Скрипт для реальности, глава 32⁠⁠

— Маша, кто внутри? — спросил я, посмотрев на девушку.

Она прикрыла глаза на секунду, сосредоточившись.

— Пока не знаю, машины ещё далеко от нас. Просто тёплые пятна.

— Маги есть среди них?

— Нет. — Маша покачала головой. — Ни одного.  Странно.

Действительно странно. По всем прошлым столкновениям, у них в группе всегда был хоть один маг. Хотя бы тот крепыш с металлическими листами.

Маша вдруг вздрогнула, её глаза расширились.

— Стой. Есть один. Очень далеко. Метров триста, не меньше.

— Мощный?

— Очень. Сигнал чёткий, яркий... как маленькое солнце. — Она посмотрела на меня, и я понял, что мы подумали об одном и том же.

Аня. Только у неё параметры зашкаливали за все мыслимые пределы.

— Одной её хватит, — пробормотал я. — Охрана тут просто для антуража.

Внизу хлопнули двери машин. Четыре тёплых пятна, по Машиным словам, быстро двинулись к главному входу. Ещё два остались у машин. Одно из пятен — массивное, медлительное — вошло в здание первым. Второе, стройное и быстрое, последовало за ним.

Маша нахмурилась, её пальцы непроизвольно сжали край подоконника.

— Сергей Леонидович. И... Настя с ним.

Настя? Здесь? Ледяной комок сжался под рёбрами. Что ей нужно в этом борделе в такую ночь? Неужели...

Олег, поднявший Лену на ноги, резко обернулся.

— Обсуждать будем потом. Уходим, пока не поздно.

— Не успеем, — отрезал я, прислушиваясь к Асе. Она в меру своего восприятия проецировала схему здания, подсвечивая красным точки у лестницы. — Охрана уже внизу. На лестничной площадке двое, у выхода ещё двое. Мимо не проскользнуть.

— Прорвёмся! — Олег потянулся к своему жилету, его глаза вспыхнули знакомым яростным блеском. — Четверо — ерунда. Шарахнем и бежим.

— Кто-то обязательно успеет вызвать «терминаторшу», — холодно заявила Маша. — А от неё мы уже не убежим. Нам нужна не скорость, а тишина.

Олег замер, его челюсть напряглась. Он посмотрел на Лену, которая безучастно смотрела в пол, будто не понимая, где находится.

— У тебя же была идея, — обратилась Маша ко мне. — Глушилка для её модулей.

— Есть одна заготовка, — кивнул я, проверяя устройство в кармане куртки. Тяжёлая конструкция из нескольких конденсаторов и одного эмиттера. — Но она однозарядная. Для активации нужна прямая видимость и максимум десять метров. Плюс мы не знаем, подействует ли она на Анины модули, я проверял только на прототипе.

Кира, до сих пор молча наблюдавшая из угла, вдруг тихо кашлянула. Все посмотрели на неё.

— А если... подождать? — её голос был едва слышен. — Он же приехал сюда не на совещание. И она с ним. Они... займутся делом. Охрана тогда или расслабится, или тоже... ну, найдет себе кого-то. Тогда можно попробовать выйти. Тихо. Или... обезвредить поменьше народу.

Олег смотрел на неё, будто впервые видел. В его взгляде мелькнуло уважение.

Я прислушался. С нижнего этажа не доносилось ни звука. Ждать, пока Настя с Сергеем Леонидовичем...

Но другого варианта не было.

— Покажи, о чём они там говорят, — буркнул Олег, не сводя глаз с коридора.

Маша кивнула. В воздухе перед нами дрогнуло и вспыхнуло голографическое окно. Кабинет директора, если это можно было так назвать. Прямо под нами.

Сергей Леонидович стоял посреди комнаты, массивный и неподвижный, как гранитная глыба. Настя — перед ним, чуть склонив голову. Он говорил, резко рубя воздух ладонью. Она не перечила, только изредка кивала. По жестам было ясно — её сейчас песочат по полной программе.

— А звук? — спросил я.

— Звук не передаётся, но я слышу, — ответила Маша, её взгляд был пустым и направленным внутрь. — Он говорит, что она всё упустила. Потеряла контроль над всеми ресурсами. Что теперь он покажет, что бывает за провалы.

Сергей Леонидович закончил тираду и кивнул в сторону широкой кожаной кушетки у стены.  Настя замерла на секунду, потом механически подошла к кушетке, встала на колени, положила грудь на холодную кожу. Задрала юбку, спустила трусы. Всё без единой эмоции на лице, как будто выполняла давно заученную процедуру.

Сергей Леонидович расстегнул ремень.

— Ну что, Олег, — пробормотал я, чувствуя, как в горле встаёт противный ком. — Хочешь перенять опыт? Наглядное пособие.

Олег лишь хмыкнул, но не отвёл глаз от голограммы. Его рука непроизвольно сжала край куртки.

Сергей Леонидович приблизился сзади и резко, грубо притянул её к себе. Настя вздрогнула, на мгновение стиснула зубы, но тут же расслабилась. Мужчина совершал движения методично, без спешки. Деловито, как будто забивал гвоздь.

В голове пронеслись обрывки наших с ней «уроков». Та же поза. Та же холодная эффективность. Ничего необычного — просто Настя и её методы.

Потом Сергей Леонидович привстал, толкнул её вперёд. Она легла на кушетку полностью, лицом вниз. Он навалился сверху всем весом, продолжая насилие, и схватил её грудь руками, сжимая так, что на коже наверняка остались отпечатки.

Тогда на лице Насти, мелькнувшем в голограмме, появилось что-то другое. Не расчетливая отстраненность, а смесь боли и такого ледяного отвращения, что у меня по спине пробежали мурашки.

Вспомнилось, как она тогда, после душа, резко отстранилась от моего объятия сзади. Сказала «не надо». Сухо, без объяснений.

— Ей неприятно, — тихо заявила Маша. — Я вижу по активности мозга. Сильный стресс, болевые импульсы. Это не... добровольная часть программы.

Настя что-то сказала, повернув голову. Сергей Леонидович в ответ лишь глубже вдавил её лицо в кушетку и продолжил движения.

Кира стояла, прижавшись спиной к стене, и смотрела не на голограмму, а куда-то в пространство перед собой. Её пальцы теребили рукав. Когда она заговорила, её голос был таким тихим, что я скорее угадал слова по губам.

— Мы же не можем… просто смотреть. — Она не глядела ни на кого из нас, будто стыдилась даже этой просьбы. — Помогите ей. Пожалуйста.

В её голосе не было ненависти к Насте или расчёта. Только знакомая, тупая боль — та самая, от которой съёживаешься и хочешь провалиться сквозь землю. Боль, которую нельзя просто переждать.

— Если это продолжится в таком режиме, её психика не выдержит, — Маша обернулась ко мне. — Произойдёт надлом. А если мы вмешаемся сейчас... она будет нам обязана. Крайне обязана.

В груди что-то екнуло. Вспомнились её холодные расчёты, её «упражнения», её предательство. Вспомнилось, как она называла меня «активом». Как использовала.

Стоит ли её спасать?

Лена вытянула худую руку и дотронулась до локтя Олега. Он вздрогнул, оторвав взгляд от голограммы.

— Олег... — её голос был беззвучным шёпотом, но в тишине комнаты слова прозвучали отчётливо. — Вытащи и её. Помоги. Как мне помог.

Олег замер. Его лицо исказила гримаса — смесь ненависти, боли и растерянности. Он посмотрел на сестру, потом на изображение в воздухе, где Сергей Леонидович продолжал своё дело.

— Она же нас... — начал он хрипло.

— Ей очень больно. — перебила Лена. —Ты знаешь, каково это.

Я принял решение.

— Маша, помоги Лене собраться. Кира — прикрой их. Потом бегите в кабинет. Олег, со мной. Глушим всех.

Мы рванули по коридору. У лестницы, мелькнули тени. Четверо. Один поднял голову.

Моя «Оса» ударила ему в солнечное сплетение. Охранник сложился пополам. Олег швырнул в центр их группы маленький цилиндр — конденсатор со скриптом «Гроза». Яркая вспышка молний, больше похожая на короткое замыкание в трансформаторе. Все четверо вздрогнули и рухнули на кафель, дёргаясь в конвульсиях. В ушах звенело.

Дверь в кабинет была уже перед нами. Я приложил ладонь к замку, выбирая «нож». Замок хрустнул, и я пнул дверь ногой.

Сергей Леонидович не сразу оторвался от Насти. Он лишь замедлил движения, повернул к нам голову. Лицо было багровым, глаза мутными. Настя под ним лежала неподвижно, только плечи судорожно вздрагивали.

Я выстрелил «Осой» ему в бок, чуть ниже рёбер. Он ахнул, резко выгнулся и прекратил движение. Мужчина скатился с Насти, тяжело опускаясь на колени.

Второй выстрел — в живот. Он скривился, хватая ртом воздух.

— Олег, глуши! — бросил я, подходя к кушетке.

Олег шагнул вперёд. Раздался короткий, сухой треск молнии. Сергей Леонидович рухнул на бок и затих.

Настя не двигалась. Лежала лицом в кушетку, юбка задрана, трусы на бёдрах. Я протянул ей руку.

— Пойдём со мной, если хочешь жить.

Настя медленно, будто кукла на сломанных шарнирах, поднялась с кушетки. Натянула нижнее бельё, поправила юбку. Движения были чёткими, автоматическими, как у робота после перезагрузки. Она даже не взглянула на бесформенное тело Сергея Леонидовича на ковре.

— Ты понимаешь, — начала она безжизненным голосом, застёгивая мятую блузку, — что он тебе этого никогда не простит. Ни тебе, ни твоим друзьям. Это личное оскорбление. Он будет охотиться, пока не сотрёт тебя в порошок.

— При всей твоей сучьей натуре, — ответил я, чувствуя, как усталость накатывает тяжёлой волной, — я не мог просто стоять и смотреть, как тебя насилуют.

Она на секунду замерла, её пальцы застыли на пуговице.

— Сентиментальность, — произнесла она, подходя к вешалке и снимая пальто. — Самый дорогой товар на чёрном рынке. И самый недолговечный.

— Олег, — кивнул я на пальто Сергея Леонидовича, брошенное на спинку кресла. — Возьми для Лены.

Олег, не спуская глаз с Насти, сгрёб одежду.

Мы вышли из кабинета и замерли.

Посередине длинного коридора стояла Аня. На ней был тот же красный тактический комбинезон, рыжие волосы стянуты в два «хвоста». Модули-«ушки» на голове слабо светились сапфировыми огоньками.

Прямо перед ней, на коленях, стояла Маша. Голова была неестественно запрокинута назад — Аня держала её за шею. Лицо Маши было бледным, но спокойным. Она смотрела куда-то в сторону, будто отключившись.

У стены, тоже на коленях, замерли Кира и Лена. Кира смотрела в пол, вся съёжившись. Лена обнимала её за плечи.

Аня медленно повернула голову в нашу сторону. Её голубые глаза, лишённые всякого выражения, скользнули по Насте, по Олегу, остановились на мне.

— Не ждали? — спросила она. — Сдашься сразу или сначала помучаешься?

Надо было отвлечь её от Маши. Одно неловкое движение…

— Твой босс — насильник и негодяй, — начал я, глядя ей прямо в эти ледяные глаза. — Он сейчас лежит в соседней комнате с сотрясением мозга. И если я кивну Олегу, у него будет ещё и остановка сердца. Выбирай, что тебе важнее: живой патрон или наша подруга.

Аня даже бровью не повела.

— Состояние Сергея Леонидовича не является переменной в уравнении, — её голос звучал, как голос навигатора. — Я задержу вашу группу в любом случае.

В груди что-то ёкнуло — не страх, а раздражение на эту выверенную, бесчеловечную логику.

— Для самого сильного мага в городе атаковать беззащитных — позор, — продолжил я, делая шаг вперёд. Настя за моей спиной едва слышно выдохнула. — Это как бить дошкольников. Есть я, есть Олег. Сразись с кем-то, кто может ответить. Или в тебе кроме цифр и приказов вообще ничего нет?

— Моя задача — обезвредить все цели, — парировала она, и её пальцы чуть сжали шею Маши. Та вздрогнула. — Их боевой потенциал не влияет на приоритет.

Ладно. Последний аргумент.

— А знаешь, твои «ушки»… — я медленно потянул руку к карману, где лежало собранное на коленке устройство, — они ведь не только усилители. Это удавка. Контроль. Подавитель. Они тебя держат на коротком поводке.

Аня замерла, всего на долю секунды.

— Даже если это так, — произнесла она наконец, и в её голосе впервые появился отзвук чего-то личного. — Они мне нравятся. Они дают порядок. И я не собираюсь от них отказываться.

Она резко встряхнула Машу.

— Разговор окончен. Все источники энергии — на пол. Сейчас же.

Я медленно, чтобы она видела, сунул руку в карман. Вытащил три конденсатора, обмотанные изолентой вокруг обрезка медной трубки, запаянной с одного конца.

— Это? — спросил я, поворачивая трубку в сторону Ани.

Её глаза сузились, по «ушкам» забегали огоньки.

— Что это?

— Бомба, — солгал я. — Увидимся в аду.

И сделал короткое, резкое движение, будто собираясь швырнуть устройство ей под ноги.

Её тело среагировало раньше сознания. Аня рванулась вперёд, чтобы перехватить «снаряд», отпустив шею Маши.

Сейчас.

Я через интерфейс подал команду на «трубку». Конденсаторы разрядились, выпустив короткий мощный импульс в сторону девушки, создав волну помех на очень специфической частоте.

Эффект был мгновенным.

«Ушки» на голове Ани вспыхнули ослепительно-белым светом и тут же погасли, выпустив струйку едкого дыма. Она застыла на полпути ко мне, её тело выгнулось дугой, будто по нему пропустили электрический разряд. Из горла вырвался звук — не крик, а хриплый, механический визг, как у робота с сорванной шестернёй.

Аня рухнула на колени, схватившись руками за голову. Её пальцы впились в волосы, в кожу у висков. Лицо исказила нечеловеческая гримаса — смесь шока, боли и полной потери ориентации. Девушка билась в агонии, которую теперь причиняло её собственное тело, лишённое контролирующих модулей.

— Бежим! — голос сорвался на крик, но, кажется, ребятам команды были не нужны.

Я подбежал к Маше, схватил её за руку выше локтя.

— Ты в порядке?

— Ещё не умерла, — выдохнула она, кашлянув. Её пальцы вцепились в мою куртку. — Бежим.

Мы рванули по коридору обратно. Кира на ходу выхватила из рук Олега тяжёлое пальто Сергея Леонидовича и накинула на плечи Лене, почти накрыв её с головой. Та не сопротивлялась.

Пост охраны. За стеклянной перегородкой мелькнули два ошалевших лица. Олег, не сбавляя шага, швырнул к ним ещё одну «гранату» — конденсатор со скриптом. Хлопок, треск, голубое свечение. Фигуры за стеклом пропали из виду.

Дверь на улицу была уже рядом. Олег пнул её ногой — она с визгом открылась, впустив внутрь колючий зимний воздух.

На улице — снег по колено, слепящая темнота и холод, обжигающий лёгкие. Бежать по этому снежному месиву было пыткой. Ноги вязли, снег набивался за голенища. Со стороны главного входа уже раздавались крики, но нас, кажется, ещё не видели.

Дыра в заборе. Кира проскользнула первой, ловко пригнувшись. Маша — за ней. Лену Олег почти просунул внутрь, подтолкнув снизу. Я пропустил вперёд Настю — она пролезла молча, не задев края, будто делала это каждый день. Сам нырнул последним. Острый край бетона рванул куртку на плече, пришлось извиваться, чтобы не застрять. Вывалился с другой стороны, запнулся и чуть не улетел в сугроб.

«Буханка» стояла в пятидесяти метрах, припорошенная снегом. Олег рывком открыл дверь, заталкивая внутрь Лену и Киру. Маша и Настя протиснулись на средний ряд. Я ввалился на пассажирское сиденье, хлопнув дверью.

Олег плюхнулся за руль, взялся за ключ, дёрнул. Стартер проворачивался с ленивым, умирающим звуком. «Ррр-ррр-рр…»

— Давай! — вырвалось у меня само собой.

Олег выжал сцепление, снова дёрнул. Тот же звук. Напряжение в салоне стало густым, как кисель. За забором послышался шум.

В третий раз он повернул ключ, одновременно нажав на газ. Двигатель кашлянул, чихнул и наконец завёлся с рёвом, дёргаясь на холостых.

Олег бросил взгляд через плечо, втоптал сцепление и включил первую. Машина дёрнулась и поползла вперёд, колёса пробуксовывая в снегу. Он дал газу, выкрутил руль. «Буханку» развернуло почти на месте, она скользнула задним бортом и с глухим ударом зацепила сосну. Заскрежетало железо. Но мы ехали.

Я обернулся к Маше, сжавшейся на сиденье.

— Где Аня? Видишь её?

Маша прикрыла глаза на секунду, уйдя в сканирование.

— В здании, в том же коридоре. Не двигается.

— Главное, чтобы не рванула вдогонку, — пробормотал я, вглядываясь в темноту за задним стеклом.

— Не рванёт, — уверенно заявила Маша. — Её модули, вероятно, полностью отключены. Я вижу хаотичные всплески поля. У неё шок. Системный сбой.

Олег переключился на вторую, направил машину на просвет между деревьями, к ухабистой грунтовой дороге, ведущей в сторону городских огней.

Мы ехали молча, только рёв мотора и хруст снега под колёсами нарушали гнетущую тишину в салоне.

— Куда? — спросил Олег, не отрывая глаз от дороги.

Я посмотрел на Настю через зеркало заднего вида. Она сидела, уставившись в темноту за окном, её пальцы постоянно поправляли куртку на груди.

— На базу, — сказал я. — Дальше — разберёмся.