Том I. Холодные начала(5-7 лет)
Пять лет — это возраст, когда мир должен быть наполнен цветами и сказками. Но для Вани мир был деревянным, серым и вечно промерзшим. Особенно зимой, когда двадцатиградусный мороз сжимал их старенький дом в ледяные тиски.
Их жилище было лабиринтом из кривых углов и накренившихся полов. Сначала — скрипучая дверь в сени, а за ней — крошечная, холодная проходная комната, где пол уходил под таким уклоном, что первая дверь в дом постоянно застревала, будто не желая впускать или выпускать кого-либо. Преодолев этот порог, ты попадал в прихожую. Стены здесь были выкрашены в тусклый желтый цвет, который в лучах пыльной люстры казался больным. Массивная вешалка, ломившаяся от старой одежды, и вечно гудящий холодильник завершали это царство.
Направо из прихожей вела дверь на кухню. И здесь полы жили своей жизнью, уходя в едва заметный, но ощутимый для ступни наклон. Посредине стоял маленький стол со шкафчиками, а у стены — белая печь, вся в трещинах, сквозь которые проглядывала кирпичная кладка, словно ребра сквозь протертую кожу. Чуть дальше — умывальник с ржавой раковиной.
Если же из прихожей идти прямо, то попадал в зал — главную комнату. Справа у входа стояла допотопная коричневая кровать, древняя, скрипучая. Прямо по курсу — другая, позеленее и чуть новее, но тоже видавшая виды. Напротив нее возвышался массивный шкаф, а в углу — стеллаж с множеством полок. В центре этой этажерки зияла большая ниша, и в ней, как идол в алтаре, восседал большой серый телевизор.
А еще была одна комната, самая таинственная. Направо от старой кровати, вместо двери, висела плотная ткань, свисавшая тяжелыми складками. За этим занавесом находился его маленький мирок: диван и два высоких, почти до потолка, шкафа. Часть стены здесь была теплой — это была та самая печка с кухни, делившаяся с комнаткой скудным теплом.
В тот день Ваня, вернувшись из садика, прошел этот весь путь — от кривой двери, через желтую прихожую, мимо телевизора-идола — и затерялся за тканевой дверью своей комнаты. Снаружи мерцал экран старого телевизора — немое окно в чужой мир.
Тишину взорвали сразу. В дом ворвались мать и дядя. От дяди пахло резким, чужим и страшным — запахом скандалов и пьяного угара. Его голос, хриплый и злой, прорезал воздух: «Вон! Вон отсюда, оба!».
К счастью, крик дал им несколько секунд форы. Они успели натянуть на себя все, что попало под руку, и выскочили на пронизывающий холод. Убежищем стал старый двухэтажный летний домик, сколоченный из досок безо всякой обшивки. Щели между досками пропускали ветер, и холод жил здесь постоянно, как полноправный хозяин. Внизу при входе стоял шкаф и вела лестница наверх. На втором этаже, в голой комнате, ютились старый комод и железная кровать с тонким матрасом и единственным одеялом. Они сидели на ней, накрывшись, прижавшись друг к другу, пытаясь согреться скудным теплом своих тел. Ваня смотрел в темноту и молчал. В его возрасте еще не знают слов для описания страха и беспомощности.Они вернулись домой, когда с работы вернулась бабушка.
Дни в садике проходили тихо. Он был одиноким мальчиком, который предпочитал шумной возне игрушки в углу. А дома, за стенами, по-прежнему гуляли тихие ссоры, ставшие привычным, пугающим фоном.
Эта серая, но относительно тихая полоса оборвалась, как только он пошел в первый класс.
Он запомнил тот день — день, когда ему подарили очки. Мир, бывший до этого размытым пятном, вдруг обрел четкие края. Это был миг чистого, ничем не омраченного счастья. Оно оказалось хрупким, как стекло тех самых очков, и прожило всего два месяца.
Ключевое событие его жизни началось с обычного вечера. Он пришел из школы, сделал уроки. Все было тихо. Слишком тихо.
Вечером тишину взорвал ад. Скандал, в котором участвовали все. Голоса сплелись в оглушительный, бессмысленный гул. Ваня побежал в свою комнату, подошел к дивану и замер. Пальцы сами нашли нательной крестик, он сжал его в ладони, до боли впиваясь металлом в кожу. Он уставился на ту самую плотную ткань, висевшую вместо двери. Сквозь ее узоры он видел мелькающие тени, слышал искаженные яростью голоса. И он шептал, сжимая крестик и глотая слезы: «Остановитесь, пожалуйста, остановитесь...». Но небеса были глухи.
Итогом стал страшный, металлический лязг. Мать, с глазами, полными отчаяния, собрала все ножи в доме и, схватив Ваню за руку, осталась с ним за занавесом. Они упали на диван, накрывшись одеялом. Рядом на полу лежала груда холодного, острого металла.
— Если он сюда войдет... — тихо, но очень четко сказала мать, — я убью твоего дядю.
Ваня плакал.Его взгляд, полный ужаса и оцепенения, был прикован к занавеске. Он смотрел на эту ткань, за которой бушевала буря, ожидая, что вот-вот она шевельнется и появится тот, кто принесет с собой финал. Но потом всё стихло. Скандал исчерпал себя, сменившись гнетущей, зловещей тишиной. Изможденные, они с мамой легли спать, не решаясь выйти.
Ночью Ваня сквозь сон услышал шаги. Ткань у входа шевельнулась, и в комнату вошел дядя. Но это был не тот, пьяный и злой монстр. Он говорил тихо, голос его дрожал. Он просил у матери прощения за всё, что натворил. Сказал это и ушел обратно на кухню.
Казалось, это конец кошмару. Но это было затишье перед самой черной бурей.
Лежа в темноте, Ваня услышал странный, прерывистый хрип, доносящийся с кухни.
— Бабуль, посмотри, что это? — попросил он, боясь самого звука собственного голоса.
Он услышал топот ног, оглушительный визг бабушки, потом отчаянный крик: «Дочка, беги сюда!».
Они сняли его с петли. Дядя. Весь синий, с выпученными глазами и не дышащий. Картина, которую не должен видеть ни один ребенок, навсегда врезалась в его память.
Потом были суета, чужие голоса. Бабушка, трясущимися руками, звонила соседке.
— Забери Ваню... На неделю... Ради Бога...
Мальчик, не говоря ни слова, собрал в старый рюкзак свои немногочисленные игрушки. На последнем взгляде он застал дом в хаосе, мать в слезах и неподвижное, синее тело на полу кухни.
Дверь, та самая, что плохо открывалась из-за кривого пола, захлопнулась. Он вышел из дома, не оглядываясь. В его рюкзаке болтались игрушки, а в сердце навсегда поселился лед того зимнего вечера, когда ему было семь лет. Первый том его жизни был окончен.
(P.s Надеюсь, что моя история кому-то поможет.)