В Бехтерева: Первая неделя⁠⁠

Было около 12-ти часов дня. Я сидела на своей койке в палате, стараясь унять внутреннее волнение. Не выпадать из реальности, сконцентрироваться на том где я. Я чувствовала себя животинкой, которую внезапно вынесли из дома на улицу. Куда подевалось все мое упрямство, желание со всем справляться самой? Куда делось то чувство внутри меня, заставлявшее на любое испытание смотреть как на вызов, заставлявшее клясться себе снова и снова что ни одна неудача или трудность не имеют значения, я со всем справлюсь, меня не сломить? В ту минуту я чувствовала себя жалкой, слабой, боялась людей вокруг, мучительно хотелось домой.

Но это все было внутри, а снаружи можно было наблюдать девушку, спокойно сидевшую на кровати и смотрящую куда то в пространство, старательно избегавшую, тем не менее, встречаться с кем либо взглядом и при любом обращении прячущееся за неуверенной улыбкой, как бы говорящей "я вам зла не желаю, не трогайте и вы меня".

Да, за несколько недель у меня было время чтобы познакомится с собой поближе, пронаблюдать свои реакции. В больнице порой, мучаясь от побочных действий препаратов, делать больше нечего.

Ближе к 13-ти часам позвали к обеду. Я не особо хотела есть, меня все еще мутило, но я понимала что поесть надо, от голода мне лучше точно не станет.

- Первый день? - отрывисто и немного строго спросила меня женщина на раздаче еды.

Я кивнула головой, на что мне сказали что новичкам полагается только суп. Я молча взяла тарелку, размышляя над тем что именно могло привести к созданию подобной традиции. Хотя мне и было собственно, все равно.

Затолкав в себя где-то треть супа, я украдкой поставила ее на отведенное для грязной посуды место и поспешила ретироваться, боясь что меня начнут отчитывать за недоеденную еду. В последствии я узнала что в Бехтерева таким не страдали, но я этого тогда еще не знала.

Вернувшись в палату, я заняла свое место на койке и спряталась в телефон, как я это называла. Это когда делаешь вид что чем-то занят, лишь бы к тебе не обращались. Р.Д. советовала мне не бояться людей в больнице и наоборот, открыться, так как там все с такими же проблемами. Но я не могла себя заставить довериться кому-либо и старалась делать так чтобы людям было ясно - я не жажду разговоров по душам.

Чуть позже меня позвала к себе моя лечащий врач. Как я уже говорила, имен я называть не буду. К разговорам с врачами я уже привыкла, так что не особо боялась. Мне было любопытно. Мы с ней пообщались в итоге где - то минут 30. Она посчитала что прежде чем лечить мою психику, надо бы проверить, точно ли со мной все в порядке физически, при таких симптомах. Поэтому никакого лечения назначено не будет, пока я не пройду ряд исследований. Я спорить не стала. Пускай, им виднее.

Далее, ко мне в палату пришла местный психолог и пригласила на беседу. Тут я вконец обрадовалась, это ведь что-то новенькое! Мы прошли в комнату групповой терапии. Сели за стол, друг напротив друга. Я волновалась и выглядела наверное, немного забитой. Я старалась сосредоточить свое внимание на незамысловатых движениях пальцами, чтобы мое запуганное сознание не спешило уходить от реальности.

Психологом была молодая девушка, на вид очень приятная и постоянно улыбающееся. Мы начали с тестов на интеллект и он сходу не задался. Пришлось поведать что я не училась в школе, потому что многие примеры там были явно рассчитаны на людей которые учились. Услышав от меня данное откровение, бровь психолога украдкой дернулась вверх, улыбка стала чуть шире, глаза чуть расширились, но она взяла себя в руки и все с той же милой улыбкой стала аккуратно интересоваться как такое могло произойти. Я в общих чертах ей обрисовала ситуацию и мы продолжили.

Тесты были довольно интересные. В основном там были карточки. Порой надо было найти недостающий элемент, иногда собирать небольшую мозаику из вырезок, был тест где надо было логически продолжить историю и мой любимый - собирать из кубиков заданные узоры. Я запорола два последних.

На протяжении двух дальнейших дней она приносила мне в палату разные анкеты, чтобы я их заполнила. Было там про отношение к болезни, про то как я вела себя в трудных ситуациях и тд. Все это было очень интересно я исправно и максимально честно все заполняла, с нетерпением ожидая обещанной второй встречи с психологом. Ее так и не произошло. Почему? Я не знаю.

На ужин были довольно вкусные котлеты с пюре. к 17-ти часам я была уже дико голодной и сожрала всю тарелку, что со мной происходит крайне редко.

Прогуливаясь по отделению, мое внимание привлекло обилие разных книг. Все они были аккуратно расставлены в небольших шкафах и ассортимент был весьма богатый. Я нашла там нашего с Юрой любимого Пехова, потом рассказы Дафны Дю Морье и осталась крайне довольна находками. Собственно, первую неделю пребывания в клинике я в основном читала.

Подходило время сна, отбой там был в 22 часа. Я мысленно начала готовить себя к этой пытке. Засыпание стало даваться мне тяжело в последнее время. Тут ко мне подошла одна из моих со-палатниц.

- А ты что спать не ложишься?

-Эм..ну я вот скоро..

-А ты так и будешь всю ночь светить телефоном?

- Нет..

- А что ты не переодеваешься?

-...мне нехорошо и я хочу пока просто посидеть..

На этом диалог закончился. Про себя я сделала пометочку что с этой женщиной надо поосторожнее. Какая-то она раздражительная немного.

На удивление, я довольно легко уснула. Видимо сказалась усталость и общее напряжение. До этого я конечно попридавалась мыслям о том как здорово было бы сейчас быть дома. Но все, хватит ныть, одернула себя я. Все это на пользу, все это к лучшему.

В планах врачей было прежде всего проверить мое сердце и собственно, работу мозга. Поэтому было принято решение сделать мне видео-ЭЭГ с депривацией сна, эхо сердца и провести холтеровское мониторирование. Первым на очереди шло ЭЭГ. До него было еще несколько дней, и в ожидании процедуры я читала, осматривалась, пыталась рисовать в скетчбуке. С последним не особо задавалось.

В один из таких вечеров я впервые за некоторое время почувствовала знакомую дурноту и жар в голове. Сидя в коридоре и читая, я пыталась сделать вид что ничего не происходит. Иногда оно проходит само. Но довольно скоро стало понятно что само оно проходить не собирается, давящее чувство в голове лишь усиливалось, сердце начало колотится. Эмоционально я была спокойна, хотя меня и пугала мысль о том что я сейчас, наверное, отключусь и все это увидят. Я терпеть не могу когда это видят. Так, решила я, надо бы потихонечку пройти в палату и лечь. Если я отключусь лежа, все подумают что я просто сплю. Врачи и так знали про все мои жалобы, пугать персонал и пациентов лишний раз мне не хотелось. На пол - пути к заветной двери я почувствовала что все, я не дойду. Когда такое происходит, все еще есть шанс что мне удастся это перебороть. Это требует сильной концентрации и некоторых волевых усилий. Поэтому со стороны это выглядит так что я замираю и просто стою, уставившись в пол. Я приказывала себе снова и снова, соберись, нельзя, не здесь, ты не можешь мне диктовать где и когда мне падать, чертова болезнь. Однако,в какой - то момент я выдохлась. Момент падения я в принципе помню, а дальше все урывками.

Окончательно придя в себя, я увидела над собой лицо мед-сестры и какого-то дядечки. В этот момент он решил что я недостаточно в сознании и вылил на меня воду из бутылки. Мне помогли встать, мед-сестра измерила давление, которое в целом было нормальное и помогли мне дойти таки до палаты. Дальше я ничего не помню, по-моему я уснула как только моя голова коснулась подушки.

Оставалось совсем немного дней до ЭЭГ. Собственно, в следующем посте я расскажу про эту процедуру.