Сны
...Ну, или, вот, знаешь, бывает такое – проснёшься в каком-то полубреду, курить так дико хочется, шаришь по всем карманам, а сигарет нет. Нет – и всё. А были...
А курить так дико хочется...
Уже готов к соседям идти, сигареты стрелять. И плевать, что ночь.
Или у кошки ещё посмотреть... Хотя, у неё откуда? Она про сигареты даже и не знает. Да и про деньги – тоже, купить не сможет. Да и держать сигарету как будет, если у неё – лапки? К тому же, животные дышат через нос, ей курить анатомия не позволяет.
Но сигарет-то нет. А были. С работы вечером ехал – взял пачку, чтобы утром время не тратить.
Так, вроде нашёл. Зажигалку теперь ещё. Вот. Бегом на балкон.
И вот, от этого полубреда ещё не очухавшись, сигарету – в зубы, зажигалкой щёлкаешь. Не горит. Паника! То ли бензин кончился, то ли фитиль прогорел. Да не, бред. Недавно заправлял, подтягивал.
Загорелась, прикурил.
А темно... Руку свою не видишь. И только уголёк этот красный, то ближе, то – дальше. Приближается, ярче становится, – затягиваешься. Отдаляется, бледнеет – выдыхаешь. Туда-сюда.
И вот уголёк этот – как какая-то далёкая-далёкая звезда. Этакий красный гигант.
Смотришь на него, думаешь.
У этого красного гиганта могут (должны) быть свои планеты. Он ведь – центр галактики. И вот, где-то там, на одной из этих планет, вполне могла зародиться жизнь. Любая форма жизни. Возможно, даже разумная.
Нет, ну всё же возможно.
И атмосфера там – не как земная, кислородная, а... Ну, скажем, аммиачная. И форма жизни не белковая, а... Да пусть будет кремниевая.
Ну вот такая вот кремниевая цивилизация в аммиачной атмосфере. Рыбки там кремниевые, птички...
И чтобы венцом той аммиачно-кремниевой жизни были не гуманоиды (вообще чтобы ничего антропоморфного), а, скажем, большие такие кремниевые гусеницы.
Затяжка, ещё одна.
И чтобы гусеницы эти – не ходили и не ползали, а левитировали в нужном направлении. И чтобы рук у них не было. Нужно что-то взять – телекинез в помощь. Хочешь почитать – книгу силой мысли к себе притянул, силой мысли пролистал.
А глаза у них – чтобы не на голове были, а, скажем, на заднице, под кожей. А к глазницам чтобы система зеркал шла, как в перископе. Смотришь головой, а видишь... Эволюция, да.
И музыка (искусство обязано быть) – сплошные полутона, как у земных азиатов. Чтобы будто кошку - ещё живую – за хвост тянут, на валик с гвоздями наматывают.
Ещё одну закурил сразу, чтобы никотином обсадиться и вырубиться наверняка.
И чтобы самый востребованный жанр кино у них (а как же без кино-то? Оно, и для нас, и для них – первейшее из искусств) – что-то вроде нашего артхауса. Этакие гусеницы в роли ковбоев-педерастов, полтора часа жрущих пиццу и поющих в перерывах местный кантри в полутонах под гитару, на которой играют телепатически.
Очнулся, ещё затяжка.
Гусеницы какие-то каменные, атмосфера с запахом настоявшейся мочи... Бред...
Смотришь, а на балконах соседних домов – такие же огоньки. Такие же далёкие солнца далёких миров.
Выходит, не ты один фантазируешь на тему вероятных галактик.
Один, два, три... Десять... Много...
Докурил. Вроде бы отпустило. Спать-спать-спать.
Лёг. Засыпаешь.
Кстати, а как там у гусениц с литературой?
Не-не-не, спать! Утром на работу. Время-то уже не дет... О, чуть заполночь только!
Так вот... Литература кремниевых гусениц...
А почему, собственно, гусениц? Гусеница – это недобабочка. Там ещё куколка, потом имаго. Пусть будут... Кольчатые черви, да! Но – кремниевые. С тем же набором функций: телекинез, глаза на жопе...
Дождевые кремниевые черви как высшее звено эволюции.
А, да, литература...
А литература у них... А какая литература может быть у кольчатых червей, даже если они – цари местной природы, владеющие телекинезом?
Спа-ать!
Ну литература же!
Понятно, что Ремарк со своей Триумфальной Аркой им чужд в корне – про Париж они не знают, арок – не строят. Даже триумфальных. Лев Толстой – тем более, ибо, в ходе своей кремниевой эволюции французского языка они не придумали и им эти мысленные монологи ГГ на шестнадцать страниц на французском – не усрались.
Фрейд, Ницше?
Кольчатые черви, предающиеся самоанализу?
Твою ж мать! Уснуть, срочно уснуть и ни о чём не думать.
Проблема в том, что ты всё примеряешь на земной, человеческий манер. Мало ли, какие переживания могут терзать рандомного кольчатого червя в далёкой-далёкой галактике?
Вдруг, в их кремниево-аммиачном мире летающий макаронный монстр – верховный бог, у которого миллионы свидетелей его реальности? И документально это подтверждено.
Пастафарианство – как мировая религия. Огромный дождевой червь из кремния, а на голове у него – дуршлаг.
А сын этого червя тайком почитывает какого-нибудь местного Ницше, который утверждает, что этот самый ЛММ – давным давно умер.
Заснул.
А идеал женской красоты у них...
Спишь!
...Чтобы метр в обхвате...
Где сигареты?
...И в длину...
В холодильнике виски есть... Сигареты тут точно не помогут – с сигарет, собственно, всё и началось...