Тоня и бодипозитив⁠⁠

Я сидел у Тони за прилавком, пил пиво и ел арахис. Был зимний вечер, за окном павильона шёл снег и редкие прохожие. Уютно дул обогреватель. Жизнь была прекрасна. Тоня в красках и в лицах пересказывала визит в СИЗО к очередному единственному и неповторимому мужчине всей её жизни. Мужчина всей жизни писал ей трогательные записки с просьбой не вычёркивать его из Тониного сердца, а также сигарет и чая. Следователь из Тониного рассказа плакал от горя, видя Тонину верность и преданность, делал ей предложения руки и сердца, и вообще собирался стреляться от жизни и службы собачьей, но не стал.

- Несчастливая я, - вздыхала Тоня, - только мужик нормальный попался, и того посадили. И опять ни мужика, ни секса!

Тоня задрала штанину джинсов и задумчиво почесала ногу. Я машинально перевёл на неё взгляд и поперхнулся. Тогда про бодипозитив никто у нас не слышал, времена были простые и суровые. При виде Тониной ноги самый брутальный кавказец покраснел бы как мальчишка. Папаха Нурмагомедова удавилась бы от зависти.

- Тонь, - осторожно спросил я, - а ты че, ноги не бреешь что ли?

- Не-а, - меланхолично протянула Тоня и с хрустом почесала ногу, - секса то все равно нет. Да и теплее так.