"Сокрушители миров" глава седьмая - "Конец всего" (фантастика)
Гул, грохот и треск обратились в тишину больше суток назад, а Кин-Доран так и не обмолвился с сикверст ни словом. Он избегал ее под разными предлогами, осознавая, какой непростой разговор им предстоит. Наблюдатель хотел как можно дальше оттянуть его, чтобы Сокрушитель успел покинуть Солнечную систему.
– Ты не сможешь бегать от нее вечно, – говорил тихо Кин-Доран, сидя в кабинете, полностью копирующем тот, что был у него в особняке.
– И не надо, – отвечал он себе. – Главное, чтобы стиратель нас не заметил, когда начнется.
Тал’Эмот глубоко затянулся, выпустил дым и наклонился вперед, опустив лицо в ладони. Он смертельно устал, словно из него выжимали сок под громадным прессом весь последний год. Сигарета продолжала дымиться у него между пальцев, оставляя на кончике растущий серый пепельный след.
В дверь постучали.
Кин-Доран знал – это пришла сикверст, поэтому до последнего не отвечал на ее стук.
Она не уходила, и пришлось Наблюдателю открыть дверь и указать Ийлис на второе кресло, стоящее с другой стороны стола. Сикверст осталась стоять.
– Я выполнила свою часть сделки, – проговорила она. – Твоя очередь.
– Позволь, я сначала расскажу всю правду, а потом ты решишь, как с ней поступить.
Ийлис не удивилась, точно ожидала чего-то подобного. Она села, сложила руки на коленях и остановила взгляд на Наблюдателе.
Кин-Доран со вздохом опустился в кресло, бросил потухший окурок в грязную пепельницу и попытался подобрать слова, но Ийлис его опередила.
– Ты меня обманул? Насчет других сикверст и всего остального.
– Нет, – отозвался Кин-Доран, облегченно, – конечно же, нет! Просто ты не все знаешь.
– У тебя нет корабля или технологии, которая бы позволила его построить?
– И корабль есть. Я взял компактную и быструю яхту, предназначенную для коммерческих полетов на окраины Солнечной системы, доработал ее, поставил на нее экраны и прочее. Она стоит здесь, внизу. Дело не в этом.
– Тогда по какой причине ты пытался отвлечь меня всё это время? Все эти прыжки к земным правителям… ты ведь мог это сделать и без моей помощи.
– Так-то оно так, – улыбнулся Кин-Доран, – только времени на это ушло бы в разы больше. Но, ты права, я пытался тебя отвлечь. Если ты дашь мне шанс всё рассказать по порядку, то скоро узнаешь причину.
Сикверст кивнула, как бы давая разрешение говорить и обещая не перебивать.
– С чего бы начать… – Наблюдатель потер лоб, взглянул на терпеливое лицо Ийлис. – Когда меня перебросили на Землю, после предыдущих неудач, я понимал, что следующее стирание подотчетного мне мира станет для меня последним. Меня просто спишут в утиль, как отслуживший свое механизм. Я не мог этого допустить. Конечно, такое случалось и раньше, когда Наблюдателей уничтожали вместе с цивилизацией, но до появления Сокрушителей это были крайние меры. А теперь…
Кин-Доран вспомнил обрывки информации, что долетали до него за последние сто пятьдесят веков, слухи о стертых Наблюдателях. Причем все они были одними из первых, ступивших на молодые планеты с зарождающейся жизнью.
– В общем, я хотел перестраховаться. Но это желание было слабым, будто я понимал, что мое стирание пойдет Галактике на пользу. Затем меня определили на Землю, я собрал генетический материал, чтобы создать свою первую оболочку, и тут все изменилось. Сама биология этих существ заставляет их цепляться за жизнь с такой силой, о которой в Галактике еще не слышали. Я заразился этой жаждой жить. Она трансформировалась во мне, появилось желание распространить это чувство повсеместно. Как минимум, я хотел сохранить хотя бы крупицу человеческого на случай уничтожения цивилизации.
– Вопреки воле Основателей? – вырвалось у Ийлис.
– По воле Основателей ты сейчас должна быть расщеплена на атомы, но ты до сих пор здесь.
Упрек подействовал и сикверст отвела испуганный и возмущенный взгляд.
– Пусть так, – ответила она почти сразу, по-прежнему не глядя на Наблюдателя, – но это был мой выбор. Основатели дали мне свободу воли, и я воспользовалась ей.
– Вот и я воспользовался своей.
Ийлис хмыкнула.
– В тебе говорит человек, теперь я это ясно вижу. Ты утратил объективность. В любом случае, Аналитик рано или поздно узнает, что на Земле остались люди, и Основатели прикажут их стереть.
– Тут ты права, – со вздохом проговорил Кин-Доран. – Насчет повторного стирания цивилизации. Только вот я этого не допущу. Я много лет изучал геном человечества, выделял лучшие сочетания генов. Люди с этим набором могут породить выдающихся представителей своего вида, и уничтожить такую ценную коллекцию я не позволю.
– Что ты собираешься сделать? – Ийлис похолодела от одного только вида Наблюдателя. В этот момент он явил свою истинную сущность – то, что породил симбиоз человеческой оболочки и бессмертного ядра.
– Уже сделал, – Кин-Доран ощутил, как держит в руке всю Галактику, и может одним движением превратить ее в пыль, почувствовал, как мозг отдал приказ нервным волокнам и те несут его к нужным мышцам. Рано или поздно, ладонь сожмется в кулак, и начатое на этой планете откликнется повсюду. – Ты знала, что Сокрушитель способен адаптироваться к любому оружию? Какой бы разрушительной силой оно ни обладало, какие бы методы уничтожения ни использовало, Сокрушитель устоит. Но я нашел способ пробить его защиту.
Ийлис отклонилась назад, словно Наблюдатель замахнулся для удара. Ее глаза округлились, а руки сами собой поползли к животу, будто она хотела обнять себя. Этот человеческий жест заставил Кин-Дорана улыбнуться. И его улыбкой можно было пронзить стены этого хранилища.
– Так уж случилось, что я узнал секрет Сокрушителей. Устояв против нового оружия и выработав к нему так называемый иммунитет, эти существа передают информацию собратьям, разбросанным по Галактике. Они как бы заражают друг друга неуязвимостью, передают сведения об оружии, с которым столкнулись, и о способе защиты. Я использовал эту особенность стирателей, чтобы ударить сразу по всем. У меня был только один шанс – Сокрушитель раскрывается, становится уязвимым, в момент своей атаки, когда он ликвидирует очередную цивилизацию.
Перед внутренним взором Ийлис возникло воспоминание: Наблюдатель, склонившийся над полусферой, выступающей над полом, из которой торчат рычаги и кнопки. Его лоб покрылся испариной, глаза выпучились и налились кровью от напряжения, волосы растрепались, превратив существо, прожившее миллионы лет, в дикаря с дубиной. Он следил за приближением Сокрушителя, корректировал мощность и направление выстрела, а когда тот оказался в зоне досягаемости, Кин-Доран сделал всего один залп.
– Что ты с ним сотворил?
– Самую малость – пошатнул его незыблемость. Хотя, думаю, он и не заметил, что что-то изменилось. Я сбросил со склона крохотный камушек, который породит лавину такой силы, что она сметет Сокрушителей и весь прежний порядок!
Наблюдатель достал сигарету, не обращая внимания на закаменевшее тело сикверст, точно она обратилась в статую, закурил и продолжил.
– Все это приводит нас к главному – твоему полету на планету к сородичам. Я готов отправить тебя прямо сейчас, но не могу отпустить, не предупредив о последствиях. В течение ближайшего тысячелетия начнется глобальная война, в которой Сокрушители уничтожат все или почти все известные цивилизации в Спирали, включая планету сикверст. Лететь к ним бессмысленно.
– Почему ты не спас их? Почему не сохранил лучших представителей Галактики, как поступил с этим жалким видом?
Ийлис была на грани. Камень, в который она обратилась несколько минут назад, начал плавиться под воздействием внутреннего жара, испепеляющего огня, что готов был вырваться наружу. И Наблюдатель видел это.
– Ты забываешь – я в Медленной зоне, я привязан к этой планете. Да и к тому же, начни я строить ковчеги по всей Спирали, Основатели бы это заметили.
– Всё этот проклятый вид! Они заразили тебя стремлением разрушать, убивать даже себе подобных! Ты разве не понимаешь, Тал’Эмот, все твои собратья, тоже исчезнут – Сокрушители сотрут их из бытия?!
Кин-Доран опустил взгляд.
– Мы не так уж привязаны друг к другу, – просто ответил он, но по телу пробежала неприятная дрожь.
– Этих людишек стоило уничтожить и стерилизовать планету! Основатели были правы…
– Люди здесь не при чем. Они не обладают подобным коварством. Им ближе наивная сострадательность, в основной массе, конечно же. До появления Сокрушителей я уничтожал цивилизации возрастом пятьдесят, и даже сто тысячелетий. Мне это не в новинку. Только теперь я обратил свои умения против тех, кто мне их подарил.
– Что ты сделал с Сокрушителем и как обратить это вспять? – Ийлис хваталась за соломинку. Нужно найти способ остановить глобальное истребление, а потом можно будет разобраться и с Кин-Дораном. – Ты использовал ту же машину, которой принуждал людей окончить войны. Как это связано?
– Ничего уже не остановить. Машина, о которой ты говоришь, сделана людьми. Элита хотела с ее помощью добиться абсолютного подчинения. Они планировали испробовать это оружие на колониях, но я изъял его раньше. Это было мое второе микровмешательство в историю вида. Я усилил оружие людей, сконцентрировал пучок энергии и ударил им в Сокрушителя.
Сикверст тяжело дышала, глаза ее пылали ненавистью.
Когда она заговорила, голос дрожал от плохо сдерживаемого гнева.
– Основатели, в своей бесконечной мудрости, подарили мне скрытую до определенных пределов систему защиты. Она активируется, когда моей жизни угрожает опасность. Только вот, – Ийлис начала увеличиваться, расти, и от этого зрелища кровь стыла в жилах, – опасность сейчас угрожает тебе.
Она сделала молниеносный выпад в сторону Наблюдателя, но он был готов к нему. Казалось, он ждал этого момента последние несколько лет, так быстро и точно он уклонился от удара. Рука Ийлис удлинилась, превратившись в острую, светящуюся синим энергетическую плеть, которая оставила окровавленный след на предплечье наблюдателя. В следующее мгновение он уже оказался за спиной у сикверст, загородившей выход. Ее голова упиралась в потолок, одежда разошлась по швам, как и кожа, сквозь которую проступал пульсирующий синий свет. Он наполнял ее силой, гнал энергию жизни по венам и артериям. Когда Ийлис обернулась, эта энергия поменяла цвет. Она стала огненно-красной.
Наблюдатель был предельно собран. Он сорвал дверь с петель и исчез в коридоре. Сикверст кинулась за ним, снеся полстены и оставив лишь неровные, оплавившиеся края пролома. Она утратила последние признаки человеческого, превратилась в сгусток вселенской разрушительной силы, сметающей на своем пути любую преграду. Просчитав скорость, направление движения и выражение лица Кин-Дорана, которое для всех, кроме сверхсущества, оставалось бесстрастным, сикверст поняла, где он окажется в следующий момент.
Она переместилась на поверхность планеты за десятую долю секунды, и оставшиеся девять десятых ждала того, кто вот-вот превратится в горстку пепла под ее испепеляющим взглядом. И когда Кин-Доран возник, сикверст будто споткнулась.
Его лицо изменилось.
Он знал, что сейчас произойдет, и был готов умереть. Это его единственный шанс – всё или ничего. Наблюдатель шел к этому мгновению долгие годы – в нем решалась его судьба. Ощутив замешательство Ийлис, он осознал, что победил.
В следующий миг сикверст ударила его с такой силой, что Кин-Доран отлетел на сотню метров и пропахал затылком обугленную после уничтожения города неровную землю. Кровь смешалась с почвой, превратилась в грязь. Руки повисли вдоль тела. В районе солнечного сплетения осталась глубокая, налившаяся кровью вмятина. Некогда густые волосы торчали пучками, а между ними медленно остывали теплые багровые струйки.
Кин-Доран хрипел, пытаясь вдохнуть, выплевывал отвратительные черные сгустки. Его глаза превратились в истерзанные красными молниями океаны. Минуло не больше десяти мучительно долгих и болезненных ударов сердца, прежде чем сикверст возникла перед ним. Ее руки обратились в десятки извивающихся без остановки плетей, глаза разрослись на половину лица, рот стал маленьким, круглым, источающим нестерпимый жар, плавящий камень. Стройные, изящные ноги ступали осторожно, опускаясь на самые кончики пальцев, но оставляли при этом обугленные, запекшиеся следы.
Ее тело пылало. Легкого движения хватило бы, чтобы уничтожить оболочку Наблюдателя. Но тогда придется столкнуться с тем, что скрыто под ней. И это существо низвергнет ее в мгновение ока. Только Ийлис больше не боялась его. Если уж этот хрупкий вид сумел пробить оболочку ядра Тал’Эмот, то она без труда разорвет его на части.
– Ты медлишь, – прохрипело то, что осталось от Кин-Дорана. – Это хорошо.
Он не то усмехнулся, не то скорчился от боли.
– Я сожгу тебя, а потом разрушу всё, что ты создал на этой планете, – голос сикверст исходил из таких глубин, о которых Наблюдатель до сих пор не подозревал. Одним только голосом она могла раскалить космос.
– Я знаю, – отчетливее проговорил Кин-Доран.
Его раны заживали, тело восстанавливалось, оставляя след на его внешности. Тал’Эмот использовал последние ресурсы оболочки, теряя десятки лет жизни. Волосы на его голове стали короткими, белыми, как снег, на лице появились глубокие морщины, на руках – темные пятна. Наконец, он с трудом поднялся на ноги, выпрямился во весь рост. Изорванная, окровавленная одежда висела на нем мешком. От сильного мускулистого тела осталось лишь жалкое воспоминание.
– Но ты можешь поступить иначе, – с надеждой добавил Кин-Доран. – Этот мир заплатил свою цену, пришел черед Галактики. Мы изменим ее, вдохнем в нее жизнь – настоящую, лишенную упорядоченности. Мы сделаем это – ты и я. Помоги мне, Ийлис, в последний раз. Я открыт. У меня от тебя больше нет секретов.
Пока Наблюдатель говорил, сикверст продолжала увеличиваться. Ее плети-щупальца становились длиннее. Ее глаза и тело раскалялись все сильнее. Но затем что-то произошло – огненно-красный оттенок побледнел, остановился на цвете человеческой кожи.
Ийлис начала имитировать дыхание, принимая оболочку человека. Минуту спустя перед Кин-Дораном стояла прекрасная, но печальная обнаженная женщина. Ее лицо хранило печать безграничной усталости.
Она приняла решение – выбрала жизнь.
Книга целиком на литрес: https://www.litres.ru/book/vladimir-v-krivonogov/sokrushitel...
Здесь буду публиковать ее по главам.