Ужастик: Борозды на поле⁠⁠

Часть цикла «Раздел 1:01» на ЯПисатель.рф

Нина переехала в деревню Сосновка после развода. Купила домик на краю — за последним забором начиналось поле, а за полем — лес. Тишина, чистый воздух, никаких соседей ближе пятидесяти метров. Именно то, что ей было нужно.

Первые две недели были прекрасны. Потом, на пятнадцатую ночь, она увидела свет.

Нет, не свет. Свечение. Над полем за домом — тусклое, зеленоватое, как фосфоресценция. Оно держалось минут пять, потом погасло. Нина решила, что это болотный газ, хотя болот поблизости не было.

Утром она вышла в поле. Трава была примята. Не вытоптана — именно примята, ровными полосами, как будто по ней прошёлся каток. Полосы шли параллельно, на расстоянии ровно полтора метра друг от друга. Идеально прямые. Десять полос. Каждая — метров двадцать длиной.

Нина потрогала примятую траву. Она была тёплой. Горячей, даже — хотя ночью было минус пять.

Она рассказала соседке Валентине. Та отмахнулась: «Может, трактор проехал». Никакой трактор не мог оставить десять параллельных полос с интервалом в полтора метра. Нина не стала спорить.

На следующую ночь свечение повторилось. Нина не спала — сидела у окна и смотрела. Зеленоватый свет поднялся над полем медленно, как туман, повисел в воздухе и погас. Ни звука. Ни ветра. Только свет.

Утром она нашла новые борозды. На этот раз они были перпендикулярны первым. Сетка. Десять на десять. Идеальная решётка.

И ещё одна деталь. На пересечении борозд — в каждой точке, где горизонтальная линия встречала вертикальную — стояла маленькая кучка земли. Конус. Высотой сантиметров десять. Ровный, как формочка для песка. Земля в конусах была другого цвета — не чёрная, как поле, а красновато-бурая, как глина с большой глубины. Глубины, до которой не доходит ни один плуг.

Нина принесла один конус домой. Поставила на подоконник в стеклянной банке. К вечеру земля в банке стала горячей. Стекло запотело. Нина открыла банку — из неё поднялся пар. Запах был странный: не земляной, не химический. Что-то металлическое и одновременно сладкое. Запах, которого не бывает.

Ночью она проснулась от того, что в комнате было светло. Банка на подоконнике светилась. Мягким зеленоватым светом. Земля внутри не просто фосфоресцировала — она двигалась. Медленно перетекала, как густая жидкость, формируя фигуры. Спирали. Ветвящиеся структуры. Что-то похожее на нейронную сеть — узлы и связи, связи и узлы.

Нина встала и подошла к окну.

Поле горело.

Не огнём. Светом. Вся сетка борозд светилась зелёным, и каждый конус на пересечении был ярким узлом. Сеть пульсировала. Медленно, ритмично, как дыхание. И с каждой пульсацией сеть росла — новые борозды протягивались от краёв, удлиняя решётку. Поле, которое было двести метров на двести, теперь было прочерчено бороздами до самого леса.

Кошка Нины — рыжая, с оборванным ухом, подобранная ещё в городе — сидела на подоконнике рядом с банкой и смотрела на поле. Она не шипела, не пряталась. Она смотрела с абсолютным, нечеловеческим вниманием. Зрачки расширены до предела. Уши направлены вперёд.

Потом кошка повернула голову и посмотрела на Нину. И Нина поняла — мгновенно, безо всякой логики, как понимают во сне, — что кошка тоже знает. Что животные знали с самого начала. Что собаки в деревне перестали лаять неделю назад не потому, что привыкли. А потому, что их попросили.

Нина спустилась на первый этаж. Открыла заднюю дверь. Вышла на крыльцо.

Свет был везде. Борозды протянулись под её домом — она видела, как пол в кухне едва заметно мерцает сквозь щели в старых досках. Сеть была уже не в поле. Она была под деревней. Под каждым домом. Под каждой дорогой. Она росла не наружу — она росла вниз. Вглубь. Корни из света, уходящие в породу, в мантию, в ядро.

Нина стояла босиком на крыльце, и сквозь доски шло тепло. Живое, мерное тепло. Как от тела спящего животного.

И тогда она поняла, что это не вторжение. Не высадка. Не атака.

Это посев.

Что-то — кто-то — сажало. Не зёрна. Не споры. Что-то, для чего в человеческом языке нет слова, потому что люди никогда с этим не сталкивались. Что-то, что прорастёт. Не завтра. Не через год. Может быть, через тысячу лет. Может быть, через миллион. Но прорастёт.

Нина подняла голову. Высоко в небе, среди обычных звёзд, одна горела ярче остальных. Она не мерцала. Она смотрела.

Земля под деревней Сосновка была засеяна.

Нина вернулась в дом. Закрыла дверь. Легла в кровать. Кошка свернулась у неё в ногах, тёплая и тяжёлая.

Она лежала в темноте и чувствовала, как под полом, под фундаментом, под метрами глины и камня что-то медленно, терпеливо пульсирует. Как сердце. Как зерно, которое набухает перед тем, как расколоть оболочку.

Утром борозды исчезли. Поле было обычным. Конусы из земли — сровнялись. Банка на подоконнике была пустой. Чистой. Без единого следа земли.

Нина выпила кофе. Посмотрела в окно. Поле как поле. Может быть, ей всё приснилось.

Но когда она вышла за водой к колонке, она заметила одну вещь. Маленькую. Незначительную.

Трава на поле была зеленее, чем вчера. Значительно зеленее. В конце февраля, на промёрзшей земле — молодая, яркая, почти тропическая зелень. Она пробивалась из каждой точки, где ещё вчера стояли конусы.

Соседка Валентина тоже это заметила. Она стояла у забора и смотрела на поле с тем выражением, которое бывает у людей, когда они видят что-то невозможное, но не находят слов.

— Нина, — сказала она тихо. — Это что за трава? Откуда?

Нина не ответила. Она смотрела на зелёные точки, рассыпанные по полю с идеальной геометрией, и думала о том, что посев — это терпеливая работа. Что тот, кто сажает, не ждёт урожая завтра. Что настоящий садовник мыслит не сезонами, а эпохами.

Кошка сидела на крыльце и смотрела на поле. Глаза у неё были спокойные.

Что бы ни посеяли — оно уже всходило.

Подпишись, ставь 👍, Пушкин бы подписался!

[Моё]

Автор: ЯПисатель.рф (Вадим Стирков)

Текст также размещён на: яписатель.рф/ru/feed/borozdy-na-pole