некомпетентные приказы
До предела конфликт дошёл, когда Андреев начал провоцировать доктора на драку.
— Перед заведённой машиной с работающим видеорегистратором говорил: «Ну ударь меня, ударь!» А потом разворачивается, сходу: «Ты, козлина, отсюда вылетишь» — и уходит. Как после этого уважающий себя человек может работать с ним? — с горечью описывает ситуацию Елена Николаевна.
И вот во что это выльется для углегорского здравоохранения:
— Сейчас не будет человека, который смотрит гистологические стёкла. Ну выйдут они из ситуации, будут возить их в Южно-Сахалинск. Но это, во-первых, дополнительные затраты для ЦРБ. А во-вторых, это задержки. Одно дело, когда лаборант сделал стекло, муж его на следующий день посмотрел и выдал заключение. Часто хирурги и гинекологи обращаются: «Посмотрите, пожалуйста, тут вопрос жизни и смерти, ехать в онкодиспансер или оперировать здесь». Если у пациента онкология, они не имеют права этого делать, человека нужно быстро отправить в область, чтобы прооперировали и он жил. А если опухоли нет, муж говорит людям: «Живите долго и счастливо». То есть теперь будут задержки в диагностике и лечении.
Рожать в поле?
Ещё одна беда, масштабы которой жителям района только предстоит оценить, коснулась местного роддома, так люди называют акушерско-гинекологическое отделение. Его сотрудники — против главврача полным составом. Они говорят, что действия Артёма Андреева несут прямую угрозу жизни пациенток и младенцев. Он требует от медиков исполнения плана, отказываясь платить им честно заработанные деньги, причём совсем небольшие.
В отделении трудятся четыре акушерки, все с огромным опытом. Теперь они должны помимо основных своих обязанностей ухаживать за новорождёнными — в роли палатной медсестры. Работа привычная и важная, но, по версии главврача, платить за неё не надо. С 10:00 до 16:00 получается, что следить за малышами будет некому.
За многочисленные переработки и совмещения акушерки не получают доплаты. Узнав о предстоящей новой нагрузке, медики попросили у начальства законных денег. В ответ глава углегорского здравоохранения заявил, что родильное отделение убыточное. Для всех подразделений больницы, оказывается, есть финансовый план. В прошлом году его, к слову, в роддоме никто в глаза не видел, но за неисполнение акушерок уже пригрозили перевести на ургентное (то есть домашнее) дежурство.
— Я буду находиться на диване. В отделение поступает роженица, меня должны оповестить и привезти. Потом доставить врача. Не дай господь она поступит с кровотечением! А если отслойка плаценты, кто будет отвечать за смерть ребёнка?! — недоумевает акушерка Тамара Лаппо.
Идеи главного врача ввергают медиков в ужас.
— Это человек, который не знает акушерства в принципе, при этом имеет высшее образование, — возмущена акушерка. — Мне бы очень хотелось пригласить его на сутки подежурить вместе со мной. Как правило, роды происходят ночью, поступают в гинекологию женщины с кровотечением. Можете себе представить, когда я оказываю помощь в гинекологии, то отделение с детьми у меня совершенно пустое. И это притом, что мы экстренное отделение. У нас может сегодня никого не быть, а завтра несколько человек! Мы что, какая-то фабрика по производству туалетной бумаги? Какой может быть план?
Ургентность для некоторых врачей в Углегорском районе ввели несколько лет назад. Например, так работает заведующая акушерско-гинекологическим отделением Ирина Кретова. Получается, что круглосуточно в роддоме дежурит только одна акушерка. А теперь её за неисполнение плана хотят перевести на удалёнку. В один непрекрасный момент давно заработавшие пенсию специалисты могут просто уволиться. По словам завотделением, главврач относится к этому легко, примерно так: нет человека — нет проблемы, увольняйтесь хоть все.
Ирина Александровна считает, что такое отношение к акушеркам — удар по всем: и по матерям с младенцами, которые останутся без помощи, и по коллективу, на который польётся поток жалоб. Это первый тревожный звонок о предстоящей радикальной оптимизации, то есть о полном уничтожении отделения.
Сейчас в Углегорске в год появляются на свет более 100 малышей. Лишь немногие рожают в южносахалинском перинатальном центре, чаще всего это происходит по медицинским показаниям. Местным медикам многие будущие мамы доверяют и вряд ли обрадуются перспективе родов в Южно-Сахалинске, до которого на большом сроке беременности придётся трястись около шести часов в автобусе.
На встрече акушерок с Артёмом Андреевым прозвучало, что местная больница понесла за прошлый год убытков на 600 млн рублей. Расхлёбывать бесхозяйственность руководства, получается, должны честно работающие медики и ни в чём не повинные пациенты. Кстати, о том, что для экономии бюджета будут сокращены получаемые начальством премии, автору ничего не известно.
Нескорая помощь
Завгар Сергей Лебедев работает в УЦРБ недолго, с августа прошлого года. Из-за хронической нехватки запчастей, ГСМ, регулярных командировок за пределы района исправные кареты скорой помощи — на вес золота. После сентябрьского бунта комиссия минздрава приказала вывести на линию дополнительные машины. Для них за немалые деньги купили детали и механизмы, сделали капремонт двигателей — медицинские фургоны встали в строй. Прошло несколько месяцев, и проблема вернулась, будто и не уходила. Автохозяйство больницы — это ветхие гаражи, изношенные инструменты, снова отсутствующие запасные части.
Сергей говорит, что не оставлял попыток достучаться до администрации ЦРБ, что так работать нельзя. Писал докладные записки, встречался, требовал, жаловался в министерство. Очень быстро неравнодушный начальник гаража, как он говорит, стал для главврача и его зама по АХЧ Сергея Бурцева врагом. Сейчас его пытаются выжить буквально варварским способом.
Чтобы уволить человека, нужен весомый повод. Недруги решили пойти другим путём: сократить автопарк учреждения до 25 единиц. Для присмотра за таким числом машин можно законно оставить на службе простого механика. И вот сейчас идёт активное списание более десятка автомобилей. Делают это настолько топорно, что под уничтожение вместе с реально ветхим транспортом подводят кареты скорой помощи. А ведь они находятся, по словам С. Лебедева, практически в идеальном состоянии.
Одна из них — «буханка», которая в прошлом году попала под снежную лавину в Бошняково. Машина получила небольшие повреждения по кузову, а в остальном — полностью работоспособный транспорт. Для корреспондентов УАЗ завели с полуоборота ключа и выгнали во двор. Скорая моргает синими «маячками» и спокойно тарахтит. Между тем, судя по составленным в УЦРБ актам, автомобиль абсолютно непригоден для работы.
Стоит отметить, что эти документы, необходимые для обоснования списания, создают без участия С. Лебедева. В нарушение правил он, персонально ответственный за парк сотрудник, видит бумаги только после их подписания… и каждый раз «веселится от души», говорит Сергей. В актах от разных чисел января один и тот же УАЗ-«подснежник» значится как имеющий абсолютно разные увечья. В них упоминают то двигатель, то рулевую, то ходовую системы, но главное — все они делают автомобиль непригодным для эксплуатации. При этом машина постоянно работает. Вот такой парадокс: получается, что, согласно бумагам, к больным ездит скорая, уже давно сгнившая, сущий металлолом.
Не до смеха становится, когда Сергей Лебедев объясняет, чем грозит потеря даже одной кареты.
— Они нужны предприятию, так как эти машины обслуживают население. В том числе скорые помощи, которые всегда на подмене, потому что машины встают на ремонты, на техобслуживание, возят пациентов в Южно-Сахалинск. Если мы сейчас их сократим, нам потом и подменить нечем будет. Что-то случится, и люди останутся без скорой помощи. Мы и так уже испытываем проблемы, потому что у нас не хватает техники, — говорит завгар.
В списании техники участвует специализированная организация — ООО «Краевой центр судебной экспертизы и оценки», правда, работает на расстоянии, из Хабаровска. По словам начальника гаража, ни один оценщик оттуда ни разу в Углегорске не появился. Насколько законным в таких условиях будет списание — вопрос риторический.
Возможно, спустя время после увольнения неугодного С. Лебедева автопарк рассчитывают снова восстановить. Вопрос только: получится ли это сделать? Отечественные фургоны-внедорожники очень востребованы у рыбаков и охотников. Списанные машины могут мгновенно раствориться в воздухе. Так же, как и два неходовых УАЗа, отданные «нужным людям» безо всяких бумаг — по устному распоряжению руководства, говорит Лебедев.Не ставим точку
После выхода первой статьи «медицинского цикла» проверку происходящего в УЦРБ начала Сахалинская областная прокуратура. В ведомстве планируют поднять все жалобы сотрудников и пациентов, поступившие за последние месяцы в минздрав, трудовую инспекцию и углегорскую прокуратуру. Все медики, с которыми общался корреспондент УН, очень надеются на серьёзное вмешательство прокурорского главка.
Медики высказывают уверенность, что в министерстве здравоохранения А. Андреева покрывают. Дескать, пусть хоть такой, но работает.
Тем временем спустя 10 дней из минздрава пришёл частичный ответ на запрос УН о ситуации в больнице. Его мы обнародуем отдельно. А главный герой этой темы, Артём Андреев, общаться с журналистами отказался. В какой форме, мы покажем в телеэфире «Углегорских новостей» 28 января.
Между тем в нашу редакцию каждый день звонят, пишут и приходят новые жертвы этой бессмысленной «войны». Так что эта публикация точно не последняя. Людей с историями о произволе руководства районной больницы в нашей копилке ещё много. До боли много.
P.S. главный источник информации в Углегорском районе - "Углегорские новости" Андреев называет жёлтой прессой и общаться отказывается.
Источники:
http://uglegorsk.news/tupik-zdravoohraneniya-pochemu-lihorad...
http://uglegorsk.news/specialnyiy-reportazh-mediki-ne-mogut-...