Рыба и калоши. Рассказ⁠⁠

Дарья Петровна сидела у окна, перебирала нитки для вязания и смотрела, как муж, Василий Григорьевич, ковыряется в сарае. Вот уже пятьдесят лет как он перед её глазами...

В последнее время сдал немного, но всё равно - то шебуршит в моторе жигулёнка, то забор чинит, то полку перевешивает. Иной раз, чтобы без дела не сидеть - просто перекладывает инструменты с одного места на другое.

- Вась. Хватит уже там грохотать, пыль по всему дому пустил. Иди сюда, чай пить будем.

Он зашел, отряхнул руки, сел напротив. Взял чашку, отхлебнул, со вкусом проглотил ложку мёда. Помолчал.

- Даш, а помнишь, как мы поженились?

Она усмехнулась.

-Каждый день спрашиваешь. Склероз, что ли?

-Не склероз... Очень хорошо помню, как ты за мной из окна выпрыгнула.

Дарья Петровна всплеснула руками.

- Чего?! Ты что мелешь, старый? Я тебе говорю - я сомневалась! Думала, другого жениха надо смотреть. Может, городского, может, поумнее...

Василий фыркнул.

- Сомневалась она! Да я ночью к забору пришёл, свистнул - пулей из окна вылетела. Калоши роняла, спотыкалась. Я думал, ты меня с ног снесёшь.

- Не было такого! Выдумываешь ты всё, Васька! Таких женихов хороших из-за тебя упустила...

Она махнула на него полотенцем. Он засмеялся, откинулся на спинку стула. И в этом смехе было всё - и молодость, и ревность, и глупость, и любовь.

А на самом деле начиналось у них всё с рыбы.

Дашка-то, красавица была, видная девушка. Женихов и верно у неё было в достатке, а такому как Васька, мелковатому, да скромному излишне, шансов маловато...Правда, приличные парни тоже не особо спешили сватов к ней отправлять, мамки осторожничали...

-Семья у них скверная. Будем потом всех голодранцев кормить. Мигом её братишки и сестрёнки на шею прыгнут...

Дарья росла в бедной семье. Мать - деревенская, на себе тащила всё хозяйство и шестерых детей. Отец - городской, добрый, весёлый, но к деревенской жизни совершенно не приспособленный. Целыми днями он мог сидеть на завалинке и рассказывать байки, а мать в это время доила корову, полола огород, стирала, готовила.

Оттого у них и дом покосился и ели впроголодь, да вещи с чужого плеча донашивали все, латанные перелатанные.

Обеды были нехитрые- суп-лапша на обед, картошка жареная на ужин. Самое вкусное, что ела Дарья - это свежие сливки раз в неделю, плошка, и край хлеба, что мать доставала из печи. Сливки быстро заканчивались и делались редко, а тёплый хлеб убирался под полотенце.

- Хватит, а то на обед не хватит. Горячий нельзя много есть, животы скрутит.

Дарья думала - вот выйду замуж, сама напеку хлеба на два дня вперёд и съем целую буханку. А может, и две.

Васькин отец, Гриша, соседом напротив был. Часто в рейсы уезжал - моряк. От редких визитов домой случился всего один сын у него - Василий. Да и тот без отцовского досмотра рос слишком мягким, пугливым, да внешне получился хиленький, щуплый...

Гриша в этом себя винил, мол, сын рос возле мамкиной юбки, трудно ему будет с таким нравом. Надо бы у небес для сына счастья вымолить, побольше добрых дел сотворю...

И вот в один из приездов удачно привёз он много рыбы - вяленой, солёной, копчёной. Дай, думает, покормлю соседских детишек - они и не видали на своём веку вкусностей. Как раз будет добро. Жена одобрила.

-И верно, благое дело. Нам воздастся.

Вышел со двора, а там как раз Дарья, старшенькая из их семьи, воду тащит в баню, двумя вёдрами. Уже подросла, совсем невеста стала.

- Дашут, заходи, рыбой угостим. Братишек и сестёр позови.

- Дядь Гриш, я сейчас натаскаю в горячий бак, затем тазы наполню и придём!

Сердце ухнуло у девушки, никогда рыбу не ела Дарья. Что за чудо такое? То ли вкусно, то ли нет? Как ни смотри - деликатес, что нужно отведать.

Пока таскала, пока полы намыла, уже вечер. Явились они вшестером рыбу пробовать. Малыши кто понюхал, кто лизнул, поморщились и убежали дальше свои дела делать. А Даша Съела кусочек, затем второй, оторваться не может - до чего вкусная штука оказалась. Так бы и ела, и ела.

Жена Гришки, Марья, видит, что девушка не собирается уходить, для красного словца предложила ещё и жареную отведать, как раз в муке только обваляла. Так и просидела у соседей дотемна...

Наелась Дарья, да опомнилась - глядит в окно, а там мамка её уже с прутом ходит, ищет её, видно, что проклятия сыпет. Мать-то думала, она у речки с подругами лясы точит, а как стемнело - хватилась... Сейчас увидит, что дочь "бесстыжая" из дома соседнего выходит, где парень неженатый... Отхлестает её за то, что честь свою под сомнение ставит. Соседи судачить начнут. Заплакала.

-Тёть Маш, сейчас достанется мне. Скажет мамка, что опозорила я семью... До чего же я глупая, так рыба мне понравилась, что разум помутился...

А тут как раз Василий явился. Залюбовался украдкой Дашкиными волосами, ладными и округлыми плечами. Грустно ему стало, что вовек такой красоты ему рядышком не видать... А какая искренняя, простая, плачет так нежно... Вот стоят они всем семейством рядом с плачущей Дарьей и не знают, как быть. Тут жена Гриши, глянув на сына, мигом повеселела, хитринка в глазах проскочила.

-И верно, Дашут, совсем скверное дело приключилось... Как же так мы опростоволосились? Завтра же про тебя разговоры пойдут... И мужа хорошего не найти потом... Вась, выручай! Может, женишься на Дашке? Девушка хорошая, работящая, красавица.

Вася поглядел на маму, на Дарью, стоит как рыба воздух хватает. А Даша с мольбой такой глядела на него, что он не в силах слова вымолвить - кивнул просто...

Дашкина мама не поверила, дочь отругала, сказала, что не отдаст дочь за Ваську. Боялась, что наиграется парень избалованный, да выгонит с позором... Велела больше вечерами никуда не ходить, а Дарья уже на замужество настроилась, столько там рыбы у них! Да и Вася вроде такой... Понятный...

Решили они с Васей так сделать - он ночью за ней явится, к себе уведёт тайком, а утром уже деваться будет некуда - хочешь не хочешь придётся Дашиной маме свадьбу играть...

Пришёл ночью к окну Дашкиному, свистнул тихонько, а она и поскакала, в страхе, что младшие братишки сдадут её и мамка собаку спустит на них...Аж калошу обронила, пока бежала до дома жениха.

К слову сказать, прожили они счастливую, хоть и не простую жизнь. Разок даже до развода чуть не дошло, как Васька собрался отцовскую судьбу повторить, да в рейсы податься... Дарья тут же собрала нехитрые вещички, хотела в город уехать, даром, что дочь уже ждала... Слышала там на завод всех берут.

Был грех, хотела в сердцах в больницу пойти - зачем ей еще один ребёнок, ежели от мужа собралась уходить? Но тут свекровь, Марья пришла на подмогу...

-Ты, Даша, коли собралась от мужа уходить, не стану мешать. Сама знаю, каково это годами одной сидеть. Но будешь одна детей растить, придётся работать много. Сама подумай - что ты ты одного закроешь в пустом доме, что двоих. Вдвоем-то им лучше будет...

Не уехал тогда Вася, испугался, что и правда Дашка уйдёт - она такая, с характером... Правда пришлось полгода прощения выпрашивать, вкусностями угощать, да подарки делать.. Знатно он тогда помучался, пожалел, что затеял дурость...

Зато Вася до сих пор знает, как жену порадовать или свою оплошность сгладить - рыбу надо купить. Правда, споры у них теперь, в старости, частенько возникают - как же всё у них случилось? То ли и верно она вперёд жениха бежала к нему домой, то ли рыба помогла...

Смотрела на него Даша, на седого, сгорбленного, с руками, которые всё ещё были сильными. И думала - а ведь она могла просто уйти тогда, рыбой наевшись. И ничего бы не было. Ни сына, ни дочки, ни внуков, ни этой уютной, спокойной старости. А он бы остался один. С инструментами, с жигулёнком, с банькой. И никто бы ему не сказал-"Хватит грохотать, иди чай пить".

- Я ж тогда, дурочка совсем была, тебя балбеса пожалела... Стоял, как осиновый лист трясся на меня глядючи...

-Помню, помню...Думаешь совсем что ли голова у меня дубовая? Спасибо...

Она фыркнула.

- Спасибо он говорит. Пятьдесят лет вместе, а он спасибо.

- А что надо?

- Рыбу завтра мне купи. Рано вставать придётся.

Они засмеялись.

-Куда денусь? Как миленький пойду...

За окном темнело. Где-то на улице кричали мальчишки. Пахло дымом - во дворе топилась баня, веники уже приготовленные лежали на крыльце. Дарья Петровна встала, налила мужу ещё чаю. Они молча пили душицу, вприкуску с мёдом.

И это молчание было теплее любых слов. Потому что в нём было всё - и рыба, и сливки, и ночь у забора, и ссоры, и прощение. И любовь. Которая не громкая, не молодая, но настоящая.