"Сопля". Часть десятая⁠⁠

©Гектор Шульц

Часть первая.
Часть вторая.
Часть третья.
Часть четвертая.
Часть пятая.
Часть шестая.
Часть седьмая.
Часть восьмая.
Часть девятая.
Часть десятая.

- Боже… - прошептала я, перебирая ужасные фотографии. На них тоже были трупы. Кого-то застрелили, кого-то зарезали, а кому-то повезло меньше. Их тоже сожгли.
- А это, Саша, посыльные, - добавил Пичугин. – Те, кто на товарищей наших работал. Тут не только работнички Андриашвили. Вот водила Гарри Козырного. Возил хозяина, беды не знал, а его потом убрали по-тихому, потому как видел много. Каждый из них видел много, а как этими знаниями переполнялся, так исчезал сразу. Вот бухгалтер Геши Якутского. Друг детства, кстати. Вел всю его черную бухгалтерию, был предан, как собака. И сдох, как собака, которую хозяин из-за старости на мороз выбросил. Только тут не старость виной, а знания. Много чего гражданин Афанасьев знал, вот Геша и вычеркнул друга из своей жизни. Боялся, что тот перед соблазнами не устоит и сольет все, куда не надо. Убит вместе с семьей в своей квартире. Выжил только сын младший, который у бабки ночевал. Иронично, но Геша его под свою опеку взял. Видимо, бухгалтера нового растит. А потом в расход, как папу.
- Если вы это знаете, так чего не закроете их всех? – спросила я.
- Не так все просто, Саша, - усмехнулся Пичугин. – Работа давно ведется, доказательства собираются. Когда-нибудь каждый по заслугам получит, если его свои не уберут. Но хватит лирики. Давай о делах поговорим. Ты с Никурадзе и Андриашвили уже сколько? Два года? Три? Много видела, много знаешь. Если тебя расколоть, как птичка запоешь и всех до единого сдашь. А они этого момента ждать не будут. Заранее ударят. Понимаешь?
- Кажется, да, - похолодела я.
- Отрадно слышать, - кивнул Пичугин, закуривая еще одну сигарету. – Но защиту я тебе могу дать.
- Я не буду никого сдавать. Меня сразу… - пробормотала я и кивнула на фотографии. – Как их. А то и хуже.
- Не надо их сдавать. Стукачков всегда найти можно. Другое меня интересует. В отделе моем тоже крыса есть, да только вывести на чистую воду ее так и не удалось. Поможешь найти крысу, я помогу тебе, когда нужда приспичит. А это случится, Саша. Раньше, чем ты думаешь.
- Они все равно узнают и найдут.
- Не найдут, - уверенно ответил Пичугин. – Я не даром свой хлеб ем. Будь ты падалью такой же, как они, я бы с тобой не беседы водил, а в камеру к сукам кинул. Через час, как миленькая бы запела. Ты пойми, что таких, как ты, много. И вы для них всего лишь мясо. За всей той лапшой, что тебе на уши кладут, нет ни капли правды. Тебе будут говорить то, что хочешь услышать. Но правду… никогда.
- Вы в прошлый раз сказали, что знаете правду, - помявшись, ответила я. – Про Антона.
- Знаю, - чуть подумав, кивнул Пичугин. – Что он тебе сказал? Что папка его бросил, он на улице гоповал, да? Не доедал, не досыпал, пока не пригрели?

Не договорив, он рассмеялся, поняв, что попал точно в цель. Но смех этот не жалил. Так смеется человек, который уверен в своих словах.
- Блоха – персонаж интересный, конечно, - отсмеявшись, продолжил Пичугин. – Я могу еще одну папку завести, в которой истории будут, которыми он других пичкает. Где-то отцом его вор в законе был. Где-то, что семья была нормальной, а ему просто скучно стало. Тебе скормил то, что тебя за душу тронет. А на деле, Саша… На деле гражданин Чугунков Антон Сергеевич, тридцати лет отроду… Да, да. Не лупи глазенки. Выглядит он явно не свои года, чем и пользуется. Так вот, родился Антон Сергеевич, на самом деле, в женской исправительной колонии общего режима номер три. Отца не знал, мать умерла, когда ему два года было, поэтому Антон Сергеевич уехал этапом в детдом, откуда, собственно, и выпустился, когда подошел срок. Жил на улице, бродяжничал, пока не попал на прицел к известному в узких кругах Герцогу – признанному мастеру по промывке мозгов молодежи. Герцог и открыл гражданину Чугункову блатной мир, в котором Антон Сергеевич очень комфортно себя чувствует. Тому, как он вползает в душу очередному человеку, можно только восхититься. Но свой талант он использует лишь в криминальных целях.
- Я не знала, - честно ответила я.
- Многие не знали, - прищурился Пичугин. – Пожалуй, именно гражданин Блоха и представляет наибольший интерес в этой компании. Но он хитер и осторожен. Все, что он делает, он делает чужими руками. А маски, которые он носит… хм, их количество невозможно сосчитать, Саша. Вот и думай теперь, как с этой информацией жить. Исхода, на самом деле, два. Ты помогаешь мне, я помогаю тебе. Либо сегодня, завтра, через год или два твой уродливый вспухший труп тоже найдут грибники в каком-нибудь лесочке. Только тогда я уже ничем тебе помочь не смогу. Разве что свечку поставлю. За упокой.
- А как… - я кашлянула, пытаясь выплюнуть слова, которые не хотела говорить. – Как вам помочь? Я же в лоб не спрошу, кто сливает им информацию?
- Ты искала для них людей, Саша. Посылки доставляла. Придумаешь, как выкрутиться, - улыбнулся Пичугин и положил на стол визитку. – Позвони, если что узнаешь. И в этот раз не потеряй номерок. Второго шанса не будет, а время твое уже начало таять. Не просри его зря. А, пока не забыл. На днях нашли еще один подарочек. Знакомое лицо?
Он протянул мне очередную фотографию, и одного взгляда хватило, чтобы меня снова вывернуло наизнанку. Потому что на фотографии я увидела Кулю. Она лежала на траве, смотря стеклянным взглядом в небо. Живот вспорот и в куче гниющих внутренностей виднеются крохотные личинки опарышей.

Домой я вернулась разбитой и усталой. Проигнорировала недовольное ворчание старухи-соседки, которую разбудила поздним возвращением. Просто повалилась без сил в кровать и уставилась в черный потолок воспаленными глазами. В голове лихорадочно крутились мысли о том, что делать и как дальше быть.
Конечно, Пичугин мог и соврать, мог и манипулировать, но что-то мне подсказывало, что правды в его словах куда больше, чем он сказал. Блоха вряд ли бы рассказал мне о Куле, как и о всех остальных, кого я навещала, передавая послания моих «друзей». И Пичугин сыграл идеально, показав мне фотографию Кули последней. Забил последний гвоздь в крышку гроба моей и без того расшатанной психики. Он знал, что я не смогу забыть нашу беседу. Но окончательный выбор был за мной.

- Зеленая ты какая-то, Саня, - сочувственно бросил Блоха, когда я навестила его и Тарика в ресторане. – Заболела?
- Наверное, съела что-то не то, - вымученно улыбнулась я. – Все в порядке. Не обращай внимания.
- Борзеет Пичугин, - проворчал Тарик, наливая мне чай. – Пей, Саша. Пей. Полегчает.
- Не борзеет. Пытается стукача себе найти, - хмыкнул Блоха, внимательно на меня смотря. Я рассказала ему лишь то, что меня дернули в подъезде и отвезли в отдел, где Пичугин задавал вопросы о моей работе. – Гвидона помнишь?
- Забудешь этого маймуна, - выругался грузин. – Из-за него хорошего человека посадили.
- Ну, Саня у нас не такая, - улыбнулся Блоха, но мне в его голосе послышалась издевка. А может это очередная маска, о которых говорил мне Пичугин. – Она своих не сдает. Ладно, не бздите. У Пичугина на нас ничего нет. Было бы, давно бы сюда маски-шоу прилетели и всех мордой в пол уложили.
- Типун тебе на язык, Антоша, - рявкнул Тарик, но Блоха лишь рассмеялся в ответ.
- Не впервой, Таро. Чо еще говорил, Сань?
- Говорил, что из-за меня Белова того убили. С семьей, - тихо ответила я.
- Не мы его убили, Саша, - встрял грузин. – Белов Авто все вернул. Все, до копейки. Видать еще где-то накосячил, мамой клянусь.
- Да, я знаю, - соврала я. – Просто он фотографию показал. А там… приятного мало, короче.
- Что за человек, а? Лишь бы мучить, - всплеснул руками Тарик. – Ты пей, Саша, чай. Давай, давай.
- Спасибо, дядь Тарик.
- Что там. Свои же, не чужие.

В голове тут же встала на место недостающая деталь. И Тарик, и Блоха боялись. Боялись, что я ляпнула Пичугину что-то не то. И проверяли меня, раз за разом вворачивая слова о дружбе. Меня бросило в пот. Если они почуют ложь, мне точно не жить. А Пичугин ясно дал понять, что поможет только в одном случае.
- Я ему тоже самое сказала, - вздохнула я. – Либо отпускайте, либо скажите, за что задержали. Он сразу заднюю дал.
- Молодца, - кивнул Блоха. – С такой гнилью только так и говорить. Смотри, Саня. Ментам верить нельзя. Никогда. Все, что их заботит, это глухари, которые они на кого-нибудь повесить хотят. Дело закрыто, звездочку получили и им заебись. Сидят с довольной мордой, а приличные люди страдают.
- Ага, - протянула я. – Он тоже что-то там о помощи говорил. Да только не он меня с улицы вытащил.
- Правильно говоришь, родная, - улыбнулся Тарик, выкладывая на стол печенье. – Но мы с ним еще пободаемся. Скажем, что нельзя наших людей почем зря тревожить. Есть управа и на таких, как Пичугин этот.
- Ладно, черт с ним. Я его словам ни на грамм не поверила, - ответила я и повернулась к Блохе. – Может, работа есть какая? А то фотография та до сих пор перед глазами.
- Работа, Саня, есть всегда. Но я тебя ща грузить не буду, - понимающе ухмыльнулся Блоха. – По мелочам побегаешь, головой отдохнешь.
Я же поняла другое. Блоха все еще боится. Но это даже к лучшему. Если я потом опять услышу об очередном трупе, в котором узнаю того, к кому меня посылали, больше не смогу спокойно спать. Поэтому просто благодарно улыбнулась, стараясь сыграть наивную дурочку максимально убедительно.

Примерно месяц я бегала по городу с мелкими поручениями, пока Блоха не убедился, что мне можно доверять, как прежде. Но я тоже старалась никак себя не подставлять. И задумываться о предложении Пичугина начала ближе к осени, когда страсти понемногу улеглись. Тогда же и начались робкие попытки прощупывания людей из ближайшего окружения Тарика.
Я до одури боялась попасться и настолько истрепала себе нервы, что похудела, осунулась и превратилась в тень прежней себя. К моему счастью, Блоха списал все на стресс и особо меня не донимал. Более того, он частенько заезжал ко мне домой и скрашивал вечера своей компанией. Вот только за маской того участливого парня я теперь видела другое.

- По первой, Саня, так всегда бывает. Менты прессовать умеют и дело любят, - сказал он, потягивая коньяк, сидя у меня на кровати. – Закаляешься потом, со временем. А с непривычки кошмарит это хорошо. Ты не бзди. За тобой никаких грехов нет. Ну, сама посуди. Чо ты такого незаконного сделала? Ну, слова передала. Ну, посылки отвозила. А чо там, в посылках этих, ты знать не знала.
- А что там было? – осторожно поинтересовалась я. Блоха рассмеялся в ответ и, глотнув коньяка, склонил голову.
- Где чай. Где печенье. Ты ж вон помнишь, как тебя дернули в прошлый раз, а ты правда чай везла.
- Да, помню.
- На серьезные посылки другие люди нужны, Саня. Более быстрые, более хитрые. А ты девчонка. Да, хорошая, сметливая.
- Но кривая, - закончила я. – Надо будет, и убежать не смогу.
- Я тебя все равно люблю, - улыбнулся Блоха и на миг ему даже поверила. Сейчас передо мной сидел обычный парень, без блатных замашек и холода в глазах. Он был полностью расслаблен и улыбался. Будто и впрямь мой старший брат, которого у меня никогда не было. – Кривая, не кривая, но ты правильная девчонка, Саня. Я тебя, когда впервые увидел, сразу это понял. Всегда себе сестренку хотел. Кто ж знал, что на улице найду, а? В нашем деле никому верить нельзя. А тебе вот я верю.
- Я тоже тебе верю, Антош, - улыбнулась я. Блоха вздохнул и, закурив, выпустил к потолку колечко из дыма.
- Хуйня все, Саня, - сказал он после пары минут молчания. – Страх рано или поздно сбежит. И жизнь вернется на привычную колею. Смотри, если ты бздишь, мы тебя можем в ресторан к Тарику устроить. Будешь бумажками заведовать, закупками там, хуе-мое и все такое.
- Не, не надо. Мне моя работа нравится, - мотнула я головой. – Просто время нужно, чтобы свыкнуться.
- Ты про фотографию ту? – понял Блоха. – Мало приятного. Знали, суки, на что давить. Удобно тут совпало. Заяву Геша накатал, тебя там упомянул, а потом сдох, падаль. Ладно, Саня. Понимаю, что слова тут лишними будут, но ты не гоношись. Через месяцок ты об этом и не вспомнишь. Мир у нас меняется, мы меняемся. Прежним ничего не будет.
- Ты о чем? – нахмурилась я.
- Старые методы перестают работать, - загадочно ответил он. – Если раньше кого-то прессовали, то сейчас так лучше не делать. Авто хочет весь бизнес на легальный переводить. А то, что останется… Ну, там есть Обезьяна. Таро, опять же.
- «Проверяешь меня опять. Солью я информацию кому-нибудь или нет», - поняла я, но виду не подала. – Для меня это темный лес. Главное, чтобы мне работа была.
- Работа будет, Саня. Много. Нос по ветру держи и не проморгаешь. К тому же нам тоже не с руки, что Пичугин свой нос куда не следует сует и людей наших дергает. А так причин для предъяв у него не будет. Короче, мы с Тариком подумали и решили тебя пока в крупняк не пихать. Будешь по мелочи, как раньше, работать.
- А оплата?
- Не бзди. Оплата будет прежней, - улыбнулся Блоха. – Чо мы, чужие, что ли, друг другу?
- Хотелось бы верить, что нет, - вздохнула я. Но тревоги его слова мне все-таки прибавили. Что за легальный бизнес, которым решил заняться Авто? Какие посылки буду я доставлять? Верит ли мне Блоха, или перестал? Ответов пока не было, а догадки… догадки были не самыми радостными.

Информатора мне все-таки удалось найти. И нашла я его, как ни странно, с помощью Резо. Я привезла Тарику посылку от Обезьяны, которой грузин был очень рад, и, пока он с кем-то говорил по телефону в коридоре, услышала еще один разговор. За стеной с кем-то смутно знакомым разговаривал Резо и очень скоро я увидела обладателя этого голоса.
Им оказался тот молоденький лейтенант, которого я видела в кабинете Равиля в первую встречу с Пичугиным. Он, пригнув голову, проскользнул мимо меня, стараясь спрятать лицо, но я его узнала. Память на лица у меня всегда была хорошей. Резо негромко выругался, когда увидел, что я стою в коридоре. Но моя маска убедила его в том, что этого человека я не знаю.
- Ты чо тут пасешься? – грубо спросил он.
- Деда твоего жду, - максимально безразлично ответила я. – Посылку заберу и отчалю. А это кто? Друг твой?
- Ага. Официантом устроиться пришел, - соврал Резо. Я равнодушно пожала плечами и вернулась в кабинет Тарика. И только там смогла выдохнуть и хоть немного поразмышлять над тем, что увидела.

Однако спешить и сливать информацию Пичугину я не стала. Понимала, что это действие заварит такую кашу, из которой выбраться уже будет сложно. Поэтому еще один месяц ушел на подготовку. Слей я информатора в тот же день, Блоха и Тарик сразу бы все поняли. Резо наверняка сказал, что я его видела. А так, у меня появился шанс выкрутиться, в случае чего. Так что я хорошенько продумала каждый свой шаг, понимая, что обратной дороги не будет. Блоха мог в любой момент меня убрать, потому что знала я очень много. Даже Тарик однажды проговорился, что его тревожит то, что Пичугин меня прессует.
Для начала я продала две своих комнаты, попросив новых хозяев пожить еще какое-то время. Блохе вовсе необязательно было знать, что я сменила жилье. Полученные от продажи деньги и личные накопления я отнесла в банк и положила на счет. Этому меня тоже научил Блоха и хотя бы за это я была ему благодарна. И лишь после этого я позвонила Пичугину из телефона-автомата. Но даже здесь я перестраховалась и звонок совершила из другого района.

- Кирилл Михайлович? – спросила я, услышав хриплый голос Пичугина.
- Он самый.
- Это Саша. Ну, Сопля. Нас никто не слушает?
- А! – в голосе послышалась радость. – Здравствуй, здравствуй. А я уже думал, что ты с концами пропала. Нет, я один. Говори спокойно.
- Не. Искала то, что вы просили найти.
- И как успехи? – нетерпеливо спросил Пичугин. – Нашла?
- Нашла, - ответила я и, чуть подумав, добавила. – Только сначала скажите, в чем заключается ваша помощь? Меня срисуют в моменте, как только вы крысу поймаете. Шерстить начнут по своим, а я как раз под подозрением из-за того, что вы меня дергаете постоянно.
- Насчет этого не переживай. Свою работу мы знаем, - перебил меня Пичугин. – Если действительно крысу нашла, то можешь на меня рассчитывать, если замес какой начнется. Тебе можно ФИО сменить, можно в другой город этап оформить. Знать об этом буду только я, так что можешь не бояться.
- Складно стелете, - вздохнула я. – С чего мне верить вам?
- А у тебя выбора особо нет, - он улыбнулся, и я поняла это сразу. – Ну? Говори.
- Ладно. Летеха это, молодой. Который с вами был, когда я к Равилю приходила. С ним Резо разговаривал. И руку ему жал.
- Так, - протянул Пичугин. – Понял. Это мы проверим.
- А мне что делать?
- Пока живи, как жила, - ответил он. – Срисуют тебя, поймут, что кроишь, угрожать начнут, или сама уйти решишь, звони сразу.
- Ладно, Кирилл Михайлович.
- И еще. На низком старте будь. Валить, возможно, придется сразу.
- Да, я уже подготовилась, - вздохнула я. – До свидания.
- До свидания, - холодно произнес Пичугин. Я поняла, что он уже вовсю обдумывает полученную информацию, и спокойно повесила трубку. Затем, запахнув куртку, отправилась к остановке. Кто бы знал, что после этого жизнь моя завертится так стремительно? Никто. А я пока даже не догадывалась.

Завертелось все в ноябре, когда улицы стали скользкими от слякоти, а от серого тяжелого неба над головой хотелось расписать себе руки. Я, как и прежде, доставляла посылки, порой моталась по разным поручениям Блохи и Тарика, а потом прогремела новость, что начальник следственного отдела по борьбе с организованной преступностью нашего города вывел на чистую воду информатора из рядов тех, кто с этой преступностью должен бороться. Об этом я узнала в тот момент, когда сидела перед Блохой и Тариком, ожидая пока мне заплатят за работу.
- Сука, - выругался Блоха, смотря в экран телевизора. – Нестерова срисовали. Как, блядь?
- Узнаем, Антоша, узнаем, - проворчал Тарик и, наклонившись к насупившемуся Резо, что-то сказал ему на ухо. – Понял? Давай, пулей, родной.
- Сделаю, - коротко кивнул тот и, посмотрев на меня, злобно улыбнулся. Тут-то сердце и провалилось в район живота. Однако ни Тарик, ни Блоха своих подозрений в мой адрес не выдвинули. Вместо этого мне дали выходной, сунули в руки налик и выпроводили из кабинета. Я же, выйдя на улицу, с трудом успокоила бешено бьющееся сердце и привычно поплелась на остановку.

Через неделю вышел репортаж, из которого стало понятно, что лейтенант, сливавший Пичугину дела Авто и Тарика, скоропостижно скончался в следственном изоляторе. Все списали на сердечный приступ, но я-то знала откуда ноги растут. Нестеров знал много, как и я. Начни он говорить, полетели бы головы всех авторитетов города. Его просто убрали, как досадную помеху.
- А кто его сдал? – спросила я Блоху, когда он заехал ко мне вечером и привез пакет с продуктами и отдельно коньяк для себя. Сам Блоха осунулся и, казалось, постарел лет на десять. Но улыбался он, как довольный кот, которому удалось стащить с хозяйского стола сметану.
- Узнаем, Саня, - хмыкнул он. – Главное, что рот его закрылся и больше не откроется. А то много приличных людей бы пострадало, начни он говорить. Ладно, хуйня, конечно, произошла, но ничего страшного не случилось. Конечно, чтобы нового прикормить, время нужно, но с этим разберемся. Голодных ментов больше, чем принципиальных, как Пичугин. Ты сама-то как?
- Нормально. Просто за вас переживаю. У дядь Тарика в кабинете валерьянкой все провоняло, - соврала я. Блоха понимающе кивнул.
- За Таро не переживай. Он больше за дело радеет, а там многое на кону было. Ща поспокойнее будет. А стукачка найдем.
- Думаешь, свой кто-то? – осторожно поинтересовалась я. Блоха смерил меня задумчивым взглядом и лениво кивнул.
- Без вариантов. С Нестеровым только Резо общался. Ну и Тарик иногда. Срисовал кто-то, а потом слил. В последнее время расслабились все, вот и пострадали. Тебе он не встречался?
- Кто? Мент этот?
- Ага.
- Вроде нет. Меня Пичугин когда дергал, там в масках все были, кроме него. Да и как-то не до этого было.
- Понимаю, Саня, понимаю, - протянул Блоха и, улыбнувшись, похлопал меня по колену. – Ладно. Не бери в голову. Всех найдем и все узнаем. Правда ща придется аккуратно работать. Раньше же нам Нестеров планы обоповцев сливал, теперь надо самим выкручиваться. Похуй. Вывезем.
Пусть его голос и звучал беспечно, но я слышала в нем и другие нотки. Те, которые Блоха старательно прятал. И в них сквозила злость. Теперь я была уверена, что рано или поздно он поймет. А значит, надо быть готовой к тому, чтобы бежать. И бежать без оглядки.

Однажды, смотря в окно, я увидела, что неподалеку от дома, за кустами стоит знакомая черная «нива». Репа. Внутри меня все сжалось от страха и липкий пот моментально выступил на лбу.
- Он все понял, - тихо сказала я. – Узнал. 
Пробравшись на цыпочках к входной двери, я заглянула в глазок и выдохнула, увидев пустую площадку. Но Репа мог ждать и наверху. А мог и в машине. Кто его знает. Но в голове вертелись другие вопросы. Если Блоха действительно узнал, почему не явился за мной самолично? И почему Репа сидит в машине, а не выносит мне дверь? И тут вариантов было много. От банального, что за мной просто следят, чтобы собрать доказательства. До менее очевидных, что меня боятся спугнуть. В дверь постучали. Громко и настойчиво. К счастью, соседей не было и я, затаив дыхание, посмотрела в глазок, после чего побледнела. На площадке стоял Репа собственной персоной и незнакомый мне худощавый грузин.
- Походу нету никого, - донесся до меня глухой голос Репы.
- Таро сказал, что там соседи есть, - ответил ему грузин. – И добавил, что шуметь не стоит. По-тихому сработать надо. Ее пасти менты могут.
- Может шляется где-то, - согласился он. – Ладно, хули делать. Подождем. Так, я в машину, а ты внизу жди…
Первой мыслью было открыть окно и сигануть в кусты, пока он тут. Но разум взял вверх и я, шумно сглотнув слюну, дождалась, пока Репа спустится вниз и после этого снова бросилась к окну. Он вразвалочку прошел к своей машине, пару раз посмотрев на окна. Но я пряталась за занавеской, поэтому меня он видеть точно не мог. А дальше пришлось действовать быстро.
Я побросала в сумку кошелек, свои документы и наличку, которую не успела положить на счет. Затем, подумав, сунула пару консерв, теплый свитер и черную куртку, после чего оделась и вернулась к двери. На площадке было тихо, и я рискнула открыть дверь, молясь глухому и безразличному Богу, чтобы стоящий внизу грузин ничего не услышал. К счастью, дверь даже не скрипнула, но звук открываемого замка показался мне самым громким в мире. В итоге дверь я закрывать не стала и на цыпочках поднялась на пятый этаж, где находился люк на чердак.

На чердаке было грязно и пыльно, а пол толстой, хрустящей коркой покрывало голубиное говно. Сейчас мне на это было плевать, куда сильнее волновали братки, ждущие меня у подъезда. Теперь сомнений не оставалось. Тарик как-то узнал, что это я сдала крысу Пичугину. Но он по-прежнему боялся. Боялся, что меня могут пасти. Что мое жилье находится под охраной ментов, а поэтому обошелся без привычного сценария, когда Репа просто выбивал дверь в квартиру и делал свое дело. К тому же, сам Тарик редко пачкал руки. Для этого у него всегда были исполнители.
Я прошла по чердаку до люка, который вел в четвертый подъезд и, поднатужившись, подняла тяжелую крышку, после чего спустилась вниз по ржавой лесенке. Соваться сейчас на улицу было бессмысленно, поэтому я решила пока спрятаться в подвале. К счастью, тот тоже тянулся под всем домом и мне удалось переползти к окошку, через которое было видно, что происходит возле подъезда. Машину Репы я тоже видела прекрасно, о большем мечтать было нельзя.

Через несколько часов к подъезду подошли мои соседи-старики, а спустя десять минут к машине Репы бросился грузин, который ждал меня в подъезде. Я не слышала, о чем они говорили, но голос у грузина явно был недовольный. В итоге он сел в машину и через пару минут черная «нива» исчезла.
- Блядь, - прошептала я, прижимая к себе сумку. – И что теперь делать?

Паника отступила быстро. Все же говна в моей жизни было предостаточно, чтобы так легко терять голову. Успокоив дыхание, я уселась на занозистый чурбан в уголке и стала думать.
- Что делать? – повторила я и сама себе ответила. – Главное, не мельтешить и не наломать дров. Можно переночевать здесь, в подвале. Какие риски? Репа может вернуться и ждать меня тут, надеясь, что рано или поздно я вернусь за оставшимися вещами. Тогда нужно перебраться в подвал другого дома и немного подождать. Район будут шерстить, это точно. Вылезать надо ночью, когда темно. Да. И добраться до телефона, а потом позвонить Пичугину. Он обещал помочь. А если наврал? Крысу он поймал, как хотел. Нахуя ему мне помогать? Так, так. Не мельтешить и не паниковать. Пичугину надо позвонить в любом случае. Пусть знает. Значит, решено. Надо найти другой подвал, переночевать, а потом найти телефон.

До соседнего дома я добралась без приключений. К счастью, дверь в подвал была не заперта и внутри никаких следов наркоманов или бомжей тоже не нашлось. Я грустно улыбнулась, увидев, что пол покрыт мягким песком. Таким был подвал в мою первую ночь на улице, когда я, голодная и напуганная, с пищащим младенцем гадала, что же делать дальше. С тех пор, кажется, уже несколько лет прошло, но воспоминания, подогретые адреналином, снова вспыхнули яркими красками.
Сытая жизнь тоже дала о себе знать. Как только на улицу опустилась ночь, стремительно похолодало. Холод был таким сильным, что я долго не могла уснуть, а когда все-таки уснула, то проснулась от стука собственных зубов и мучительной боли одеревеневшего тела. Но если тебе больно, значит ты еще жива. И это не могло не радовать, пусть мысли и пытались постоянно скатиться к мрачному и плохому. Наоборот, я немного успокоилась и поняла, что надо делать дальше. У судьбы на меня, впрочем, были другие планы. В подвале мне пришлось провести еще три ночи, причем не по своей вине. Кто-то закрыл дверь и выбраться оттуда не представлялось возможным. Окошки же были настолько крохотными, что даже я не могла сквозь них протиснуться. Поэтому пришлось ждать. И лишь когда от голода и жажды голова пошла кругом, я наконец-то получила свободу, пусть и выслушала поток говна от перепуганного дворника, когда он наткнулся на меня возле запертой двери.

Первым делом я добралась до ближайшего магазина, где купила себе воды и хлеба, а потом сожрала все, что купила, за углом. На меня косились редкие прохожие, кто-то смеялся и тыкал пальцем, а я впивалась в мягкий хлеб зубами и никак не могла наесться.
К счастью, рядом с магазином нашлась телефонная будка, поэтому я, наскоро перекусив, позвонила Пичугину. И снова облом.

- Здравствуйте, можно Кирилла Михайловича услышать? – спросила я, когда мне ответил усталый женский голос.
- Нет его. В область уехал, - сварливо ответила тетка. – Что передать?
- А когда вернется? – побледнела я.
- Поди знай. Может, завтра. Может, послезавтра. Так, что передать?
- Скажите, что звонила Саша Кривошеева. Он поймет.
- Ладно, передам, - равнодушно буркнула та и бросила трубку.
- Пиздец, – растерянно сказала я, озираясь по сторонам.

Идти в подвал не хотелось. Кто знает, не закроет ли меня там опять дворник на несколько дней или явятся другие обитатели подвала, которым захочется со мной позабавиться. К тому же я устала прятаться. Хотелось хоть какого-то человеческого тепла. И ответ пришел сам собой. Чарли. Можно перекантоваться у него, к тому же рядом со школой тоже есть телефонная будка. Оттуда можно позвонить Пичугину и надеяться, что трубку снимет он, а не равнодушная сука. О том, что Чарли тоже могут пасти, я как-то не подумала.

К промке, где обитала компашка Чарли, я добралась только вечером. А все потому, что боялась попасться на глаза кому-нибудь, кто работал на Блоху. На Речке меня многие знали, а благодаря Репе они же могли меня и срисовать, поэтому я дождалась темноты и пешком двинула в сторону Окурка. Места, где и началась моя новая жизнь.
Увидев заброшенную школу, на втором этаже которой горел робкий огонек, я улыбнулась. Кто его знает, будут ли рады мне ребята, или же начнут говорить сквозь зубы, но мне хотелось одного. Увидеть их и хоть немного побыть с кем-то, кто не хочет меня убить.

Продолжение следует.