Шестнадцатая, семнадцатая и восемнадцатая главы книги "пролетая над гнездом психушки"⁠⁠

В продолжение поста

https://pikabu.ru/story/trinadtsataya_chetyirnadtsaya_i_pyat... Очередные главы книги психа из ФСБ.

Часть 16. Ад. Начало

Новогоднее настроение

Выдержка из медицинской документации:

«30.12.2018г - 03.01.2019г

За прошедшие выходные со слов мед. персонала напряжен, раздражителен, недоволен режимом отделения. Многоречив. Ночной сон с частыми пробуждениями, ранними пробуждениями».

Как проходит новый год в психушке? Ответ прост – никак. Абсолютно никак. Такой же серый скучный, насыщенный препаратами день, полный отчаяния и пустых попыток что-то предпринять. О том, что сегодня ночью придет 2019-й – ни слова, ни намека. Продолжаем жить по распорядку, принимаем лекарства, питаемся, лежим на кроватях. Время бесконечно. Я пытался начать читать книгу из местной библиотеки, но лечение лишило меня на тот момент возможности фокусировать взгляд на тексте, строки плавали, буквы убегали от взгляда, и читать приходилось примерно так же, как смотреть кино при сильных помехах аналогового сигнала. Я бросил чтение, не дойдя до конца первой страницы.

Дни были похожи один на другой – серое месиво из тревоги, чувства отсутствия свободы и человеческих прав, невозможности влиять на свою судьбу и обстановку вокруг. Находясь в этом состоянии, начинаешь волей-неволей ощущать, что в голову прокрадываются странные, не свойственные тебе в обычной жизни мысли. Плюс реальные психи вокруг не дают расслабиться, что тоже давит на психику здорового человека. Сойти с ума даже просто находясь в таких условиях проще простого. И чем дольше ты там, тем меньше контролируешь свой разум. А теперь вспомним, что я все это время получаю препараты, которые подавляют мозговую активность, вызывают обрыв мыслительных цепочек, лишают возможности рассуждать. Вот в таком состоянии я и встретил 2019 год. Мать приезжала ко мне каждый день, но все, что она могла сделать – это передать мне немного домашней еды, добрую часть из которой рассовывали по карманам медработники. Я начинал понимать, что лишиться рассудка не так уж сложно.

Часть 17. Ад. Завязка

Под покровом галоперидола

Выдержка из медицинской документации:

«04.01.2019г

Остается напряженным. Считает, что имеет более высокий статус в сравнении с другими пациентами и «не достоин находиться в данном стационаре». Убежден, что нарушаются его права. Считает, что «ситуация госпитализации устроена его коллегами, с которыми был конфликт». В беседе легко перескакивает с темы на тему. Отвечает не всегда по сути вопроса. При этом держится высокомерно, без дистанции. Сидит, развалившись на стуле. Планирует отказываться от лечения и госпитализации. Сообщил, что будет обсуждать это со своим отцом как с авторитетным для него человеком. Общее соматическое состояние удовлетворительное. Гемодинамика стабильная. Аппетит достаточный. Ночами спит. Назначения прежние.

- усиленное наблюдение»

Проходил день за днем, а освобождение из этого плена так и не приближалось. То были самые долгие новогодние праздники в моей жизни. Дни тянулись ужасно медленно. Врачи все были на выходных, и мои сутки медленно ползли мимо без смысла. Я старался все время лежать на кровати, ибо других занятий не было. Но спать больше 10-12 часов в сутки не мог, и приходилось тупо глядеть в потолок и пытаться заставить себя думать о чем-нибудь. К тому моменту доза препаратов в моем организме превысила критический порог и стала медленно, но верно, превращать меня в живой овощ.

Вспомните, что происходит в вашей голове, когда вы думаете. Какой-то внутренний голос рассказывает вам ваши мысли, и этот диалог долог и содержателен. Вы вспоминаете себя, переосмысляете свой опыт, оцениваете и мысленно решаете проблемы, мечтаете, желаете чего-то. Всего этого меня лишили. Мой внутренний голос пытался со мной заговорить, но после пары слов получал удар прикладом в зубы и надолго замолкал. И это было далеко не приятное безмолвие, которого йоги так старательно пытаются достичь медитациями. Это было тяжелое молчание изуродованного военнопленного, корчащегося на кафельном холодном полу без зубов и остатков каких-либо человеческих черт, прекрасно осознающего, что из плена уже не выберется и смерть будет для него подарком.

А внешне я был все тем же молодым парнем, офицером ФСБ, закончившим ведомственный вуз и строившим большие планы на жизнь. Только мимика изменилась: исчезла улыбка краешков глаз, пропала выразительность взгляда, ушла в небытие манера обстоятельно и аргументированно вести диалог. Я мог вымолвить лишь короткие фразы из самых простых слов, произнести которые также было трудно, ибо речевой аппарат также пострадал от инъекций. Итого, у меня пропала и способность составлять сложные фразы, и способность их произносить. Я лежал на кровати и наблюдал течение времени.

Часть 18. Ад. Кульминация

Последние остатки здравомыслия

Выдержка из медицинской документации:

«05 - 08.01.2019г

За прошедшие выходные дни держался обособленно, с пациентами старается не общаться. С персоналом высокомерен. Большее время провел в палате. В конфликтных ситуациях не замечен. Ночами спит, характерны ранние пробуждения около 5 утра. Лечение получает».

Все так и есть. Даже в тяжелом состоянии, в которое меня принудительно поместили, я все равно осознанно не позволял себе раскрывать подробности о своей работе, хотя вопросы сыпались на меня постоянно, что от пациентов, что от медперсонала. Всем было крайне интересно узнать что-нибудь об органах госбезопасности: где и кем я работаю, какими возможностями обладает наша структура в целом, есть ли пути противодействия ФСБ, как понять, что находишься под пристальным контролем спецслужб. Эти вопросы задавались с завидной регулярностью разными людьми, но я был непреклонен: фразы «Это закрытая информация» или «Я не знаю» - были моими типичными ответами. На крайний случай давал ответ «Может быть».

Дни все так же тянулись, препараты кололись, пища употреблялась, мать приезжала по вечерам и из последних сил старалась меня увидеть и помочь хоть чем-то. До меня доходила лишь малая доля ее несчастных передачек.

А теперь я расскажу о «сигаретном рабстве» в психиатрии. Как вы думаете, кто обладает неограниченной властью над людьми в наше время? Высокопоставленные священники? Президенты держав? Криминальные лидеры? Главные военачальники? Нет, этим людям даже и не снилось то, что может себе позволить обычный санитар психбольницы. Этот «человек», в меру своей испорченности, может удовлетворить свою подлую жажду власти над беззащитными пациентами в любой мере.

Плохое настроение – можешь устроить случайному пациенту принудительную инъекцию расслабляющего мышцы препарата и наблюдать, как он безвольным телом валяется на носилках. Конфликт с начальством – можешь сорваться на любом на твой выбор пациенте и высказать в его адрес кучу дерьма, разлагающего тебя изнутри. Нравится управлять – устрой психам обыск в связи с надуманным предлогом поиска украденного у тебя телефона. Кто-то посмел тебе возразить – свяжи его ремнями и закрепи на кровати, наслаждайся зрелищем того, как он дрыгается в бессильных попытках почесаться в зудящем месте. Можешь даже построить всех психов в коридоре и накричать на них – все карты в твоих руках, ведь психи – люди особого рода. Они хоть всё (или не всё) понимают – но не отвечают. Их статус – юридически недееспособные люди, они просто не могут пожаловаться. Некоторые заключены в стенах больницы до конца жизни, и они уж точно никогда не смогут себя защитить. Подавляй и властвуй – вот девиз типичного сотрудника психбольницы. Хороших адекватных людей среди них единицы. Таковы, наверное, профессиональные деформации от работы с больными, но не суть.

Вернемся к «сигаретному рабству». Представь, что ты куришь. И тебя внезапно положили в психушку, как меня. У твоего организма объективная никотиновая зависимость, и закрыть ее ничем, кроме сигарет, нельзя. И ты очень и очень хочешь курить. В соответствии с законодательством, страна выделяет каждому курящему пациенту норму до 5 сигарет в сутки. Но это на бумаге. А на деле все эти сигареты присваивает себе медперсонал, а затем, с использованием твоей неконтролируемой тяги к никотину, заставляет выполнять любую грязную работу. Иногда от лени, иногда из тяги к власти. И беззащитные психи вынуждены за одну долбаную сигарету, которой рыночная цена 5-7 рублей, полностью промывать пол на этаже больницы. Или протирать все подоконники и плинтусы в коридоре. Или подметать все подряд палаты. Или оттирать от дерьма унитазы. Или менять засранные подгузники лежачего психбольного. Или еще что-нибудь, что придет в голову медперсоналу. За одну всего лишь сигарету. За одну, ведь у них нет иного выхода.

Слава богу, у меня нет сильной никотиновой зависимости. Меня обошли все эти прелести оздоровительного труда в отделении. А ведь были со мной парни-сироты или бесхозники, к которым никто не приходил. Им приходилось переступать через себя и пахать, чтобы курить, потому что иначе они не могли. Такие вот условия обеспечили им благородные служители Гиппократа.

А теперь расскажу о еще одном аспекте курения в психиатрической больнице. Двери отделения закрыты. Выйти ты не можешь. Никак. Курилки в отделении нет, хотя курящие среди пациентов нередки. Каков выход? Курить в туалете. И других вариантов нет, потому что их просто нет. Но медперсонал регулярно устраивает «рейды» и скандалит насчет задымленности туалета. И принимает гениальные меры – закрывает туалет на ключ, «чтобы дым рассосался». Отметим, что туалет в отделении один. Вопрос: что делать тем, кто хочет в уборную? Ответ на этот вопрос составьте сами с учетом реалий психиатрии, что я описал выше.

Вся эта обстановка крайне благоприятно влияет на психику пациентов, мы обретаем душевное спокойствие, позитивный настрой, надежду быстро выздороветь. Крики и конвульсии иных сумасшедших успокаивают, бред психов с раздвоением/растроением личности духовно обогащает, вежливое отношение медперсонала безмерно радует и дает надежду на реабилитацию в последующей жизни. И все мы, что стар, что млад, непрерывно варимся в этом безумии изо дня в день, неделями, месяцами, кто-то годами. Начнем следующую главу.

Информация с канала "псих из ФСБ"