Сказка 3⁠⁠

Когда мудрый Самшит Корантах Фируяз Махмуддиль завладел богатствами казненного казначея, влияние его при дворе превзошло все мыслимые пределы. Но там, где растет высокое дерево, всегда гуляет сильный ветер. Новым соперником Самшита стал хитрый старый визирь — Ахмед-паша по прозвищу Лис. Он не пытался подбросить яд, зная, как жестоко поплатился его предшественник, а решил заставить Самшита совершить ошибку на глазах у султана Махмуда Грозного, за которую карали только смертью.

В те дни султану Махмуду прислали в подарок из бескрайних аравийских песков чистокровного белого жеребца по кличке Аль-Бурак. Конь этот был прекрасен, как луна в полнолуние, но обладал диким и необузданным нравом. Ни один конюх не мог к нему подойти — жеребец грыз удила, вставал на дыбы и топтал копытами каждого, кто осмеливался накинуть на него уздечку. Султан Махмуд созвал всех пашей на площадь перед дворцом и громогласно объявил:

— Тот из вас, кто укротит этого зверя и заставит его смирно стоять передо мной, получит в награду провинцию на берегу моря! Но тот, кто дерзнет, но не справится, умалив величие моей свиты, лишится головы на месте!

Паши в страхе пятились назад. И тогда вперед выступил Ахмед-паша Лис. Он низко поклонился и с притворной улыбкой произнес:

— О повелитель Вселенной! Наш любезный Самшит вырос в далеких горах Востока, где мужчины рождаются в седле. Для него укротить этого коня — всё равно что испить глоток воды. Позволь ему явить свое мастерство!

Султан повернул свой грозный взор на Самшита:

— Это правда, Самшит? Ты укротишь коня для своего султана? Или ты трус, недостойный сидеть на Диване?

У всех присутствующих кровь застыла в жилах. Ахмед-паша Лис торжествовал: Самшит никогда в жизни не укрощал диких коней, и теперь бешеный жеребец растопчет его прямо на глазах у двора. Самшит спокойно поклонился султану и ответил:

— О солнце справедливости! Я сделаю это. Но дикий зверь требует почтения. Дай мне одну ночь, чтобы я мог поговорить с душой этого скакуна наедине, а завтра утром я выведу его к твоим стопам.

Султан согласился. Наступила ночь. Ахмед-паша Лис приказал своим слугам тайно следить за конюшней. Однако Самшит снова перехитрил шпионов. Он пробрался к деннику Аль-Бурака без оружия и веревок. Из своего укрытия лазутчики визиря во все глаза подглядывали, как Самшит достал из мешка большую спелую дыню, разрезал ее на куски и начал ласково разговаривать с жеребцом, скармливая ему сладкую мякоть. За ночь конь полностью привык к запаху Самшита и его голосу. Под утро, когда шпионы паши утомились и начали дремать, Самшит совершил главное: он взял старую уздечку, незаметно обмазал все внутренние ремни и удила густым, липким пчелиным медом, смешанным с ароматной мятой, и аккуратно повесил ее на гвоздь у входа.

Утром на дворцовой площади собрался весь Диван. Султан Махмуд восседал на золотом троне, а Ахмед-паша Лис потирал руки, ожидая кровавого зрелища. В загон вывели разъяренного Аль-Бурака. Самшит вышел на середину площади в легком шелковом халате, держа в руках уздечку. По пути он подошел к Ахмед-паше и вежливо произнес:

— Почтенный визирь, ты вчера так хвалил мое мастерство. Окажи мне честь, подержи эту уздечку одну минуту, пока я сниму халат, дабы не запачкать его перед султаном.

Ахмед-паша Лис, не почуяв беды, взял уздечку в руки. Но едва его пальцы коснулись ремней, как он — о ваймеее! — весь измазался в густом и липком меду. Старый визирь брезгливо поморщился, спешно вернул уздечку Самшиту и начал незаметно тереть руки о свои роскошные парчовые одежды, надеясь избавиться от сладости. Он не знал, что весь покрылся невидимым, но мощным ароматом горного меда и мяты.

Самшит взял уздечку, подошел к белому жеребцу и ласково свистнул. Конь, почувствовав знакомый запах ночной дыни и мятного меда, мгновенно затих. Он сам потянулся мордой к уздечке, лижа сладкие удила, и позволил Самшиту без единого усилия застегнуть ремни. На площади раздался вздох изумления!

— О повелитель! — громогласно крикнул Самшит султану. — Конь укрощен! Но посмотри, как велика его преданность твоей короне! Он своим звериным чутьем мгновенно определяет, кто во дворце верен тебе, а кто скрывает в сердце подлость и зависть! Настоящего праведника этот конь готов целовать, но если он почует изменника — он разорвет его в клочья! Хочешь проверить?

Султан, обожавший такие проверки, подался вперед:

— Проверь, Самшит!

Самшит слегка ослабил поводья и шепнул коню на ухо: «Ищи мед, мальчик, ищи сладкое!» Белый жеребец, ведомый сильнейшим запахом меда, дико заржал, повернул голову и уставился прямо на Ахмед-пашу Лиса, от которого за версту пахло сладким сиропом. Конь сорвался с места и с грохотом понесся прямо на старого визиря, оскалив зубы.

Вай-вай-вай! Ваймеее! При виде несущегося на него бешеного скакуна, Ахмед-паша Лис окончательно потерял рассудок от ужаса. Он вспомнил слова Самшита о том, что конь «силой мысли чует изменников», и в его трусливом разуме вспыхнула паническая мысль: «Ваймеее! Этот таджикский шаман заговорил коня! Животное действительно прочитало мои мысли о том, как я хотел погубить Самшита!»

Старый визирь с диким криком рухнул на колени прямо в пыль, закрыл голову руками и завопил на всю площадь:

— Пощади, великий султан! Убери зверя! Я сознаюсь! Я изменник! Это я заставил Самшита выйти к коню, чтобы его убили! Я завидовал его мудрости и хотел занять его место на Диване! Уйми коня!

Самшит легким движением натянул поводья, и Аль-Бурак замер в шаге от головы визиря, разочарованно фыркнув. Султан Махмуд Грозный гневно стукнул кулаком по подлокотнику трона:

— Так вот какая крыса сидела рядом со мной! Стража! Раз Ахмед-паша так боится гнева моего нового коня — заковать его в кандалы, отобрать все его земли на побережье, а самого отправить пожизненно грести на рабские галеры! А саму приморскую провинцию передать нашему мудрому советнику!

Так Самшит Корантах, используя лишь спелую дыню, горшок пчелиного меда и трусливую совесть своего врага, не только укротил царского скакуна, но и избавился от опасного министра, став единоличным хозяином султанского доверия.