Роман "Петр Первый"⁠⁠

Уже в который раз вчера вечером я взялся за перечитывание одной из любимейших моих книг Толстой Алексей «Петр Первый». Парадоксальная вещь – любя этот роман, честно говоря остальные вещи Толстого прочитал по одному разу и никогда не тянуло перечитывать (кроме Буратино, конечно), считая его талантливым и горько жалея что произведение не закончено, я вместе с тем считаю его лживым. Допетровская Россия беспросветно убогая, а при Петре все стало чуть ли не цвести. Вот, например, подчеркивается нищая типа Москва:

"Другой, подъехавший не так шибко, был Василий Васильевич Голицын. Похлопывая коня по шее, он спрашивал:— Бунтуете, православные? Кто вас обидел, за что? Говорите, говорите, мы о людях день и ночь душой болеем... А то царь увидел вас сверху, испужался по малолетству, нас послал разузнать.Люди, разинув рты, глядели на его парчевую шубу, — пол-Москвы можно купить за такую шубу, — глядели на самоцветные перстни на его руке, что похлопывала коня, — огонь брызгал от перстней."

Предлагаю разобрать несколько моментов из самого начала, времени для чтения не так много по вечерам.

1. Встреча Ивашки Бровкина с Цыганом.

Иван Бровкин, кстати, самый фантастический персонаж книги, но речь в основном сейчас не о нем а о Цыгане.

«Цыган (по прозвищу), волковский же крестьянин, черный, с проседью, мужик. Лет пятнадцать он был в бегах, шатался меж двор. Но вышел указ: вернуть помещикам всех беглых без срока давности. Цыгана взяли под Воронежем, где он крестьянствовал, и вернули Волкову старшему. Он опять было навострил лапти, — поймали, и велено было Цыгана бить кнутом без пощады и держать в тюрьме, — на усадьбе же у Волкова, — а как кожа подживет, вынув, в другой ряд бить его кнутом же без пощады и опять кинуть в тюрьму, чтобы ему, плуту, вору, впредь бегать было неповадно. Цыган только тем и выручился, что его отписали на Васильеву дачу.»

Обратите внимание, Цыган – беглый. Но у него есть своя лошадь, и уже в дальнейшем, когда бедолага Цыган возвращается в деревню с войны, на которую его забрили выясняется что у не го еще была и корова и боров со двумя свиньями. При этом у Цыгана нет ни жены ни детей. В отличии от Бровкина, хозяйство которого примерно равно цыганьему и который считается зажиточным:

"Двор все-таки был зажиточный: — конь, корова, четыре курицы. Про Ивашку Бровкина говорили: крепкий."

Цыган даже богаче Бровкина – у него три поросенка вместо четырех курей у многодетника Бровкина. И при этом не надо кормить кучу детей мал мала меньше. А теперь вопрос – откуда у бывшего беглого такое богатимое хозяйство? Не с коровой же его поймали под Воронежем и погнали обратно к старому помещику. Или может царская казна наделяя Волкова-младшего крестьянами дополнительно укомпектовала их скотиной? Или это старый Волков отнял скот у кого-то из остающихся у старика крепостных и всучил его беглому крепостному отписанному сыну?

Как-то нелогично получается…. Или Цыган за короткое время самостоятельного хозяйствования новоиспеченого помещика ( а автор подчеркивает что Волков нищеброд) сам нажил не плохое хозяйство или он был наделен государством. Убогим государством.

2. Вот еще один нищеброд – Мишка Тыртов.

сосед, Михайла Тыртов, мелкопоместный сын дворянский. Отужинали рано. На широких лавках, поближе к муравленой печи, постланы были кошмы, подушки, медвежьи шубы. Но по молодости не спалось. Жарко. Сидели на лавке в одном исподнем. Беседовали в сумерках, позевывали, крестили рот.— Тебе, — говорил гость степенно и тихо, — тебе, Василий, еще многие завидуют... А ты влезь в мою шкуру. Нас у отца четырнадцать. Семеро поверстаны в отвод, бьются на пустошах, у кого два мужика, у кого трое, — остальные в бегах. Я, восьмой новик, завтра верстаться буду. Дадут погорелую деревеньку, болото с лягушками... Как жить? А?

Не слишком ли много требует Тыртов от нищего и убогого государства? То есть царская казна взяла аж семерых голодранцев-его братьев наделила их землей и крестьянами ( или все таки отняла их у старого помещика?), а он это государство еще и ругает? А с хера ли царская казна вообще его должна наделять крепостными? Впрочем Мишку в итоге посылают лесом и не дают ни хера и он идет бухать.

3. Ну последний пока из начатого заново интересный момент:

"— Ныне пить легче стало, — говаривает целовальник, цедя зеленое вино в оловянную кружку. — Ныне друг за тобой придет, сродственник, или жена прибежит, уведет, покуда душу не пропил. Ныне мы таких отпускаем, за последним не гонимся. Иди с богом. А при покойном государе Алексее Михайловиче, бывало, придет такой-то друг уводить пьяного, чтобы он последний грош не пропил. Стой... Убыток казне... И этот грош казне нужен. Сейчас кричишь караул. Пристава его, кто пить отговаривает, хватают и — в Разбойный приказ. А там, рассудив дело, рубят ему левую руку и правую ногу и бросают на лед... Пейте, соколы, пейте, ничего не бойтесь, ныне руки, ноги не рубим..."

Э, то есть при Алексее Михайловиче действительно рубили ноги-руки вот за это? Не слишком ли, откуда это взято? Хотя надо сказать Алексей Михайлович был то еще опездол. Чего стоят его «медные» и соляные реформы, не зря народ толпами валил к Стеньке Разину. Вообще по сравнению с Михалычем и его младшим сынулькой наши сегодняшние правители просто щенки по части мордования масс и отжима бабла.

В общем при царе Алексее народ жил хреново, а при Петре лучше точно не стало. А какогво ваше мнение? При всем при том подчеркиваю – это один из любимых моих отечественных романов. Эх, были раньше писатели…