Системный сбой. Том 1⁠⁠

Глава 7

Ну что ж, собаки мутировали, насколько я могу по ним судить. Стали крупнее, злее, и шерсть какая-то странная — местами пробивается что-то похожее на хитиновые пластины. Скоро они начнут обзаводиться уникальными способностями: кто-то получит шипы, кто-то кислотную слюну, кто-то ускоренную регенерацию. Я помню первые этапы, и пока есть возможность на них охотиться, надо на них охотиться.

С монстров могут выпадать камни с навыками. Кристаллы с умениями, которые можно выучить или продать. Пусть я вряд ли смогу их использовать, но они могут стать неплохой валютой на будущее. Как и камни с опытом, которые уже потихоньку начинают менять на еду и снаряжение в поселениях.

Мой разум стал чуть яснее благодаря тому, что часть дебаффов преобразилась. Селективное восприятие работало как-то иначе, чем я ожидал: я не стал видеть больше, я стал видеть чётче. Фокус. Концентрация. Но физические ограничения никуда не делись — Слабость всё ещё делала каждый удар вялым, Медлительность заставляла опаздывать на полсекунды, а Тугодумие продолжало ворочать мысли, словно мельничные жернова сырой глиной.

Пусть я постоянно что-то решал, думал, боролся с этим — чего-то всё ещё не хватало. Будто пазл сложился не до конца, и одна деталь где-то завалилась под диван.

Пока эти мысли роились в голове, я готовился к встрече с псами.

Подвал, слава богу, оказался кладезем полезного хлама. Работал я быстро, не отвлекаясь — Селективное восприятие выхватывало лишь необходимое, отметая мусор.

Нашёл моток старой проволоки. Толстую, ржавую, но крепкую. Сплёл несколько петель—удавок, которые можно было набросить на шею.

Из кусков арматуры и обрезков труб смастерил нечто вроде «колотушек»: груз на верёвке, который при натяжении срывался с крепления и бил по площади. К каждому такому грузу примотал одно из самодельных копий — остриём вниз, чтобы не просто ударило, а пронзило.

В углу обнаружил старую рыболовную сеть. Гнилую, но кое-где узлы ещё держались. Привязал к ней десяток крючков, выдранных из пружин старого матраса. Расстелил сеть на полу, присыпал пылью и мусором.

Два потных, грязных, утомительных часа работы. Но теперь я был готов.

Жаль, что так долго, но ничего не поделаешь — не в той я форме, чтобы в открытую с пятью тварями драться.

Я сжал рукояти кинжалов, подошёл к забаррикадированной двери и вздохнул, прикрыв глаза.

Новое восприятие работало странно. Я уже не слышал — я улавливал. Не видел — я замечал. Мог сосредоточиться на чём-то одном, отсекая всё лишнее, или, напротив, сканировал пространство в поисках едва заметных изменений.

Сейчас я прислушивался.

Тяжёлое дыхание за дверью. Скрежет когтей по бетону. Тихий вой где-то вдали.

Я снял засов и рывком распахнул дверь.

Вечерний воздух ворвался в подвал, принося с собой смрад псины, гнили и чего-то тошнотворного. Я сделал несколько шагов назад, чуть не споткнувшись о какой-то мусор, но удержал равновесие.

Псы ворвались внутрь. Первые двое прыгнули, целясь мне в горло. И напоролись на ловушку.

Шипы, примотанные к грузу, сработали идеально. Одну тварь пригвоздило к полу — копье вошло под лопатку и пробило насквозь. Вторая, та, что была чуть проворней, увернулась в последний момент, отделавшись глубокими царапинами на боку, и злобно зарычала, глядя на меня.

Двое в сетке. Двое на подходе. И одна раненная, но еще опасная. Всего пятеро пёсиков.

— Ну что, готовы поиграть, пёсики? — я взмахнул кинжалами, скрестив их перед собой, и встал рядом с растянутой сетью.

Псы замерли. Принюхались. Переглянулись — я готов поклясться, они реально переглянулись, координируя действия. Затем начали расходиться, обходя меня с двух сторон.

Умнеют, твари.

— Молодцы, хорошие пёсики, — улыбка расплылась на моём лице, когда я рванул верёвку, лежавшую у ног.

Механизм сработал. Тяжёлый груз с копьями рухнул, но не на тех, на кого я целил. Сеть, растянутая под ногами двоих, взметнулась вверх, сбивая их с лап. Крючки впились в шкуру, в мясо, в глаза. Псы заверещали, забились, запутываясь ещё сильнее.

Двое в ловушке. Трое на свободе.

Я ринулся на ближайшего.

Удар кинжалом — пёс увернулся, его челюсти клацнули в сантиметре от моего предплечья. Я отпрыгнул, но Медлительность сделала прыжок коротким, и когти второй твари полоснули по ноге.

Растеклось тепло и появилась боль. Знакомая такая боль, уже почти родная.

Я зарычал, разворачиваясь. Тот пёс, который был ранен вначале, хотел напасть со спины, но Селективное восприятие уловило изменение давления воздуха, едва слышимый шелест. Я сместился вбок, и его прыжок ушёл в пустоту.

Удар. Ещё удар. Кинжал вошёл в шею, но неглубоко — пёс дёрнулся, вырвался, оставив на лезвии клочок шерсти и крови.

Еще трое. Я и три твари в тесноте подвального пространства.

Первый, самый крупный, прыгнул снова. Я ушёл вниз, подсекая его задние лапы — приём, отточенный сотнями тысяч схваток. Он рухнул, и я, не давая подняться, вогнал кинжал ему под ребро, туда, где сердце. Тёплая кровь хлынула на руку, пёс дёрнулся и затих.

Но в этот момент второй вцепился мне в плечо.

Боль — дикая, заставляющая биться в агонии. Я закричал — от злости. Свободной рукой схватил его за загривок, другой, с кинжалом, начал бить куда попало. В бок, в шею, в голову. Пёс визжал, но не отпускал, его челюсти смыкались всё сильнее.

Тогда я воткнул кинжал ему в глаз.

Хруст. Визг. Хватка ослабла.

Я отбросил тушу в сторону и тут же покатился по полу, уходя от атаки третьего. Тот пролетел надо мной, врезался в стену, но быстро развернулся.

Мы смотрели друг на друга. Я — тяжело дыша, с окровавленными плечом и ногой. Он — скаля пасть, с капающей с клыков слюной.

Время не ждало. Раненый пёс из первой ловушки уже начинал выбираться из-под груды копий. Я рванулся вперёд. Пёс прыгнул и мы столкнулись.

Челюсти зверя сомкнулись на моём предплечье — левом, том самом, которое уже было покусано. Я шипел от боли, но не останавливался. Правой рукой, сжимая кинжал, я обхватил его голову и полоснул по горлу.

Теплая кровь заливала руку. Пёс захрипел, обмяк, но челюстей не разжал — видимо, их свело судорогой. Пришлось разжимать их пальцами, отдирая клыки от собственной плоти.

Четвертый уже почти освободился. Я подхватил с пола тяжелое копьё и, не целясь, метнул. Попал в спину, под ребра. Пёс взвизгнул, дернулся и затих.

Тишину разрезали только моё хриплое, свистящее дыхание и капли крови на бетонный пол.

Я взглянул в статус.

Здоровье: 21/50.

Неплохо подрался. Почти половина осталась. Кровь капала с плеча, с ноги, с разодранного предплечья. Но я был жив. А псы — мертвы.

Благодаря Селективному восприятию, я вовремя отреагировал на атаку со спины, успел уйти от прыжка, заметить, как шевелился тот, в ловушке. Это радовало.

Я подобрал камни опыта со всех тварей. Добил раненых, лишь бы не мучились. Со зверей по сотне опыта, с вожака сто пятьдесят. Всего набрал пятьсот пятьдесят.

Опыт: 1 278.

— Эх, зараза, кровь капает, — пробормотал я, зажимая рану на бедре.

Вытащил самодельные бинты, которые Арина заставила взять «на всякий случай». Обработал раны как мог, крепко перевязал. Теперь нужно снова приготовить ужин из тварей, если хочу вылечиться быстрее. Поглощение, конечно, помогает, но не мгновенно.

— Какое же это слабое тело, — я устало уселся прямо на пол, глядя на остывающие туши. — Как же оно меня раздражает...

Посидел минуту, уставившись в одну точку. Потом вздохнул.

— Ну что, будем вас кушать? Или сначала оружие подберём? Согласен, оставлять его нельзя. Меня же смотрит кто-то? Надеюсь на это, ради вас стараюсь, козлы...

Копья, хоть и самодельные, всё ещё остаются копьями. Я поднялся, когда дыхание чуть выровнялось, и собрал свои шесть копий. Два сломались, но остальные целы. Завтра починю.

В логах и статусе никаких новых уведомлений о прорыве не было. Я решил не отвлекаться — пусть сами приходят, если нужно.

Час ушел на то, чтобы собрать костер, разделать одну тушу и начать готовить мясо в котелке. Еще через час оно было готово.

После ужина я решил сделать короткий отдых — дать мышцам восстановиться и подумать над дальнейшим планом.

Благодаря Поглощению, я теперь не только не мучаюсь болями в животе, но и насыщаюсь как-то иначе. Нет, не быстрее. Просто еда в желудке будто дает больше энергии и питательных веществ. Каждый кусок усваивается почти полностью, питая тело и ускоряя регенерацию.

В будущем у высокоуровневых игроков появляются навыки, позволяющие обходиться без еды годами. А у меня же как будто комплекс таких способностей, только скрытый за недостатками. Интересно, что будет, когда я сниму все девять Печатей?

Я задумчиво прокрутил список навыков. Интуиция, Прокрастинация, Поглощение, Селективное восприятие. Все выглядят серыми камнями или безжизненной глиной. Значки рубленые, бесформенные, лишённые структуры. Только Бесперспективность выделяется формой чёрного квадрата. И пульсирует. Совсем чуть-чуть, еле заметно, но пульсирует.

Странно. Раньше я этого не замечал. Наверное, сказывается действие Селективного восприятия: теперь начинаешь видеть мелочи, ранее упускаемые из виду.

— Ладно, Дима, хватит валяться, — громко произнес я, похлопывая себя по коленям. — Надо идти и заняться делами. Сами собой они…

Я только начал подниматься, как воздух в десяти метрах от меня заискрился.

Из радужной пыльцы, переливаясь всеми цветами, каких нет в природе, появилась она.

Зильфарийка.

Крылатая сука.

Я встал во весь рост, поправил кинжалы за поясом, скрестил руки на груди, сместив центр тяжести на одну ногу. Старая стойка — и безобидно выглядит, и в любой момент можно атаковать или защититься.

Она сморщила свой идеальный носик — запахи подвала явно не входили в её парфюмерные предпочтения. Начала водить перед собой руками, открывая какие-то окна интерфейса, листая невидимые страницы. Вероятно, настраивала трансляцию. Похихикала над какими-то комментариями спонсоров, томно поправила волосы.

Затем обратила внимание на меня.

— Что ж, а ты полон загадок, инвалид, — она подплыла по воздуху ближе, глядя на меня с интересом, каким обычно рассматривают живучую мышь в лаборатории. — Несколько спонсоров заинтересовались тобой. Ты должен гордиться этим.

Я молча смотрел на неё. В целом, я добился, чего хотел. Она один из стримеров, так почему бы не привлечь именно её? С донатов прокачаюсь, а если начнет мне доверять, позволит заглянуть в закрытый чат, и узнать имя хотя бы одного спонсора. Я выбрал тебя, сука ты крылатая.

— Хи-хи, ты выглядишь напряжённым, — она провела изящной рукой по своему животу, мягко коснулась груди, обводя идеальные формы. — Хочешь, сделаю тебе массаж?..
Но ты должен заслужить это право.

Голос медовый, текучий, обволакивающий. Я чувствовал, как её навыки давят на сознание, пытаясь расслабить, усыпить бдительность, заставить желать её.

Я позволил себе расслабить лицо, изобразил заинтересованность. Пусть думает, что её чары действуют.

Она вернулась к высокомерному тону — видимо, спонсоры наблюдали, а перед ними надо было держать марку:

— Корпорация Этельгард спонсирует задание для тебя, червяк. Тебе предстоит отправиться в район ДК Эльмаша и добыть все кристаллы из активности, какие там найдутся. Это одиночное задание, тебе нельзя брать никого себе в помощь. Ясно тебе, идиот? Один должен проходить.

Возникла неудобная пауза. Она ждала моей реакции. Хрен тебе, я не играю по твоим личным правилам.

— Ты вообще слышишь меня? — раздраженно добавила она. — Ты понимаешь меня?

Все это время я неотрывно следил за ней: за каждым движением, за каждым взмахом крыльев, за каждой переменой мимики. Внутри меня почти скрежетали зубы, но лицо оставалось спокойным.

Чёртовы спонсоры! Чёртовы стримеры этой проклятой игры!

— Я слышу тебя, зильфарийка, — ответил я ровно, без эмоций. — Сколько у меня времени и какой штраф за отказ?

Она улыбнулась той самой улыбкой, которой в первый день усмиряла дрожь в руках победителей. Я чувствовал, как её навыки соблазнения давят сильнее, пытаясь пробить мою защиту.

— Сутки на выполнение. Награда — пять тысяч опыта и свободная от монстров седьмая ночь в вашем жалком поселении, — промурлыкала она. — Пока ты спал на площади, вообще-то, я рассказывала, что на седьмую ночь все поселения подвергнутся атаке монстров. Наступит так называемая Судная ночь. А если ты не сможешь или откажешься…

Она лукаво посмотрела на меня, усиливая давление. Я сделал вид, будто любуюсь её лицом — рассматривал губы, глаза, изгиб бровей. От этого она улыбнулась чуть шире, довольная, и слишком самодовольная.

— В случае провала или отказа все жители вашего поселения получат случайный штраф во время Судной ночи, а количество монстров увеличится вдвое, — закончила она.

Во мне всё кипело. Я старался изображать возбуждённый взгляд, пока представлял, как её шея отделяется от тела, а безвольное тело падает на грязную землю этого подвала. Как крылья ломаются, как глаза застывают, как идеальное лицо заливает кровь.

Я прикрыл глаза, вздохнул.

— Выбора у меня нет, — сказал я, открывая глаза и встречая её взгляд. — Я согласен.

Она довольно кивнула, уже собираясь исчезнуть.

— Что это за кристаллы? — спросил я. — И куда мне их нужно доставить?

— Ты получишь уведомление.

К вечеру я добрался до нужного места. Когда-то здесь бурлила жизнь: бабушки с авоськами, подростки на скейтах, мужики с пакетами из «Магнита». Теперь посреди асфальта, разрывая его словно опухоль, громоздилась огромная каменная пещера. И чёрный провал входа, откуда тянуло холодом и гнилью.

Вход охраняли мертвецы.

Их было около двадцать, не меньше. Бродили туда-сюда бесцельно, сталкивались, расходились, снова сходились. Механически, бездумно, но смертельно опасно для всякого, кто попробует пройти мимо.

По словам зильфарийки, кристаллы находились на самом нижнем уровне. Значит, надо пройти через всю эту толпу, потом через внутренние залы, потом ещё глубже.

Я помнил еще кое-что: мертвецы могут восстать, если не упокоить их правильно. Просто убить их может быть недостаточно. Через час, через день, но они поднимутся снова и станут злее, чем раньше.

Проблема в том, что я не должен знать правильный способ. Моя легенда — обычный инвалид-игрок, выживающий как может. Откуда мне знать про средоточия их силы? Придется придумать что-нибудь, чтобы нужный метод нашелся случайно.

Отрубить голову? Проткнуть мозг? Сердце? Все это действует лишь в кино. Те двое вон идут без голов и отлично себя чувствуют. У парня слева сквозная рана в сердце — и ничего, идет себе спокойно, добычу высматривает.

У каждого зомби есть особое место-средоточие. Чакра, ядро, точка — называйте как хотите. Находится оно в районе живота, чуть ниже пупка. Однако повредить его возможно только серебром или особыми сплавами, нейтрализующими некротическую энергию. Ни того, ни другого у меня сейчас нет.

Можно сжечь. Огонь — универсальное средство. Но от сгоревших зомби остаются призраки. Их средоточие там же в животе. Только так они будут бесплотны, и добраться до ядра станет гораздо сложнее.

— И как быть? — прошептал я, переводя взгляд с одной твари на другую. — Думай, голова, шапку куплю.

Я перебежал от одной машины к другой и затаился, наблюдая. Небо начинало окрашиваться вечерними красками — оранжевым, розовым, фиолетовым. Времени оставалось немного, но дождаться утра вряд ли позволят. Да и ночью активность только усилится.

Селективное восприятие работало на полную. Я сканировал стоянку, и глаза автоматически выхватывали подходящие автомобили. Вон та старая «Волга» — её бензобак наверняка полон, владелец не успел слить топливо. Вон тот джип — у него можно извлечь аккумулятор, пригодятся электролит и клеммы. Вон микроавтобус — вероятно, внутри найдутся инструменты.

Интуиция подсказывала: в этих машинах я могу найти что-то полезное. Это было новое и необычное ощущение. Раньше все мои навыки были боевыми. Я должен был выживать в прямом столкновении, а не придумывать ловушки и планы. Теперь всё иначе.

Мысли приходилось буквально проталкивать силой. Тугодумие отчаянно сопротивлялось, мозг ворочался, словно несмазанный механизм, отказываясь доходить до простейших вещей. Но опыт оказался сильнее. Я буквально сам себе объяснял, что и как нужно делать, проговаривая вслух, чтобы не забыть:

— Бензин… поджечь… заставить их пройти через огонь… чем бы приманить?..

Я осмотрел несколько машин. Те, что оказались открытыми, — их владельцев уже перенесли на другие площадки, к другим стримерам. В багажниках нашласяя парочка канистр. Одна была пуста, вторая — почти полна. Я слил топливо из первой в собственную канистру, после чего добавил туда содержимое второй.

Пока возился, неподалёку проявился слабый силуэт. Видимо, какой-то очередной Стример.

Странной расы, больше похожий на плюшевого мишку, чем на живое существо. Коричневый, мохнатый, с круглыми ушами и блестящими глазами-пуговками. Появился лишь затем, чтобы приветственно помахать лапой и указать на окно трансляции, парящее в воздухе.

Ага! Ясно. Значит, за мной наблюдают. А среди спонсоров уже делают ставки. Как долго продержится калека? Успеет добраться до самого низа? Или издохнет прямо здесь, на первом уровне, оставив зрителей разочарованными?

На задворках сознания вдруг блеснула важная мысль. Но никак не удавалось ухватить — выскальзывала, словно рыбина в мутной воде.

О чём же я подумал? Чего я забыл?

Тут сработало Селективное восприятие. Из разрозненного хаоса оно выцепило нужную мысль и подтолкнуло её ближе.

Стримеры... контракты.

Я мог бы заставить стримера поработать на меня. Нет, не плюшевую игрушку, конечно, а зильфарийку. Заключив с ней контракт на эксклюзивное сотрудничество, мы будем обмениваться сообщениями, и я стану получать задания напрямую от спонсоров — чаще, регулярнее, с предсказуемыми наградами. И смогу выудить из нее нужную информацию.

Хм... Идея неплоха, пусть и рискованна.

Зильфарийцы контракты заключают редко — обязательства перед низшими расами их тяготят. Однако, если моя польза будет очевидной, если спонсоры проявят интерес...

Но вот так запросто она не согласится. Придётся подумать. Придумать нечто такое, что вынудит её пойти на сделку.

Но сначала — ловушка.

Я поднялся, перекинул канистру через плечо, проверил кинжалы. Надо найти ещё тряпок, чтобы сделать фитили, и…

Споткнулся о проволоку на земле.

Нога поехала, канистра звякнула, и я неуклюже рухнул на асфальт, больно ударив колено. Тряпки, что успел собрать, разлетелись в стороны.

Мертвецы у входа в пещеру разом повернули головы. Десятки мёртвых глаз уставились на меня.

— Вот же дерьмо, — выдохнул я, замерши с канистрой в одной руке и тряпкой в другой. — Почему именно сейчас?

И мертвецы двинулись в мою сторону.

Медленно, неуклюже, переваливаясь, словно заводные игрушки с севшими батарейками. Но неумолимо.

Неуклюжесть и Слабость решили сыграть дуэт против меня? Прекрасно. Просто замечательно.

Я вскочил, попытался бежать — и вновь рухнул, порезав руку обо что-то острое.

— Да твою ж мать! — вырвалось у меня.

Спешить не стоит. Раньше мои движения были куда точнее. Опыт есть, тело просто дурное. Спокойнее, Дима. Давай... Поднялся. Отряхнулся. Огляделся.

Монстры далеко. Часть пойдёт за мной, остальные останутся у входа. Призраков пока не видно, но они наверняка вылезут ночью.

— Эй, парень!

Голос — женский, приятный, с лёгкой хрипотцой — раздался откуда-то сверху.

Я поднял взгляд.

Из окна пятиэтажки, стоящей прямо у парковки, выглядывала девушка. Огненная копна рыжих волос выбивалась из небрежного пучка, огромные зелёные глаза смотрели на меня с любопытством и тревогой. Лицо усыпано веснушками, словно звёзды.

— Чё смотришь? — крикнула она. — Иди сюда скорей! В падик дверь открыта, залетай к нам! Тут безопасно!

Она положила на подоконник укороченную СВД, переделанную из старого доброго калаша. Самоделка, но выглядит внушительно.

Я глянул на дверь подъезда. Затем на тварей, медленно, но верно приближавшихся. Опять на девушку, которая уже прицелилась в первого зомби.

— А у тебя патронов хватит? — крикнул я. — Их там много!

— Ты не разговаривай, а заходи внутрь, умник! — огрызнулась она. — Быстрее!

Я рванул к подъезду. Дверь и правда была открыта, закрывали её не до конца. Я влетел внутрь, захлопнул за собой, на всякий случай задвинув валявшимся рядом ломиком.

Поднялся на четвёртый этаж. Дверь в квартиру распахнулась, и на пороге возник высокий, лысоватый, но крепкий — чувствовалась старая закалка. Удивительно пышные белые усы топорщились, придавая лицу выражение вечного недовольства. Одет в треники и растянутую майку, но держался так, словно на нём военная форма.

— Эх, Софа-Софа, молодая поросль… — проворчал он, оглядывая меня с ног до головы. — Ну что, парень? Кто таков? Откель будешь?

Голос сильный, с хрипотцой. Наверняка из тех, кто всю жизнь прожил не за чужой счёт. Рабочий, может, военный, может, просто старый лось, который привык отвечать за свои слова.

— Я… хм, — я перевёл дух. — Моё имя Дмитрий, добрый человек. Хотел проверить одну активность, да вот как-то не повезло. Вы здесь вдвоём устроились?

— Активность нашу? — старик прищурился. — Мы опыт набиваем на мертвяках, Дима. Софочка, ты видела, кого позвала-то, нет? У него рожа подозрительная какая-то.

Он крикнул это, обернувшись внутрь квартиры, но глаз с меня не сводил.

Я встал в свою стойку — скрестил руки, перенес вес на одну ногу. Без агрессии, но готов ко всему.

Старик заметил. Его взгляд стал еще подозрительнее.

— Видал я таких, как ты, — процедил он. — Бандит небось какой? Чаво один-то шляешься?

— Нет, я не бандит, — ответил я спокойно. — Но убивать приходилось. Вам тоже, — я кивнул на нож у него на поясе и винтовку, что маячила в комнате. — В первый день нам всем пришлось это делать. Не так ли, старик?

Он злобно уставился на меня. Белки покраснели, лицо налилось краской. Я смотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляд. Пусть видит, что я не боюсь.

Он проворчал что-то в усы, снова окинул взглядом мою позу. Что-то в его взгляде изменилось — возможно, узнал знакомую военную стойку.

Из комнаты раздались редкие и точные выстрелы. Потом послышались шаги, и в коридоре появилась девушка.

Теперь я разглядел её внимательнее. Вид её был напряжённым, но очень милым и обаятельным благодаря волосам и веснушкам. Она была одета в потертые джинсы и растянутую кофту с оленями. В руках держала самодельную винтовку.

— Ох, деда, ты чего меня звал? — начала она и осеклась, увидев меня в упор. — Ой... хм.

Она оглядела меня. Задержала взгляд на канистре, на кинжалах, на моем лице.

— Ну и взгляд у тебя, — сказала она, пытаясь скрыть испуг за бравадой. — Учти, у меня ружье.

Я поставил канистру на пол и поднял руки на уровне груди.

— Я вас не трону, — сказал я размеренно, чуть замедленно, не сводя взгляда с деда. — Если есть навыки, можете прочитать мой статус. Я угрозы не представляю.

Девушка подошла к деду и взяла его за руку. В ее глазах читалось недоверие, но что-то еще. Что-то, что заставило ее отступить в сторону и жестом пригласить меня войти.

Я подхватил канистру и шагнул в квартиру.

— Софочка, ты пойди еще постреляй, — сказал старик, не глядя на внучку. — Я с этим потолкую.

— Хорошо, дедушка, — она бросила на меня колючий взгляд и ушла в комнату к окну.

Я прислушался к себе. Интуиция молчала. Никаких сигналов опасности, никакого чувства угрозы. Только странное, сосущее ощущение в груди — будто выживание именно этих двоих обязательно в ближайшие недели.

Почему? Я не знал их раньше. В прошлой жизни они либо погибли в первые дни, либо ушли куда‑то, где я их не встретил. Но сейчас… Сейчас я чувствовал, что они важны.

— Пошли на кухню, — буркнул старик, разворачиваясь.

Я прошел за ним. Со стороны комнаты снова начали раздаваться выстрелы — Софа работала по мертвякам, не давая им подойти близко.

На кухне было тесно, но чисто. Стол, два табурета, старая газовая плита. На подоконнике несколько банок с консервами и фляга с водой.

— Да поставь ты её, — старик кивнул на канистру, которую я всё ещё держал в руке. — На кой ляд она тебе? По дорогам не покатаешься, машина не проедет.

Я поставил канистру у ног, сел на табурет. Дед сел напротив, положил руки на колени — очень похожая стойка, кстати. И готовность к чему угодно.

Я ткнул ногой канистру и усмехнулся:

— Хотел сжечь их всех. А то навалятся толпой, и поминай как звали.

Старик усмехнулся в ответ. Усмешка получилась кривая, но одобрительная.

— Бензин, значит, — он покачал головой. — А если вылезут призраки?

— Придётся что-нибудь придумать насчёт и их тоже.

Он посмотрел на меня внимательнее, дольше, пристальнее.

— Ты говоришь, как старик, — сказал он наконец. — Не по возрасту взгляд. Кто ты такой, Дима?

Продолжение следует!) (Книга совершенно бесплатна) - https://author.today/work/524934