Тоннельный синдром⁠⁠

После мышей рыжий кот окончательно понял – мир стал опасным. Просто сидеть на ковре – это как спать на проезжей части: вроде можно, но утро может начаться с бампера. Просто бегать вдоль стен – это как ехать на велосипеде с открытым ртом: вроде и не страшно, но что-то мохнатое и судьбоносное точно проглотишь.

Светлана, женщина практичная и добрая, не выдержала кошачьей тревожности и купила матерчатые кошачьи тоннели. Тоннели выглядели как спирали колючей проволоки, обернутые веселенькой тканью, соединялись как сложный перекресток и вообще выглядели как будто их изобрел человек, который никогда не видел кошек, но очень много ел спагетти.

Тоннели легли на полу, заняв треть комнаты и полностью уничтожив геометрию пространства. Был один выход, два входа, три угла атаки и четыре повода испугаться, когда проходишь мимо.

Кот изучил их за час. За два – обустроил. За день – окончательно превратился во вьетнамского партизана. Наладил вентиляцию, провел электричество, заминировал входы. При появлении империалистических собак, надевал черную пижаму, прикручивал штык и замирал в тени. Мимо проходишь – получил лапой в ногу. Сел на диван – зубы в тапке. Проход к холодильнику исключительно тропой Хо Ши Мина.

Для борьбы с партизанщиной пробовали напалм, тапочек и ласковое уси-пуси. От напалма кот обрел огонь в глазах, от тапочка мы обрели царапины, от уси-пуси - усилившееся кошачье презрение.

Теперь тревожность есть у нас. Передайте в штаб, что силы на исходе, операция "Ковер" провалена, противник пленных не берет.