Ступа
Хребет Чандолаз у посёлка Лозовый в Партизанском округе. Около трёх часов от Владивостока.
Чандолаз видно издалека, с дороги на Партизанск: над сопками, покрытыми дубняком, поднимается серая каменная стена, длинная и зубчатая, как спина зверя, прилёгшего отдохнуть. Это бывший коралловый риф. Двести с лишним миллионов лет назад здесь было тёплое море, потом земля поднялась, и риф вынесло наверх, на семь километров в длину. Самая высокая скала, Южный утёс, стоит на семистах пятидесяти девяти метрах. Известняк внутри изъеден водой: в хребте два или три десятка пещер, и среди них Солянка, самая большая в Приморье, которая уходит на сто двадцать метров вниз.
Сюда едут за самым большим скальным массивом на юге Приморья: подняться по бывшему морскому рифу, заглянуть в пещеры, постоять на Южном утёсе, откуда видна вся долина. А в октябре ещё и за тем, чтобы увидеть, как жёлтые дубы стоят в тумане под серыми скалами.
Про Чандолаз говорят, что в нём спрятаны сокровища древних людей и что где-то в горе есть каменный лабиринт, которого никто ещё не нашёл. Туристы ездят сюда весной и осенью. В октябре дубы на склонах желтеют, листья у них крупные, жёсткие, и по утрам на скалы садится туман, такой плотный, что в десяти шагах пропадает человек в яркой куртке.
Ольга Николаевна двадцать лет преподаёт биологию в школе в Партизанске и столько же водит детей в походы. Чандолаз она знает с юности и про лабиринт всегда рассказывала с улыбкой. Я встретил её на автостанции, она ждала автобус с двумя рюкзаками и коробкой школьных тетрадей на проверку. Разговор начался с того, что я спросил дорогу на хребет, а она сказала, что одному в туман туда лучше не ходить, и потом, уже в автобусе, объяснила почему.
В тот октябрь она привезла на Чандолаз одиннадцать шестиклассников. День был тихий и тёплый, солнце стояло над скалами, и группа поднималась по тропе от посёлка не спеша, собирая жёлуди и сбивая палками сухие листья. Туман пришёл после обеда. Сначала он лёг в распадок под ними, ровный и белый, потом поднялся к тропе, и минут за десять скалы, дубы и небо стали одного цвета. Ольга Николаевна собрала всех и пересчитала. Десять.
Миша, тихий мальчик, который всё время отставал, чтобы что-нибудь сфотографировать, пропал.
Она оставила детей с учителем физкультуры у большого камня и пошла назад по тропе, окликая. Голос глох, как в подушке. Тропа на Чандолазе в хорошую погоду видна ясно, но в тумане скалы похожи одна на другую, и через полчаса Ольга Николаевна вышла к камню, у которого оставила детей. Только детей у камня не было. Она узнала его по трещине, похожей на букву «У». Она пошла снова и через полчаса снова вышла к нему же. На третий раз ей стало по-настоящему страшно.
Объяснение у этого простое, и Ольга Николаевна его знает лучше меня. В тумане человек теряет ориентиры и начинает ходить по кругу, потому что один шаг у него всегда чуть длиннее другого. Скалы известняка стоят часто и повторяются. Дети, как выяснилось потом, просто отошли от камня на двадцать метров, к сухому месту.
Тогда впереди начался стук.
Он был глухим, мерным, деревянным и каменным сразу, с короткой паузой после каждого удара. Тук. Тук. Ольга Николаевна сначала подумала на дятла, потом на капель со скалы, потом на охотников, которые рубят сушняк. Дятел стучит дробью. Капель звенит. А это было похоже на то, как в деревне у бабушки толкли зерно в деревянной ступе, только тяжелее, будто ступа была каменная. Стук шёл не с тропы, а чуть в сторону, вниз, между скал, куда она сама не пошла бы.
Она пошла на него. Шла, держась руками за мокрый камень, и стук всё время был впереди, на одном расстоянии, ни ближе, ни дальше. Потом стих. И прямо перед ней, на плоском выступе скалы, спиной к ней, сидел Миша и смотрел в туман.
Туман там был ровный, как стена, и Миша не видел, что за ним. Ольга Николаевна видела, потому что подошла сбоку. Выступ кончался в метре от его ботинок, а дальше была пустота: обрыв, и под ним, метрах в тридцати, вход в одну из пещер, которые на Чандолазе уходят вниз колодцами. Миша сказал потом, что сел, потому что услышал стук и решил дождаться, пока тот, кто стучит, подойдёт.
Обрывы и колодцы пещер на хребте настоящие, и Ольга Николаевна каждый раз предупреждает о них детей ещё в автобусе. В ясный день край скалы видно издалека. В туман его не отличить от неба, и шаг в белое кажется таким же безопасным, как шаг по тропе.
На камне рядом с Мишей лежала горстка проса. Тёмного, мелкого, высыпанного аккуратно, кучкой, как кладут для птиц. Ольга Николаевна, биолог, взяла несколько зёрен на ладонь. Просо сейчас в этих местах почти никто не сеет.
Птицы могли принести. Охотники насыпают прикормку, туристы кормят синиц. Это всё правда, и Ольга Николаевна так и говорит. Против неё только одно: стук вёл точно сюда, к краю, туда, где сидел мальчик.
В том же Партизанском округе, на южном отроге Сихотэ-Алиня, лежит Шайгинское городище. Восемьсот лет назад это был большой чжурчжэньский город, в нём жили не меньше тысячи семей. Археологи нашли там серебряную пайцзу тысячника с надписью, мастерские, кузницы и в каждом жилище каменные ступы, вкопанные в земляной пол, где толкли зерно. Чжурчжэни сеяли пшеницу, рис, просо. На одном из городищ нашли бронзовый сосуд, доверху полный проса. В конце 1233 года город после короткой осады взяли штурмом и сожгли, а уцелевших жителей увели в неволю.
Не все, говорили мне в Лозовом. Кто-то ушёл в горы, на Чандолаз, и спрятался в каменном лабиринте, который никто не может найти, потому что гора его прячет. Это я записываю как местную добавку: в легенде о лабиринте нет ничего о беглецах с городища, их связали уже рассказчики. Место помнит. Здесь оно помнит стук ступы, звук дома, и выводит на него тех, кто потерялся.
Тазы, которые жили в долине Сучана, говорили, что у каждой горы свой хозяин и что горы слышат человека. Русские старожилы говорят проще: леший водит. Ольга Николаевна, когда вывела Мишу к тропе, сделала то, чего никогда не делала, и сама над собой посмеялась. Обернулась к туману и вслух поблагодарила. Через десять минут они вышли к детям.
Через год, в октябре, я поднялся на Чандолаз один. Дубы на склонах стояли жёлтые, и после обеда, как по расписанию, из распадка пришёл туман. Я дошёл до камня с трещиной, похожей на букву «У», сел на рюкзак и долго слушал. Со скал капало, где-то внизу шуршали по листьям мыши, и больше ничего. Через час я замёрз и пошёл вниз, держась тропы.
Автобус на Партизанск уходил из Лозового в шесть. Я стоял на остановке, грел руки о стакан чая из магазина и смотрел, как туман сползает по хребту к посёлку. Оттуда, сверху, из белого, донёсся один глухой удар, потом ещё один, и всё стихло. Может, это был дятел. Или с Чандолаза сорвался камень.
Как найти это место
Хребет Чандолаз (его называют и Лозовым) стоит у посёлка Лозовый в Партизанском округе, примерно в 173 километрах от Владивостока; дорога занимает около трёх часов, последний участок лучше проезжать на высокой машине. За посёлком дорога раздваивается: правая ведёт к турбазе и водопадам, левая к главной туристической тропе и пещерам. Лучшее время для похода — весна и осень, в октябре дубы на склонах жёлтые, а по утрам на скалах туман. В туман на хребет не поднимайтесь без проводника: у скал крутые обрывы, а пещеры уходят вниз колодцами.

Мистика
878 постов1.5K подписчиков
Правила сообщества
Хейтерство - ЗЛО