"Сопля". Часть пятая⁠⁠

©Гектор Шульц

Часть первая.
Часть вторая.
Часть третья.
Часть четвертая.
Часть пятая.

По адресу, куда я приехала, находилось старое одноэтажное здание, расположенное в глубине двора за районной поликлиникой. Во дворе было грязно, воняло клеем и машинным маслом, а в зассанном углу на куче раскисших коробок спал красномордый бомж. Я осторожно обогнула его и подошла к металлической двери, выкрашенной коричневой краской. Над облупленным звонком висела табличка: «Кооператив «Талон», а возле входа мрачными горгульями замерли два бритоголовых мужика в одинаковых черных куртках.
- Чо надо? – коротко рыкнул один из них, смерив меня настороженным взглядом.
- Я к Моне. От Блохи, - чуть помявшись, ответила я. К моему удивлению, мужик просто кивнул и потянул на себя дверь, открывая ее.
- Прямо по коридору до упора, - буркнул он. Пригнув голову, я прошмыгнула внутрь темного коридора и осторожно пошла вперед по скрипучим полам, которые не менялись еще с пятидесятых годов.

Коридор привел меня к кабинету, в котором сидели трое. В кабинете было так сильно накурено, что я невольно раскашлялась, вызвав смех у сидящих там мужчин. Один из них, толстый и потный, скользнул по мне сальными глазами. Он был одет в приличный черный костюм, но левый рукав висел свободно. Должно быть тот самый Моня.
- Блоха просил передать, - тихо сказала я, вытаскивая из сумки пакет. Толстый широко улыбнулся, ощерив желтые редкие зубки и, взяв пакет, без интереса его осмотрел.
- Ты гляди, выкрутился, - рассмеялся Моня. Но обращался он не ко мне, а к своему товарищу – мускулистому мужику, чью бритую голову наискось пересекал широкий, уродливый шрам. Пакет Моня бросил на стол и, усевшись на стул, внимательно на меня посмотрел. – Чо, не повязали Блоху, малая?
- Не знаю, дяденька… - мужики прыснули со смеху, а тот, что со шрамом, чуть со стула не свалился.
- Дяденьки, блядь, - просипел он. – Тебе сколько лет, шелупонь?
- Семнадцать.
- Семнадцать, - усмехнулся Моня. – Блоха с мокрощелками тереться начал? Ладно, малая. Скажи ему, что посылку получил, предъяв не имею.
- Хорошо, - кивнула я и, развернувшись, попыталась уйти. Но третий мужик, с длинным, вытянутым лицом, неожиданно перегородил мне дорогу.
- Погодь, - хрипло сказал он. – Тебя кто-то отпустил?
- Нет, - побледнела я. – Мне сказали передать, я передала.
- Ты кто по жизни, малая? Чем дышишь? – спросил Моня. Его явно забавляла эта беседа. – Не бздишь, что мы тебя ща по кругу пустим? Так-то Блоха нам много чего торчит.
- Боюсь, дяденька, - честно ответила я. Желудок свело от боли и до одури захотелось в туалет. – Да как мне еще на еду себе заработать? Улица слабых не любит.
- И то верно, - кивнул Моня. – Ладно, иди. Блохе привет. Решит на Речке показаться, пусть в гости сначала зайдет.
- Я передам, - кивнула я и под ехидные смешки поспешила покинуть кабинет.

Блоха сам меня нашел, как и обещал, через пару дней после того, как я отдала посылку. Мы с Чарли возвращались в школу после сдачи бутылок и весело болтали всю дорогу, пока путь нам не перегородила знакомая мне фигура в красно-белом спортивном костюме. Чарли было напрягся, но, увидев, что я стою спокойно, немного расслабился.

- Привет, Саня, - усмехнулся Блоха, смотря на меня сверху вниз. Он перевел взгляд на Чарли и внимательно того осмотрел. – Кент твой?
- Ага. Друг, - ответил за меня Чарли. – А ты…
- Тоже друг, скажем так, - перебил его Блоха. Он снова повернулся ко мне и добавил. – Пойдем, потрещим немного.
- Иди, я догоню, - тихо сказала я. Чарли чуть подумал, затем мотнул головой и, закурив, вразвалочку отправился к школе. Но я видела, что он остановился в тени у кустов сирени и внимательно за нами наблюдает. Вздохнув, я посмотрела на Блоху и спросила. – Как ты меня нашел?
- Сама сказала, что в школе живешь. А заброшка такая на районе одна, - ответил Блоха. Чиркнув зажигалкой, он тоже закурил. – Как разговор с Моней прошел?
- Странно, - честно ответила я. – И страшно.
- Да, мужик он малость неприятный… Чо сказал?
- Сказал, что предъяв не имеет. И сказал, чтобы ты в гости зашел, если на Речке окажешься.
- Хм, - промычал Блоха, но по его глазам было понятно, что он приятно удивлен этим ответом. – Широкой души человек.
- Он сказал, что ты много чего ему торчишь, - вспомнила я. Блоха криво улыбнулся и понимающе кивнул.
- Так и есть, малая. Моня – человек серьезный. Работать с ним осторожно надо, а я по глупости в пару муток влетел, вот и расплачиваюсь теперь. По пути проблем не было?
- Нет. Менты на таких, как я, редко смотрят.
- Это хорошо, - улыбнулся Блоха. Затем вытащил из кармана пятихатку и протянул мне. – Держи, Саня. За службу и за дружбу.
- Спасибо, - опасливо озираясь, я убрала деньги в карман. Но Блоха уходить не спешил. Словно раздумывал над чем-то.
- Есть к тебе еще одна просьба, - тихо сказал он и, повертев головой, вытащил из кармана маленький черный шарик из целлофана. – Эту посылку надо завтра по одному адресу доставить. Сделаешь?
- Заплатишь? – нахмурившись, спросила я. Блоха тонко улыбнулся.
- Заплачу, не бзди. Тут ты башкой рискуешь, честно скажу. Если менты вдруг примут, сбрасывай сразу и в отрицалово.
- Менты на меня не смотрят. Что им мышь неприметная…
- Поэтому я к тебе и обратился, - доверительно произнес Блоха. – Короче, это нужно человечку передать. Хорошие люди попросили, а я пока рожу светить не могу и замены нет. Если только ты не выручишь.
- Складно стелешь. Проверить хочешь? - улыбнулась я. Многое прояснилось, а дурой я никогда не была. Блоха наверняка оценил, что доставка посылки Моне прошла без осложнений, да и менты меня не дергали, поэтому решил доверить посылку поважнее.
- Типа того, - кивнул Блоха. – Знаю, на улице жизнь не сахар совсем. А так… если без проблем все пройдет, не засыпешься… деньги всегда будут. И моя дружба. Хорошая ты девчонка, Саня. В нужде мне помогла. А я такое никогда не забываю.
- Ладно, - сдалась я. – Куда отнести надо?
- Улицу Матросова знаешь? – спросил он.
- Да. Там СИЗО вроде, - ответила я.
- Напротив СИЗО дом, там кафешка на первом этаже. Чурки держат. Зайдешь в кафешку и скажешь, что пришла к Равилю. Высокий мужик, нос у него расплющенный, на пальцах перстни наколоты. Отдашь ему это, - Блоха подкинул шарик на ладони.
- И все?
- И все. Запомни одно. Если менты вдруг тормознут, и ты поймешь, что шмонать собираются, сбрасывай все и отрицай. А если меня упомянешь, то не обессудь, Саня, - улыбнулся он. – Руки я тебе после этого не подам. Если вписываешься, то надейся только на себя.
- Хорошо, - чуть подумав, ответила я, забирая у Блохи шарик и пряча его в карман. – Сделаю.

Конечно, Чарли было интересно, с кем я говорила и о чем. Мне удалось отбрехаться липовой историей, что Блоха – мой знакомый по детдому, который попросил помочь. По глазам было видно, что Чарли не особо-то и поверил, но отданные ему на общак пятьсот рублей быстро изменили его настроение.
На радостях в магазин была отправлена Сися с Тюбиком, а по их возвращению компашка Чарли устроила пир. Тут-то мне и стали понятны слова ребят, советовавших откладывать часть заработанных денег себе. Чарли любил жить на широкую ногу. Есть деньги? Значит, он спустит их все в один присест. И похуй, что завтра нечего будет жрать, а у ботинка отклеилась подошва. Нет денег? Тоже похуй. Чарли жил одним днем, но я не сильно расстроилась, что он просадил мои деньги на жратву и бухло. Хотелось хоть чем-то отблагодарить ребят за то, что приняли в свою компанию и делились со мной самым ценным.

- Хорошая ты баба, Саня, - пьяно прогудел мне на ухо Чарли. Он в одно рыло высадил бутылку водки, закусывая шпротами в масле, и сейчас развалился на матрасе рядом со мной. – И кент у тебя хороший, при бабках.
- Ну, мне их еще отработать надо, - улыбнулась я и тут же прикусила язык, поняв, что сболтнула лишнего. К счастью, Чарли был сильно пьян и этого не заметил.
- Сись, ты один пузырь на утро оставь, - вставил Поп, косясь на Чарли. – Он завтра башкой мается будет.
- Угу. И нас заебет, - согласилась Сися, вытаскивая из пакета бутылку водки и пряча ее в своих вещах. На мой непонимающий взгляд она ехидно рассмеялась и нехотя пояснила. – Хуже пьяного Чарли только Чарли с бодуна, Сопля.
- А сдача у вас осталась? – спросил Поп и недовольно прищурился, увидев, как покраснела Сися. – Сопле верни!
- Да там копейки, - попытался вяло объясниться Тюбик, но Поп был непреклонен.
- Давно у нас борзеть нормой стало? Она эти деньги заработала, а вы себе в карман закрысили.
- Пускай, - перебила я. – Если осталось, то пусть в общак положат или себе заберут. Я нечасто что-то вкладываю, а так хоть какая-то польза.
- Не надо сажать этих опездолов себе на шею, - важно ответил Поп. Его язык тоже заплетался, но выпил он, как мне показалось, совсем немного. – А сдачу верните. Сама пусть решит, чо с ними делать.

Я коротко мотнула головой, дав понять Сисе, что ничего мне возвращать не надо. Та в ответ улыбнулась и кивнула, после чего выкатила из костра печеную картошку и принялась на нее усиленно дуть. Остальные, осоловев от съеденного и выпитого, разбрелись по своим углам, а я, вытащив на мгновение из кармана черный шарик, задумчиво на него посмотрела. Пусть мне было до одури интересно, что в этом пакете, открывать его я не собиралась. Понимала, что лучше этого не знать.

Утром пошел дождь, немного разбавив жару живительной прохладой. Лежа кверху жопой на своем матрасе затейливо пердел Чарли, перебравший вчера с водкой и шпротами. Тощий Тюбик шуршал пакетом, наполняя воздух тяжелой вонью клея. На него лениво ругалась Нинка. Закутавшись в старое колючее одеяло, она читала книжку, не особо маясь с похмелья. Поп, пользуясь моментом, мыл голову прямо под струей дождевой воды, которая с шумом выливалась из обрезка какой-то ржавой трубы. Каждый из них просыпался и готовился к новому дню. Булькал в котелке кипяток, над которым суетилась Сися, заваривая чай на всех. Башка рылся в пакетах, ища остатки того, что не успел сожрать Чарли. Найдя там печенье, он весело им захрустел и отправился помогать Сисе с чаем. А я, сложив в сумку свои нехитрые пожитки, отправилась на выход. Матросова одиннадцать находилась на другом конце города, и лучше поскорее разобраться с посылкой Блохи. Маленький, черный целлофановый шарик свинцовой тяжестью оттягивал мой карман.

Погода словно угадывала мое настроение. Дождь превратился в хороший такой ливень, промочивший меня до нитки. В ботинках хлюпало, прохладный ветерок порой жалил настоящим холодом, но я медленно продолжала ковылять в сторону остановки. Хорошо, что деньги на проезд были.
Рядом с остановкой стояла машина скорой помощи и милицейский бобик. Подойдя ближе, я увидела, что слева от перевернутой урны лежит тело, накрытое простыней в зеленый цветочек. В воздухе пахло не дождем, а блевотиной и кровью. У тела, никого не смущаясь, толкались пассажиры, ожидая трамвай. К ним присоединилась и я, опасливо косясь на хмурых ментов, явно не радующихся свалившейся на них работы. Посылка Блохи лежала у меня в кармане, и я испуганно сжимала ее в кулаке, пока не приехал спасительный трамвай. Людским потоком меня занесло внутрь и прижало к холодному стеклу. Затем двери закрылись и трамвай, покачиваясь, как старая весельная лодка, покатил вперед.

До своей остановки я ехала почти час. К счастью, ближе к центру половина вагона опустела и я, вздохнув, уселась на нагретое чьей-то жопой кресло. Меня буравила презрительным взглядом контролерша – пожухлая старуха в огромных роговых очках на пол-лица, но я честно заплатила за билет и доебаться до меня она попросту не могла. Но ее презрение было хорошо заметно. Старая, дырявая куртка, коричневые колготки, большие грязные башмаки и вонь давно немытого тела выдавали во мне бродяжку. А контролеры бродяг не любили. К счастью, старуха не устроила концерт и просто буравила меня недовольно бледно-голубыми глазенками всю дорогу.
- Улица Матросова… хш… пш… - прохрипел динамик над моей головой. Искоса посмотрев на старуху, я закинула на плечо сумку и осторожно спустилась по ступенькам.
- Блядина кривая, - бросила в мою сторону контролерша. Не успела я хоть что-то сказать, как двери закрылись и трамвай поехал дальше.
- Долго терпела, - пробормотала я, вертя головой. Слева виднелось здание следственного изолятора. Коричневый кирпичный кусок говна, от которого так и веяло тьмой и безнадегой. Напротив него серые хрущевки, мокрые от дождя и от того еще более грустные. Где-то среди них затерялось кафе «Казан», которое и было мне нужно.

Кафешка с покосившейся вывеской «Казан» встретила меня непривычной пустотой и тишиной. В воздухе витал запах тушеного мяса и острых специй. А возле барной стойки скучала меланхоличная девушка в черных брючках и белой блузке.
- Тебе чего? – нахмурившись, спросила она и брезгливо сморщила носик, оглядев мой шикарный наряд. – Подачек не даем.
- Мне Равиль нужен, - максимально безразлично ответила я.
- Равиль? – переспросила девушка и, еще раз осмотрев меня, указала рукой на черную дверь за своей спиной. – Иди.
- Спасибо, - кивнула я.

Но стоило мне только войти внутрь, как чьи-то крепкие руки схватили меня за шкирку и вдавили в стену. Воздух со свистом вылетел из легких, а сердце испуганно забилось от испуга.
- Ты кто, блядь, такая? – грубо спросил хриплый голос. Меня резко развернули в другую сторону, и я увидела сидящего за столом мужика в бежевой рубашке. Рядом с ним стоял молоденький милиционер в форме. А вот держащий меня за грудки здоровяк ничуть не походил на Равиля, с которым мне надо было встретиться.
- Тише, Семен. Не убей девчонку, - лениво протянул мужик за столом. Он на меня даже не посмотрел, предпочитая заполнять лист бумаги мелким, неровным почерком. – Равиль тебе нужен?
- Да, - пискнула я.
- Нам гражданин Валиев тоже нужен, - хмыкнул мужик. – А его тут, как видишь, нет.
- Вытрясем сейчас все, Кирилл Михалыч, – прорычал тот, кого звали Семеном. – По какому поводу с Валиевым трешься?
- Я не знаю его, дяденьки. Правда, - прошептала я, безумными глазами смотря в пышущее ненавистью лицо Семена. – Я работу искала. Правда, Кирилл Михайлович.
- Звать тебя как? – прищурившись, спросил тот. Оторвавшись от записей, он склонил голову и внимательно меня осмотрел.
- Саша, - пискнула я.
- А меня Пичугин. Кирилл Михайлович. И какую работу ты искала у Валиева, Саша?
- Любую, дяденьки. Мне пацаны с улицы сказали, что у Равиля всегда работа есть. А кушать хочется.
- Брешет, - процедил Семен. Из его рта воняло чем-то кислым и желудок тут же скакнул к горлу. Однако мужик понял это по-своему. – Точно брешет.
- Где живешь?
- На улице, дяденьки. На Речке, - соврала я.
- Мать, отец?
- Нет никого. Одна я. Детдомовская.
- О, как, - хмыкнул Кирилл Михайлович. – Отпусти девчонку, Семен. А ты… Саша, садись давай. Сюда, ко мне поближе. Чего трясешься?
- Страшно, - тихо ответила я, косясь на Семена, замершего позади меня. – Я ж думала, как… Приду, Равиль работу даст. Пацаны наши у него то машину разгрузят, то бегают где-то.
- И ты бегать собралась? – улыбнулся Пичугин. – Что у тебя с ногами? ДЦП?
- Да.
- На кой ты Равилю тогда? Ему шустрые нужны.
- Не знаю, дяденька. Кушать хочется. А когда кушать хочется, еще каким шустрым станешь, - понемногу я успокоилась. И удивилась, что получается так складно врать. – Мне пацаны сказали, что работа тут есть. Надо просто в «Казан» прийти и Равиля спросить. А он работу даст.
- Интересно, - протянул Пичугин. Открыв картонную папку, он вытащил из нее еще один лист бумаги. – Значит, гражданина Валиева ты не знаешь?
- Нет, дяд… - осеклась я и тут же поправилась. – Кирилл Михайлович.
- Можно сказать, что повезло тебе, Саша, - снова улыбнулся Пичугин. – Видишь ли, гражданин Валиев таких, как ты, очень любит. По весне недавно нашли одну такую… Работницу. В лесу, на окраине города. С пизденкой порванной и горлом вскрытым. А потом еще одну. Задушенную. С бутылкой в жопе…
- Я… - побледнев, я шумно сглотнула. Пичугин, видимо поняв, что перегнул, довольно усмехнулся и откинулся на стуле.
- Не нужна тебе такая работа, Саша, - серьезно произнес он. – Подумай хорошенько, куда ты влезть решила. И к кому за помощью пошла.
- А выбора-то нету, - вздохнула я.
- Выбор есть всегда, - мотнул головой Пичугин и постучал шариковой ручкой по столу. – Подумай, Саша. Подумай, пока жизнь себе не поломала.
- Я подумаю, Кирилл Михайлович, - снова соврала я.
- Тогда иди. А если вдруг надумаешь чего… - он вытащил из кармана визитку и протянул мне. – Звони. Телефон найти сумеешь?
- Да.
- Вот и умница. Иди, Саша. И подумай хорошенько о том, что услышала.

Покинув кафе и очутившись на улице, я зашла за угол на деревянных ногах и, согнувшись, выблевала нехитрый завтрак прямо на асфальт. Затем, вытерев губы, принялась размеренно дышать, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.
- Слышь, малая?
- А? – испуганно вздрогнула я и, повернувшись, увидела стоящего у черной шестерки смуглого паренька. Тот воровато оглянулся и подошел ближе.
- Ты Равиля искала?
- Нет, - соврала я.
- Мне не пизди, - усмехнулся он и посмотрел в сторону кафе. – Сколько их?
- Трое.
- Менты?
- Один в форме, двое в гражданке, - ответила я.
- За мной иди, - скомандовал паренек.
- Но…
- Ебало на ноль, - грубо перебил он. – За мной иди. Поговорить с тобой хотят.

Смуглый быстро углубился в лабиринт одинаковых хрущевок. Я, как могла, старалась поспеть за ним, но из-за больных ног, отстала. Парень снова выругался и немного сбавил шаг. Хоть на этом спасибо. Но, когда он остановился возле серого тонированного опеля, сердце снова испуганно дернулось. Потому что рядом с машиной стоял мрачный татарин с перебитым носом. Одного взгляда на него хватило, чтобы понять, что я вижу перед собой Равиля.
- В машину садись, - скупо обронил он. Кивнув, я пригнула голову и села в опель. Равиль, пихнув меня бедром, залез следом. Затем, закурив сигарету, повернулся ко мне. – Кто ко мне послал?
- Блоха, - ответила я, с трудом пытаясь унять дрожь.
- Не менжуйся, - скривился Равиль. – Если Блоха послал, бояться нечего. Чо хотел?
- Просил передать это, - я вытащила из кармана посылку и глаза татарина жадно блеснули.
- Блоха не мелочится, - вставил водитель – тощий, с длинным носом армянин. – Подгон королевский.
- Не нам подгон. Туда передать надо, - неопределенно махнул рукой Равиль. Отдав шарик водителю, он взял мой подбородок сильными пальцами и заглянул мне в глаза. – В кафе чо? Обрисуй коротко ситуацию.
- Трое там. В кабинете, - не стала я спорить. – Один в форме, двое в гражданке.
- Звать их как?
- Одного Семен, а второй… главный, видимо. Пичугин. Кирилл Михайлович.
- Сука! – выругался неожиданно водитель. – Пичугина с цепи спустили…
- Глохни, Ара, - перебил его Равиль. – Не гоношись. Пусто там. Чо спрашивал?
- Знаю ли я вас, зачем пришла и все такое.
- Чо сказала?
- Сказала, что работу ищу.
- Работа найдется, - жестко усмехнулся Равиль, оценивающе меня осмотрев. В памяти вновь всплыли слова Пичугина о других работницах, найденных в лесу на окраине города. – Потом, как-нибудь. Ща разгребемся с этим и приходи через месяцок. Послаще, чем на Блоху работать.
- Хорошо, - соврала я. Равиль кивнул и, покопавшись в карманах, вытащил сложенный надвое листок бумаги. – Это Блохе отдашь. Скажешь, что все в ажуре. Дачку по чину оформим, наколку дадим. Пусть не бздит и хозяину своему передаст. Поняла?
- Да, - кивнула я.
- Ничо ты так, малая, - широко улыбнулся Равиль и погладил мою ногу. – Воняешь малость, но мордашка смазливая. Забегай в гости. Если кто на районе у нас залупится, можешь на меня сослаться. Больше лезть не будут. Ладно, чеши давай.
Я молча выскользнула из машины, оправила задранную юбку и еле сдерживая дрожь поковыляла подальше от машины, от Равиля и от зловонного ужаса, который распространяла его мерзкая улыбка.

С Блохой я встретилась через день. Он сам нашел меня возле Успенской церкви, где мы с Сисей клянчили милостыню. Блоха дождался, пока я останусь одна и только тогда подошел. Даже улыбнулся, увидев, как я нахмурилась.
- Привет, Саня, - тихо произнес он. – Как оно?
- Ты знал, что Равиля твоего пасут? – проворчала я. Блоха снова улыбнулся и кивнул. – А чего мне не сказал, что принять могут?
- Проверить надо было.
- Меня?
- Ага, - ответил он. – Человечек наш сказал, что ты молодцом себя вела. Соврала, даже не моргнула.
- Пичугин?
- Не, малая, - тихо рассмеялся Блоха. – Пичугин нас давно пасет. Заноза в жопе. Мужик он умный, да мы умнее.
- Умно, конечно, подставлять того, кто тебе доверился.
- Не дуй губу, Саня. Тебя это не красит, - ответил Блоха. – Без проверки твоей тут не обойтись никак.
- А если я тебя нахуй пошлю? – огрызнулась я. – С проверкой твоей и дружками скользкими?
- Ага, понятно. Равиль приставал?
- Мерзкий он. Пичугин мне много о нем рассказал.
- Да, есть у него слабость к мокрощелкам, - цыкнул языком Блоха.
- Я не мокрощелка. Я правда помочь тебе пыталась.
- Ты хотела заработать, - перебил меня он. – Помнишь свой первый вопрос? Заплачу ли я? Я заплачу. Ты и согласилась. Какой с меня спрос. Я тебе по чести весь расклад дал. Сказал, что по башке прилететь может. Так чего ты мне предъявы теперь кидаешь? Не по понятиям, Саня. Но не бзди. Все понимаю. Я так-то риски тоже просчитывал. Даже если б тебя Пичугин обшмонал и посылку нашел, то хуй бы чо сделал, поверь. А вот то, что ты про меня умолчала, тут хвалю. С посыльными сложно всегда. Яиц у многих нет. А те, что есть, жидкие. Как у пидоров скользких. Чуть прижмут, они сразу все выкладывают. Редко такие, как ты попадаются. Сильные, с холодной головой.
- И чего? – спросила я, пытаясь прогнать слова Блохи из головы. Слишком уж складно он говорил. – Снова посылку дашь? Снова к ублюдкам идти, которые, если захотят, выебут?
- Нет, Саня. Я тебе работу дать хочу, - мотнул головой Блоха и подался ко мне. От него пахло сытостью, дорогим одеколоном, а от меня несло потом и грязью. Но я чувствовала, что он такой же, как я. Тоже крутится и ищет возможность выжить. Только вот на дно, в отличие от меня, падать отказывается. – Что у тебя есть? Милостыню клянчишь, бутылки сдаешь, а все ради чего? Ради куска хлеба, который не каждый день бывает? Сегодня я тебя подогрел, а завтра что? Когда пустой к своим вернешься.
- Меня свои накормят, - с вызовом ответила я.
- Вот. Накормят той же просрочкой, консервами и водкой паленой. А я тебе нормальную работу дам. Крышу тебе над головой найдем. Нормальную хату, а не проссанный матрас в заброшке. Защиту…
- Ага. Ходи, Саша, и посылки раздавай? – усмехнулась я. – А как примут, мы другую калеку найдем.
- Не бзди. Я своих кентов не бросаю, - улыбнулся Блоха. – Твои сольются сразу, если в блудняк впишешься. А мои за своих порвут.
- Даже Равиля?
- Даже Равиля. Тебя бы он не тронул, - ответил Блоха. – Отвечаю. Так, хорохорился просто, чтобы страх скрыть. Пасут-то его давно уже, вот он и вертится, как уж на сковороде. К тому же он тоже серьезным людям торчит. И на моих людей рыпаться не будет. Чо думаешь, я б тебя на плаху бы просто так отправил? Нет, Саня. Так дружбу не заводят и дела так не делаются. Хорошая ты девчонка. Честная и сильная. Поэтому и я с тобой честно говорю.

Грамотно Блоха ссал мне в уши. Говорил то, что хочет услышать любой урод. Что его любят, ценят и уважают. На самом деле я уже согласилась в душе. На все, что он предложит. Просто ради его взгляда, в котором не сквозило презрение и ненависть. Блоха единственный, кто смотрел на меня, как на равную. И это подкупало.
- Ты не бзди, - повторил он. – Пока по мелочи работать будешь. Где маляву передать, где дачку. Ничего такого, за что тебя принять могут. Обещаю. Покажешь себя хорошо, вырастешь. И в моих глазах, и в глазах Авто.
- Андриашвили? – тихонько ахнула я. Блоха понимающе улыбнулся и кивнул.
- А ты думала, на кого работать будешь? – спросил он. – Я со многими приличными людьми дела веду. И Авто в их числе. Сама секи, если до тебя на улице гопота доебется, чо делать будешь? Там и порезать могут, и в кусты затащить. Твои, думаешь, впишутся, если кипиш какой-то поднимется? Я что-то сомневаюсь, Саня. А я за тебя впишусь. Без раздумий. Потому как своя ты. А своих кидать не принято. Не, если тебе по кайфу в школе своей жить и на грязном матрасе о сладкой жизни мечтать, так живи. Хуй его знает, чо завтра будет. Может, нарик перекинувшийся тебя разрисует? Может, мороз добьет. Или можешь билет в эту сладкую жизнь взять. Да, поработать придется хорошенько. Но в накладе не останешься. Вот такой расклад, Саня. Сама решай.
- А если соглашусь, где тебя искать? – чуть подумав, спросила я. Блоха стряхнул пепел на ступени храма и, прищурившись, посмотрел на небо.
- Если впишешься, и работа потребуется… ресторан «Грузия» знаешь?
- Да.
- Запоминай, повторять не буду. К черному ходу подойдешь. Там повара обычно курят, официанты, хуе-мое… Попросишь Тарика позвать. Тариел Тамазович – это очень близкий к Авто человек. Скажешь ему, что от Блохи, а я предупрежу о тебе, - Блоха вытащил из кармана листок бумаги и протянул мне. – А если проблемы нарисуются, предъяву кто кинет, деньги нужны будут или еще что, вот мой телефон. Позвонишь, встретимся и все порешаем. Все поняла?
- Ага, - кивнула я.
- Молодца. Понятливая, - снова улыбнулся он и легонько потрепал меня за щеку, заставив смущенно покраснеть. – Выше нос, Санька. Жизнь меняется, если ты хочешь ее изменить. В грязи только терпилы и лохи жить предпочитают. Приличные люди всегда к вершине стремятся. Короче, Тарик тебе подкинет работенку. Можешь и на него ссылаться, и на меня, если проблемы будут. Авто пока не приплетай при нужде. Его расположение еще заслужить надо.
- Это я тоже поняла, - вздохнула я, убирая бумажку с номером телефона в карман. Блоха похлопал меня по плечу и, распрямив затекшую спину, вразвалочку пошел вниз по холму. А я задумчиво смотрела ему вслед. Рядом со мной до сих пор пахло его одеколоном и сигаретами. И слаще этого запаха, казалось, нет ничего на свете.

- Чо за мужик? – спросила Сися, подходя ко мне. – Знакомый?
- Не, - отмахнулась я. – Денег дал и попросил помолиться за мать его.
- Ты гляди, Сопля. Это он ща помолиться попросил. Потом придет, денег даст и скажет, что в жопу тебя оттарабанить хочет. Нинка как-то сдуру согласилась, денег не было. Так потом в больничку идти пришлось. Мужик тот и три дружка его хорошенько ей там все порвали.
- Ужас какой, - вздрогнула я. Но Сися заливисто рассмеялась.
- Молодая была, глупая. Это ща она зубы скалит и только Чарли дает. А в те времена за лишнюю копейку ноги раздвигала. Ладно, чо у нас там с финансами?
- Три сотни у меня.
- Ага. И я пятихатку срубила, - кивнула Сися. – Короче, делим так. Себе сотку бери, а я в общак две закину.
- Ладно, - согласилась я. Спорить с Сисей о дележке денег было бесполезно. Она всегда поступала так, как сама считала нужным.
- Прохладно, - передразнила она и махнула рукой. – Погнали в бытовку. Баб Лена там пирожков нажарила с яйцами. Подкрепимся, чаю глотнем и валим.

Глава пятая. Призраки прошлого.

В августе с деньгами стало хуже. На блошиных рынках продавалось так мало, что мы с Нинкой почти все тащили обратно. То ли у нормальных людей тоже закончились деньги, то ли виной всему очередные страшные сказки о новых дефолтах, но финансовые ручейки перестали стекать в наши карманы. Немного выручали бутылки, за которыми вечерами выбирались в парки Чарли, Тюбик и Поп, да металл, который воровал с промок Башка. Но и этих денег порой не хватало. С подачками у церквей тоже было негусто. Сисе, конечно, подавали и подавали неплохо, но она твердо придерживалась правила и отдавала в общак только мизерную часть, которой хватало на сигареты и на нехитрую жратву. Тут-то и всплыли слова Блохи о том, а впишутся ли мои друзья, когда мне будет плохо.
- Нет, не впишутся, - грустно ответила я сама себе, укладываясь спать. Желудок тяжко ворчал от голода, но ребята, спавшие рядом, этого старались не замечать. Я с ненавистью сжала зубы, вспомнив, как от Сиси воняло колбасой, когда она пришла с «работы» и положила перед Чарли мятый полтинник. Я же, стараясь все понять и принять, заныканные кровные давно уже спустила. На друзей, которые восприняли это, как должное. Но ни один из них не стал расчехлять свои заначки, когда голод коснулся уже меня. Вздохнув, я закрыла глаза и попыталась уснуть. К черту все. Завтра пойду по наводке Блохи в ресторан «Грузия». Если повезет, то получу работу. Не повезет, опять лягу спать голодной.

Продолжение следует.

Купить мои книги можно на Литрес.
И в сообществе ВК.