Третья жертва (часть 1)⁠⁠

Поднявшийся с утра ветер стих и больше не завывал так тоскливо в ветвях. Тайга будто притихла. Парень в модном снаряжении и дорогих солнечных очках застегнул штаны, отошел от куста, поправил рюкзак и уставился на проводника:

– Ну что? Далеко еще до заимки?

– Да не! – махнул рукой давненько небритый мужик лет шестидесяти в старом брезентовом плаще и с охотничьим карабином. – К завтрему обеду дойдем.

– Парни, вы слышали? – хохотнул модный, приподняв очки. – «К завтрему!» Это он называет не далеко! – под очками обнаружились серые, с небольшой «косинкой» глаза.

– Стас, перестань. Ты же все заранее знал. И тебя предупреждали. – плечистый короткостриженый блондинистый парень положил модному на плечо руку с зажатым в ней прутиком. Во второй руке он держал нож, которым на ходу этот прутик строгал. – А с него какой спрос? Мы попросили – он ведет. Зачем человека обижать? – его потрепанная «горка» плотно облегала его коренастое тело, а рюкзак, раза в полтора больше брендового рюкзака Стаса, казалось нисколько ему не досаждал.

– Да я не обижал… – замялся Стас, опустил очки и сместился в сторону, за спину высокого и худого паренька, похожего чем-то на актера Конкина. – Просто, может, привал устроим… – было ясно, что Стас откровенно побаивается короткостриженого и предпочитает его избегать.

– Привал через час по графику. – невозмутимо заметил проводник.

– Егор. – худой шагнул к коренастому. – Я все понимаю. Но и ты нас пойми… Мы немного не расчитали. Да, ты можешь называть нас городскими хлюпиками, тюфяками или еще как. Но это не отменяет того факта, что мы устали. Да – сами виноваты. Но не помереть же нам теперь среди этих елок? Плюс твои личные претензии к Стасу… В общем неуместны сейчас.

– И ты устал? – как-то грустно спросил Егор. – Вить. Напомню, что это ты придумал сюда ехать. Побродить по дикой природе, как ты выразился. Пожить дикарями! А напомнить, что я тебе на это сказал? – он продолжал быть спокойным, но в голосе уже начинали проскальзывать металлические нотки.

– Не надо… – худой Витя по-детски надул губы и поправил ничуть того не требующую камуфляжную кепку.

– А я все же напомню. – не унимался Егор. – Я сказал, что это тайга, а не загородный пансионат. А значит отношение к этому должно быть соответственное. Тут нельзя, если забыл еду или воду, заказать доставку. – железа в его голосе все прибавлялось. – Нельзя вызвать такси, если далеко идти. И останавливаться где-попало тоже нельзя, если не хочешь застрять ночью в месте, облюбованном волками, например. Или твой друг, - Егор уже почти кричал, указывая на Стаса ножом, - Решил, что его модные очки дают ему право думать иначе? А насчет личного…

– Ты чего кричишь? Причем тут вообще очки? – Витя снял рюкзак и демонстративно отвернулся, скрестив руки на груди. – В таком тоне я разговаривать не буду. И пусть хоть все волки сюда сбегутся.

– Виктор. – Егор пожалел о своей несдержанности и попытался сгладить ситуацию. – Извини. Просто… Ай, к черту!.. – он в сердцах махнул рукой, в которой все еще был зажат нож. Инструмент совсем выпал из его памяти, и Егор не сильно, но чувствительно резанул себе по ноге. На штанах образовался разрез длинной сантиметров пять. Он быстро потерялся в темном кровяном пятне.

– Твою мать!.. – прошипел сквозь зубы Егор. – Это же надо!

Он отбросил нож в сторону и принялся снимать рюкзак. Пятно крови медленно росло. Егор скинул с себя куртку и стянул штаны. Разрез был неглубоким, но кровь все еще не останавливалась. Раненый снова выругался и извлек из своего рюкзака аптечку и быстро обработал и перевязал рану. Проводник, во время перебранки стоял в стороне и не вмешивался. Только однажды шагнул вперед и подобрал с земли нож, который отбросил Егор.

– Вот. Возьми, – проводник обтер носовым платком нож и протянул его хозяину. – Ты бы аккуратней, что ли. А то так и без ноги остаться можно, – Наличием носового платка он очень гордился, поэтому убрал его не сразу, пожевал губами и добавил. – А вроде на деревенского похож…

– Спасибо. – виновато поблагодарил Егор, спрятал нож и надел рюкзак. – Видать пообтесался в городе… Так-то я местный, считай. Из Молочаевки. Слыхал?

– Слыхал. Я раньше там часто бывал, – проводник улыбнулся, свернул самокрутку и душисто закурил, – Но ты все же не кипятись так. Тайга она, сам знаешь, холодную голову любит. А насчет привала… Можно и такое сообразить. Только чтоб потом шибче шагали, без передышек, – он с шутливой суровостью погрозил всем троим заскорузлым пальцем и закончил задумчиво сквозь махорочный дым. – А то, если до стоянки моей не дойдем, спокойно не заночуем. Зверья тут порядочно…

Присмиревшие Стас и Виктор молча переглянулись, но ничего не предприняли. Стас был близок к тому, чтобы освободить желудок от съеденного обеда, а Виктор просто не знал, что обычно делают или говорят в таких ситуациях.

– Ну что вы, орлы? – каркающе то ли засмеялся, то ли закашлялся проводник. – Два раза предлагать не буду. Мне и первый раз – как собаке пятая нога.

– Привал, парни. – вздохнул Егор.

Ему было очень неудобно за произошедшее, и как-то неуютно на душе. Причиной тому был и обильно впрыснутый в кровь адреналин, и стыд за обнаружившуюся неуклюжесть, и чувство вины за проявленное малодушие. Собственно, поэтому он и согласился на незапланированную остановку – раз повел себя как дурак, то сиди и не чирикай.

Проводник, тем временем, быстро наломал маленьких веточек, сложил из нескольких стальных деталей небольшую печку-щепочницу, и уже пыхтел, раздувая в ней огонь. Рядом стоял чайник с водой. Туристы сбросили груз и сели рядом на поваленное дерево. Двое по-прежнему молчали, третий – пытался сгладить неловкость разговором.

– Отец, – начал осторожно, слегка краснея, Егор, – А почему тебя Зосей зовут?

– А это… – хихикнул «отец», подкладывая веточки в разгорающийся огонь. – Это не имя. Это прозвище. Зосима я, по паспорту-то. А пацанва на улице все баловалась – дразнили, значит. Так и приклеилось. А я что? Я не против. Как бабка моя говорила – хоть чугунком зови, только в печку не ставь. – он закончил с огнем, и водрузил чайник на печку.

– Интересная позиция, – подал голос Стас. Он успокоился и вернулся в свое обычное слегка высокомерное состояние, – Вы нигилист?

Зося, щурясь от дыма, уставился на говорившего, потом перевел взгляд на Егора, и подозрительно спросил:

– Чего это он? Не дразнится?

– Нет… – покачал головой тот. – Спрашивает не пох…хм…пофигист ли ты.

– А, это…– снова каркая, замахал руками проводник. – Это нет. Этого в тайге не положено. Тут ухо востро надо держать. А вот эти вот… – он покрутил ладонью у виска. – Ниг…листы. Тут долго не промаются – враз кончатся.

– Мда… – взглянул на Зосю поверх очков Стас. – Забавный экземпляр. Вы с Тургеневым не знакомы, стало быть? – он хотел добавить еще что-то, но напоровшись на красноречивый взгляд Егора, умолк.

– Как ты говоришь? – Зося выставил вперед одно ухо, как бы желая получше расслышать. – Тургенев? Это не тот, что лесником в Бердышах ходит?

Стас подавился смехом и поспешно отошел в кусты. Уйдя с глаз, он сдерживаться перестал, и сквозь плотные заросли орешника до всех присутствующих донесся неприятный смех. Егор поиграл желваками и сплюнул в сторону.

– Нет, – придал он лицу непринужденное выражение. – Это другой Тургенев. Писатель.

– Аааа… – протянул Зосима. – А я-то думаю, чего это его так пробирает, – он снова скрипуче захохотал, покатившись назад и позабыв про свой чайник. – Книг-то я отродясь не читал.

Он смеялся, вытирая слезы и звучно хлопая себя по бедрам. Повинуясь всеобщему веселью, захихикал и Виктор. Даже Егор, который старался придать себе максимально серьезный и деловой вид, робко заулыбался.

Смех прекратился только тогда, когда откуда-то из темной глубины леса, донесся нарастающий то ли гул, то ли вздох, качнувший как прутья могучие ели. Сразу как-то потускнело вокруг, и нехороший, сырой ветер, противно зашевелил волосы, залез под одежду и загудел в печке. Проводник тут же спохватился, бросился огню и принялся его раздувать, помогая ветру.

С треском продрался сквозь кусты испуганный Стас и, сам того не замечая, инстинктивно подтянулся поближе к Егору, как наиболее приспособленному к жизни в подобных условиях своему знакомому. Егор же, как бы нехотя, положил руку на пояс, поближе к ножу.

Зосима раздул огонь и, что-то беспрестанно бормоча, извлек из заранее приготовленного пакета горсть чайной заварки. Большую ее часть он высыпал в чайник, успевший закипеть, а с оставшейся частью проделал странные, насторожившие всех, манипуляции. Одну щепотку проводник сунул себе в рот, пожевал, густо сплюнул себе под ноги и немного полил из чайника. Другую щепотку высыпал в наскоро выкопанную ямку, присыпав землей. А третью, пошептав, бросил в огонь, тут же ответивший ему мелкими искрами.

– Ты чего? – спросил встревоженного проводника Егор.

– Духи, – коротко ответил тот. – Сердятся.

– Кто? – испуганно переспросил Стас. – Вы серьезно?

– Конечно серьезно. – кивнул Зосима. – Чего шутить-то? Давайте – быстро чаевничаем, да идти нам пора. Шагать еще много. А про это потом побалакаем.

– Ловлю вас на слове, – ткнул пальцем в него Стас, – Я это запишу.

– Стас у нас филолог, – пояснил Виктор, – Фольклор собирает. Истории про духов как раз по его части.

– Истории… – хмыкнул проводник и разлил чай, озабоченно вглядываясь в чащу.

Чай они прикончили второпях. Кажется, даже не почувствовали его температуры. Закусывали терпкий, усиленный каким-то особым сбором Зосимы напиток они уже на ходу самодельными козинаками из лесных орехов и дикого меда. После длительного перехода и короткого отдыха казалось, что вещи, навьюченные на спину, потяжелели как минимум вдвое. Даже крепкий и привычный к подобному Егор начал покряхтывать и все чаще поправлял ремни и лямки на своем монструозном рюкзаке. Всем ужасно хотелось пить, есть, спать. Но, помятуя о недавнем конфликте и «гневе духов», никто даже не заговаривал про привал. Напротив, все старательно гнали от себя дурные мысли и, чтобы отвлечься, пытались сосредоточиться на ногах впереди идущего.

Метод сработал. Ни усталость, ни голод помехой не стали. Группа довольно быстро добралась до места, почти не проиграв во времени.

– Все, – наклонившись и шумно выгнав воздух из легких, объявил Зосима, – Добрались.

Перед ними раскинулась большая поляна, надежно укрытая от ветра и посторонних глаз зарослями орешника. В центре был сооружен добротный навес, под которым каменным кольцом темнело костровище. Дальше, за навесом, журчала небольшая речушка. По периметру поляны в землю были воткнуты факелы из просмоленного тряпья.

– Зверье. – кивнул на факелы Зося. – Излишняя предосторожность, но людям так спокойней. Иные очень уж сильно мандражируют. А огоньку по кругу пустишь, так им как камень с души. Зверь-то он огонек не больно жалует, сами должны знать.

Троица замерла в нерешительности.

– Вы размещайтесь. А я ловушки проведаю. – Зося ловко сбросил рюкзак и бесшумно скрылся в зарослях.

– Да уж… – протянул Стас. – Пять звезд.

– Тебя сюда силком никто не тащил… – покосился на него Егор.

– Так! – встал между непримиримыми антагонистами Виктор. – Не начинайте! Это вы всегда успеете. А сейчас давайте делом займемся. – он задумался на несколько секунд и продолжил. – Это что было там, на привале? Как вы думаете?

– Ну точно не духи. – оскалился Стас, осмелевший под защитой Виктора.

– Ну вот как так? – недоуменно воздел руки Егор. – Ты же ни капли, вот ни секундочки в это не веришь! Как тогда, скажи, ты профессию выбирал? Ты же, блин, филолог! Фи-ло-лог!.

– А при чем тут это? Да и какое тебе вообще дело?

– Мне? Да мне целиком и полностью наплевать! Просто всегда удивляли люди, которые ко всему относятся вот так…

– Это как – так? – Стас нервно сдернул с носа очки, от волнения косинка в глазах его, как будто, усугубилась.

– А так! Что ни в кого, и ни во что не верят! На все-то им наплевать с высокой колокольни, кроме себя, конечно! А людей, имеющих хоть сколь-нибудь отличный он них склад ума, вроде этого вот Зоси, они и за людей-то…

– Кто это е-еще они? Говори уже к-конкретно! Ты же меня имеешь в в-виду? Вот м-мне и г-говори! – Стас от перевозбуждения начал заикаться, казалось, что вот еще чуть-чуть, и он бросится с кулаками на Егора. – А себя т-ты, надо думать, к-крайне правильным считаешь? Вот только есть люди, которые на этот счет иное мнение имеют. Догадываешься о ком я? Или ты думаешь, что она просто так ушла? А?

– Ооо! А вы я, вижу, все собачитесь! – незамеченный в горячке перепалки, Зося пыхнул махорочным дымом и бросил к ногам спорщиков двух крупных птиц с неестественно вывернутыми шеями. – Глухарей вот принесло. Супец сейчас сообразим. А ругань вы прекращайте, вам еще несколько дней тут куковать. Охота опять же у нас в планах. А коли так пойдет, то оружия вам я не выдам.

– У меня свое. – буркнул, отворачиваясь, Егор.

– Новости! – всплеснул руками Зося. – Это кто же тебя надоумил? Мы же, мне показалось, ясно договорились – никакого своего! Только я при оружии на маршруте.

– Я в тайгу без ружья не хожу, – зло оскалился, до сих пор не замеченный в подобном, Егор. – Сам же знаешь.

– Эге, паря… Я-то знаю, – проводник неодобрительно прищурился. - Только уговор-то он… Ну да пес с тобой. Еще есть у кого? – он, вдруг как-то утратив свою всегдашнюю простоту, резко повернулся к двоим оставшимся подопечным.

– Нет. – дружно замотали головами Стас и Виктор.

– Это оно, того… – снова принял Зося свой обычный вид. – Молодцы!

Зосима с несвойственной для него холодностью глянул на Егора, сплюнул сквозь зубы и снова двинулся в лес.

– Я за дровами. А вы птицей займитесь. – кинул он через плечо и скрылся в темноте.

– И что с ней делать? – брезгливо приподнял глухаря за крыло Стас. – Я этого не могу…

– Дай сюда. – остервенело вырвал дичь у него из рук Егор, и принялся ощипывать и потрошить птицу.

Вернувшийся Зося организовал костер, зачерпнул из реки в извлеченный из тайника большой котел воды, и подвесил его над огнем. Хорошенько прокипятив воду, он набросал туда каких-то душистых трав, посолил, попробовал и опустил туда уже подготовленную к готовке птицу целиком.

– Ну вот. – важно спрятал проводник ложку в карман. – Сейчас поварится маленько, кинем крупы, овощей, и такой у нас супец получится – закачаетесь!

– А обязательно вот так…из речки?.. – хмуро спросил Виктор. – У нас же есть вода. У вас так вообще канистра, я видел.

– Эта вода, она для питья прежде всего. Неприкосновенный запас – НЗ. На готовку никакой воды не напасешься. А пока можно и покипятить. У нас тут речки чистые, – охотно принялся отвечать ему Зосима. – Бывало ученых тут водил. Так они все головами качали, да удивлялись воде-то нашей.

Он хохотнул, озорно поглядывая на троицу, и принялся рыться в своем рюкзаке.

– Факелы-то зажечь вам? – лицо его буквально пополам разделилось довольной улыбкой. – Все для дорогих гостей.

– Нет... – притворно безразлично протянул Стас. – Я бы лучше про духов послушал.

Зося еще раз попробовал содержимое котелка, крякнул и поудобнее устроился на своем месте.

– Это можно. – довольно потер он ладони друг о друга. – Вот давеча…

– Это сегодня? – уточнил Виктор.

– Ага. Сегодня. – кивнул Зося. – Что-то им, значит, не понравилось. Я так думаю, что склоки эти ваши. А когда им что не нравится – жди беды.

– То есть тот ветер вы трактуете как проявления гнева потусторонних существ? – Стас достал блокнот и что-то там помечал.

– Чего? – заморгал на него проводник. – Я не трак… Это… Я говорю. Что духам подношение тогда требуется. Дар. Жертва, если хочешь.

– Чай? – хмуро подключился Егор.

– Ага. Оно, ведь, как… Главное же уважение свое показать. А для того и самые мелочи сгодиться могут, даже щепоть заварочки, – Зося помолчал. – Нет, если претензия серьезнее, то и жертва должна быть посерьезнее…

– Человеческая? – хмыкнул Стас.

– Ну… – проводник как-то тоскливо поглядел в сторону. – Бывало и так. Говорят…

– Кто говорит? – не унимался филолог.

– Люди… А ты чего это так к этому любопытен?

– Я научную работу про это пишу. Тема «Культ жертвоприношения коренных народов Урала и Сибири».

– Эк тебя разобрало… Ну а зачем? Темы другой не было?

– Была. Интересно просто. Как оно на самом деле.

– Интересно? – глаза Зоси тяжело блеснули. – Кровавый у тебя интерес.

– Ну наука разным интересуется. Даже кровавым.

– Это верно. Наука она нам всем вперед наказ дает, – проводник снова принял обычный дурашливый вид. – А про интерес твой ничего не могу сказать. Не увлекаюсь.

– Как же так?.. – разочарованно вытянулся лицом Стас.

– А вот так. И вообще, такие разговоры вести – только духов гневить.

– Все! Надоело! – Стас недовольно захлопнул блокнот и принялся щелкать ручкой. – Нет никаких духов. Двадцать первый век на дворе! А мы тут сидим и всерьез обсуждаем потусторонних существ! И я тоже хорош! Сижу записываю… Идиот. Ну ладно вы! Но я-то!? Я же взрослый образованный человек! Как вообще меня угораздило и что я вообще здесь делаю!?

Он в сердцах швырнул свой блокнот в огонь. Пламя тут же ухватило его и, зачернив по краям, принялось перелистывать странички. Все четверо завороженно, не мигая смотрели на медленно исчезающие в пламени, вместе со страницами, слова. Первым опомнился Егор и прямо голой рукой выхватил блокнот из костра.

– Вот опять из тебя это прет… Разбросался! А людям знать все это надо, понимаешь?! – начал он, потирая обожженную руку. И сразу приковал к себе заинтересованный взгляд проводника. – Всякое бывает… А через знания эти многих неприятностей можно избежать. Пусть даже это нисколько не научно. И вот из-за всяких истеричных придурков, которые сами не знают, чего хотят, у нас все и идет через…тернии. Один врачом идет работать, хотя людей ненавидит, другой военным, хотя в уме только и держит как бы украсть побольше, да продать подороже, а третий – ученым, хотя науку свою терпеть не может и считает бесполезной. А как бы было здорово, если каждый просто делал бы нормально свою работу! Вот просто берешь, и делаешь! А не делаешь, так уйди, не морочь голову! – он помолчал, растер лицо ладонями и продолжил уже спокойнее. – Давно это было. Пошли тогда четверо парней из одной деревни, она от нашей Молочаевки недалеко стоит, в лес. Поохотиться, рыбы половить. Ну как положено. Многие так делали. И мы с пацанами ходили. Уйдешь так, бывало, дней на пять. А с собой только нож, ружье, соль и краюха хлеба. Это что-то вроде выпендрежа было. Вот… Вышли они, значит, налегке. Для пущего форса – даже ружье взяли одно на четверых. И ведь все же местные были, ну кроме одного. И все прекрасно слышали массу разного про духов, хозяев леса, и всякого такого прочего, что манси рассказывают, а деревенские сами между собой потом переиначивают. Но никто, конечно же, ни во что такое не верил.

– А ты знал их? – Витя, до мозга костей городской человек, с самого начала рассказа, казалось, даже ни разу не моргнул. – Соседние деревни же.

– Хе. – Егор улыбнулся. – Тут соседние деревни это – «прямо-прямо, а в пятницу налево». Это они только на словах соседние, а на деле – умаешься добираться. Слушай лучше… Ушли они в пятницу. А к вечеру четверга по деревне слухи пошли, что сгинули ребята. Зверье подрало, болото приняло или еще как, но только сгинули. И как раз тогда манси в деревню пришли. Послушали они и говорят: «Духи их забрали». Зашли, мол, эти парни куда ходить нельзя – священная земля там, или что-то вроде. Духи и разгневались. Манси даже слышали дня два назад какой-то шум в лесу и крики. Испугались очень. Всю ночь шаман их в бубен стучал. А утром они, не дожидаясь недоброго, перебрались оттуда ближе к деревне.

– Так это же дикари. – снова вернулся в свое обычное состояние Стас. – Они и не такого расскажут.

– Ну может и дикари, а кое в чем поумнее нашего будут. И то бы ладно… Но вот только к субботе вышел все же один из той компании. Грязный, оборванный, с безумными глазами. Его женщины на огороде поймали, когда он молодую картошку руками выкапывал и прямо сырую, вперемешку с землею, ел. Еле совладали с ним – орал дурниной и все сбежать норовил. Потом отошел, орать перестал. Но что и как с ним произошло, где все остальные – не говорил. Все про какую-то хозяйку тайги лопотал, которая их по одному извела. Один он каким-то чудом спасся. Но вот каким – сказать не мог. При этом вопросе впадал в беспамятство, причитал да по земле ползал. Он не местный был – приехал из города, помощником лесника работать. И года не прожил, как угодил в такое. Никаких его родных найти не смогли. Подержали в местном околотке сколько возможно было, да и отправили в область на лечение. В психушку. – Егор обвел слушателей взглядом. – Вот так. А с пареньком этим, Митяем его еще все звали, неизвестно потом что приключилось. Может так в той психушке и мается.

– Интересно было бы с ним поговорить. – задумчиво протянул Стас.

– Вот и я про то. Надо до людей доносить такое. Разъяснять, исследовать может как-то. И опровергать, если основания на-то есть. Но никак не просто объявлять сказками то, что не можешь объяснить. А ты блокноты жжешь. Да и вообще… – Егор опять начал распаляться, уже напрямую обращаясь к своему оппоненту и даже тыча в него пальцем. – Вот прислушались бы они к народу может и живы-здоровы бы до сих пор были. И с нами может бы сейчас сидели. Зосима, ты, кстати, не знавал из них никого?

– Нет, – встрепенулся проводник. Он будто задремал, – Я, ведь, тоже не местный. Но историю эту хорошо знаю. В восемьдесят седьмом году это было. Никаких следов тех парней потом не нашли – ни крови, ни костей, ни одежды. Хотя искали долго. Так до сих пор никто и не знает, что там произошло, – он загадочно обвел всех взглядом. – Только я вам сказать могу.

Повисла полная тишина. Казалось было слышно, как течет сок внутри древесных стволов. Три пары глаз, кто со страхом, кто с недоверием, кто с удивлением, уставились на Зосиму.

– В каком смысле? – насторожился Егор.

– В обычном. С Хозяйкой тайги не шути. Манси не зря некоторые места стороной обходят. Ничем ты их туда не заманишь. Убивай, а не пойдут. Потому как лучше просто умереть, чем на расправу к духам попасть. Забрели пареньки не туда, пренебрегли предупреждением, вот и поплатились. И если просто сгинули, это еще полбеды. А вот каково тому из них, кто жив остался? – проводник был совершенно серьезен и даже как-то скорбен, горюя о непростой доле спасшегося паренька. – Не завидую я тому Митяю…

– Ну это да… Лучше уж помереть.

Все замолчали. Долго сидели так, не издавая ни звука и не шевелясь. Спать почему-то совсем не хотелось, но и говорить тоже. Мысли путались, наваливались одна на другую. Не давали сами себе облачиться в приемлемую, подходящую для осознания форму, застревали на половине пути и растворялись в немом безразличии, всегда выходящем на первое место при излишней усталости души и тела. И постепенно, по одному, все четверо разложили свои спальники и уснули.

Последним был Егор. Он терпеливо дождался пока все угомоняться, подтянул к себе свой рюкзак и извлек из него старое охотничье ружье. Еще раз глянув на остальных, он тщательно осмотрел его, проверил стволы, патроны, хранящиеся в отдельном кармашке, собрал и зарядил. Прицелившись в темноту, он некоторое время не двигался, будто что-то или кого-то там держал на прицеле. Потом стволы медленно сместились к Стасу.

– Пффф. – тихо изобразил Егор губами выстрел и заулыбался.

С той же улыбкой он проделал все манипуляции в обратном порядке и с ней же улегся прямо поверх спальника. Через пару минут он уже тонко, с присвистом храпел.

Продолжение следует...