Смерть в костяной игле (часть 9)⁠⁠

Смерть в костяной игле (часть 8)

Чувствую, ещё пара ранений и боле не останется такого духовно богатого принца Хервига, и только светящийся отблеск его души в стенах Северного зала продолжит ожидать второго пришествия.

— Хервиг! Тень ворона! — слышу сквозь пелену скорого небытия, все более затуманивающего разум.

А что — тень ворона? С трудом нахожу её на каменном полу... Проклятье! Это теперь далеко и не тень, а скорее хищный силуэт огромного дракона, атакующий мою бедную ужавшуюся до полуденных размеров тень. И очередной стремительный выпад оставляет самую настоящую рану на моей груди. Тень бестелесна и невесома, но раны, оставляемые ею, очень даже материальны и чувствительны! Дьявольщина! Ведьмы тут, как казалось, ни при чём.

Но теперь, хотя бы, становится понятна стратегия защиты — избегать соприкосновения наших теней, что ни так-то и просто. Приходится крутиться и вертеться, как тот же волчок. Правда, при такой физкультуре силы ещё стремительнее истекают вместе с кровью на холодный пол Северного зала, и мне отпущено не так много времени на этот душный кардебалет. Значит, нужна атака. Но как атаковать невесомую тень? Ворон же, заметив изменившуюся тактику жертвы, боле не сидит на троне, а кружит вокруг, стараясь своей якобы тенью атаковать мою. Может прибить чёртову птицу? Но под рукой ни лука, ни хотя бы рогатки и даже завалящего камня на полу. А крылатая бестия благоразумно не спускается вниз. Ей достаёт и ужасной тени на полу. Чего не скажешь обо мне...

Но сдаться на волю победителя в Северном зале? Принцу Примума? Не на того раскрыл свой клюв! Замечаю, что теперь тени постоянно меняют размеры — то становятся меньше кошки, а порой разрастается до просто гигантских размеров. И это всецело зависит от занимаемой позиции относительно факелов, освещающих поле самой настоящей битвы не на жизнь, а на смерть. Но кто запретит и моей тени атаковать тень ворона? Теперь двигаюсь с определенным умыслом и хитрым планом, что, надеюсь, недоступно глупой птице. Когда моя тень раздувается до просто чудовищных размеров, а противная оказывается поблизости, хватаю её за тонкую шею... Есть! Ворон буквально зависает в воздухе, беспомощно трепыхая ставшими бесполезными крылышками. Я же всё крепче сжимаю, намереваясь переломить, что там удалось с таким трудом ухватить.

— Не надо! — просит Весла и кладёт руку на мою карающую длань.

Разочаровано вздыхаю, но, стоит признать — сестрёнка очень даже права. Убить ворона Северного Владыки? Ха! Более идиотского решения даже трудно представить.

— Ты права, — соглашаюсь с Веслой, но чтобы победа не прошла вообще без приятных бонусов, не разжимая смертельную хватку, быстро подхожу к пустому трону и, пока меня вновь не остановили благоразумные доводы, усаживаюсь на место Северного Владыки.

— … ? — Замечаю ужас в широко распахнувшихся глазах сестры.

Но мне теперь совсем не до её переживаний — непередаваемое чувство всемогущества буквально разрывает сознание. И я теперь не я, как один из обычных смертных, а некая Вселенская сила, способная созидать и разрушать, транслировать свою Волю через времена и пространства, неукротимая и непобедимая...

— Достаточно! — грозный окрик, и меня буквально вышвыривает с трона.

Вмиг обращаюсь из самого Всемогущества в обыкновенного смертного принца Примума. Падение с благословенных Небес на грешную твердь. Как же теперь я понимаю падшего ангела!

А неподалёку стоит сам Северный Властитель, и его глаза полыхают недобрым огнём. Что совсем не к добру — огонь в Северном зале под таким же строгим табу, что и в землях, которые я совсем недавно покинул. Разжимаю пальцы, и птица с хриплым криком падает на вновь опустевший трон. Вот кто бы мог подумать, что смогу на равных сразиться с вороном Северного Властителя и, пускай даже на сиюминутное время, занять трон? Но как бы это всё не вышло теперь неким боком или ещё какой неудобной стороной...

...
Когда оказываемся с Веслой за порогом Северного зала, долго смотрим друг другу в глаза. И во взгляде сестрёнки уже нет того презрительного высокомерия, что, сколько себя помню, постоянно присутствовало в наших нечастых отношениях. Но к добру ли это? Недооценка противником твоих способностей, всегда была неплохой такой форой в сложных хитросплетениях дворцовой игры. Тем более, в игре, где ставка — твоя жизнь.

— Союз? — Весла неожиданно протягивает руку.

Кисть обращена ладошкой вверх, и это недвусмысленный сигнал о том, кто намечен в этом Союзе ведущим.

— Тайный? — уточняю я.

— Несомненно!

На том и расходимся по своим апартаментам.

Пока иду по тёмным коридорам, пытаюсь осмыслить прошедшие события...

— С почином... — Тихий шорох — то ли мышь пробежала за портьерой, то ли гобелен с семейным древом колыхнулся от сквозняка.

Дух-охранитель тут как тут. Невесомо парит над каменным полом. Жаль, не вижу его лица под накинутым капюшоном, и есть ли оно там — тайна покрытая тем самым мраком того самого капюшона.

— Известно что о прочих претендентах?

— Дух-охранитель Гнаута развоплощён, — отвечает тот.

— Ого! — не могу сдержать удивления.

Гнаут? Этот непобедимый монстр о двух ногах? Пускай и ограниченно интеллектуальный. Жалеть, конечно, не буду, но... В нём сил было за троих. Единственный, с кем я откровенно опасался вступать в прямую схватку. Один на один, без вариантов — ни единого шанса. Хотя... Вспомнилась дуэль с вороном Самого... Проклятье! Расстановка сил внутри нашей семьи стремительно менялась, и это требовало отдельного глубокомысленного осмысления.

...

Завтрак проходит в траурной тишине. Хотя... Какой к чёрту траур? Нисколько не сомневаюсь, что сейчас в душах всех сидящих царит самый настоящий праздник Рождества — после выбытия из борьбы Гнаута ставки остальных значительно подросли. Что, правда, несёт в себе и возросшую угрозу лично для меня — вычеркни главного претендента, всё это время оттягивавшего на себя значительную часть усилий на ликвидацию, куда, по вашему, направят взоры прочие мечтатели с ногами забраться на трон Всеотца?

Внимательно наблюдаю за братцами и сестрёнками... Кого теперь поместить на место выбывшего Гнаута?

Весла...