Рецикл. История Айвы Милович⁠⁠

Тяжелую поступь Моисея Айзенфельда Айва расслышала, как только он вошел в приемную. Ей жизненно необходимо присутствие Моисея – они многое пережили вместе, и старик Айзенфельд знал историю Айвы от начала до конца. По ее личной просьбе, он никогда ни о чем не распространялся.

Как только он вошел в кабинет и снял черное, как его называла Айва, «вампирское» пальто, она растянулась в улыбке Чеширского кота:

- Мой друг, я рада, что вы пришли, - произнесла Айва тоном не жесткого руководителя, а заботливой подруги. Между прочим, Моисей удостоился чести называться «Мой друг», что в конторе воспринималось весьма неоднозначно.

- Я не мог не откликнуться, Айва, - мягко ответил Моисей. – И я знаю, что тебя беспокоит.

- Вы всегда все знаете. И наверняка уже в курсе, кто стоит за убийством семьи Воронова.

Моисей тяжело вздохнул:

- Разумеется…

- Тогда не нужно так осуждающе смотреть на меня - я не чудовище.

- Я смотрю на тебя, Айва, и больше не вижу той женщины, что спасла мне жизнь. Ты стала, - он замялся. – Другой. Какой-то озлобленной.

- Я делаю все, чтобы оставались в неведении! Неужели только я беспокоюсь?

Моисей усмехнулся:

- Нет, дорогая Айва, ты зла, потому, что он тебя забыл.

Айва тщательно скрывала слабости, но Моисей их знал. Нет большего зла, чем то, что рождается в разбитом сердце.

- Почему-то никто не предупредил меня, что я буду просто вычеркнута из жизни!

- Все мы пережили потери, - снисходительно ответил еврей. – Пора бы уже смириться.

- А вы смирились? - процедила сквозь зубы Айва. – Знаете, мой друг, Земля спит, но готова ее разбудить.

Последние несколько дней Айва выходила из дома только по самой крайней нужде – уж очень сильно опасалась немцев. По Варшаве ходили слухи, будто жителей города расстреливают прямо на улицах, увозят в неизвестном направлении, а уж что тебя ждало, если ты еврей, то и страшно подумать!

Пани Зильбер безвылазно сидела в квартире, но была в курсе всех последних новостей. Их ей рассказывал соседский мальчишка - она посылала за продуктами, хотя ему строго настрого запрещено покидать дом.

– Ребенок не может сидеть в четырех стенах, - пожала плечами старуха. - Пусть хоть пользу приносит!

- Вам разве совсем не страшно? - удивилась Айва.

- Конечно, страшно. Я же человек, а не одна из тех ужасающих машин, что кружат над городом.

Голос пани Зильбер звучал бойко, но поведение выдавало: то как бы невпопад блюдце разобьет, то вдруг резко замолкнет и начнет прислушиваться к шорохам в подъезде. Так продолжалось почти неделю. А затем немцы добрались и до нее.

Наступил вторник. Айва в точности определила день, поскольку именно по вторникам к ней приходила прачка, отдавала новый заказ на шитье и расплачивалась дефицитными продуктами.

Но сегодня к Айве вместо прачки нагрянули люди в серой гестаповской форме. Они вошли в квартиру, осмотрелись и приказали немедленно выйти с документами на улицу. Точнее, она смогла разобрать только приказы «На выход» и «Документы».

Людей построили вдоль стены, и начался досмотр. Некоторых сразу выводили и строили рядом. В основном женщин, поскольку в доме остались только они, дети, несколько стариков и парень без обеих кистей рук – их он отморозил прошлой зимой. Детей строили рядом. Айва бросила взгляд на пани Зильбер. Она держалась молодцом - вела себя совершено спокойно и гордо.

Когда очередь дошла до старухи, она презрительно швырнула документы в проверяющего. Офицер отдал приказ, и Зильбер вывели из толпы.

Наконец, добрались и до Айвы. Она протянула документы и готовилась к самому худшему, но судьба оказалась на ее стороне: ей приказали оставаться на месте. Похоже, дневной план гестаповцы выполнили.

Затем, невзирая на плач и мольбы матерей, всех отобранных погрузили в автомобили и увезли. Больше Айва никогда не видела пани Зильбер.

Позже, уже после войны и рецикла, Айва разыскала информацию о судьбе Клары Зильбер. Вначале ее привезли на «распределительный» пункт, а после расстреляли и бросили в братскую могилу.

«Мы – всего лишь воспоминание»

Александр Воронов ждал встречи с Айвой, а точнее Милой Кравчик (этим именем она пользовалась по необходимости для сохранения инкогнито), в ресторане «Семеновский дворик» - скромном второсортном заведении, которое предлагало блюда японской, итальянской и русской кухни. В общем, все подряд. Готовили здесь, откровенно говоря, на тройку.

Находилась забегаловка в закоулке между полуподвальным помещением какой-то сетевой фирмы и ателье. Днем в «Семеновском дворике» деловито пожирали бизнес-ланчи по 299 рублей работники местных офисов. Закончив трапезу, клерки и торговые представители покупали кофе и с важным видом отправлялись обратно на работу.

Айва появилась точно в срок.

«Бизнес-леди», - отметил про себя Александр.

Высокая худая немного болезненного вида женщина изящно скользнула за столик и расплылась в широкой презентабельной улыбке.

- Мила Кравчик, - представилась она. – Надеюсь, вы меня помните.

Он ее помнил. Как можно забыть женщину, чья компания оплатила две трети расходов на исследования?

- Рад встрече, - ответил Александр без особого энтузиазма, поскольку не любил, когда дилетанты влезают в науку. Особенно различные спонсоры и благотворители. Он прекрасно понимал, что наука их мало интересует, но имидж.

«Мила» позвонила ему на мобильный, как только он приземлился в Москве, и назначила срочную встречу. Ее голос звучал жестко, настойчиво, бесцеремонно. Александр даже не успел принять душ и поспать, а посему был раздражен.

- Вы хотите взять автограф?

- Отнюдь - меня заинтересовали результаты исследований, поэтому я согласилась их спонсировать. В особенности меня впечатлила экспедиция.

- Вы прекрасно осведомлены, куда пошли ваши деньги, – с иронией ответил Александр.

- Разумеется, господин Воронов, - усмехнулась Айва и требовательно спросила: – Вы получили результаты?

- Нет, - соврал он. – Еще нет.

- Теперь понятно, почему ассистенты постоянно обыгрывают вас в карты – вы совершенно не умеете врать. Я знаю, что в документе.

- И что же?

- Обнаруженный объект - московский Кремль, не так ли?

Мелкая противная дрожь пробежала по телу ученого. Воронов занервничал.

- Вы можете объясниться?

- Это не ваша забота, - помешивая кофе, чересчур спокойно ответила Айва.

- Почему? – волнение сменилось заинтересованностью. – Какое вы имеете отношение?

- Давайте так, - снисходительно вздохнула Айва. – Я предлагаю вам сделку: уничтожьте данные, а я обо всем забуду.

- Вы пришли ко мне и пытаетесь заставить уничтожить многолетние труды? – рассмеялся ей в лицо Воронов и, передразнивая, добавил: – Вы в своем уме, госпожа Кравчик?

Айва помрачнела: от дружелюбности не осталось и следа.

- Не лезьте, - категорично прошипела она. – Поверьте, у меня достаточно возможностей, чтобы уничтожить вас и как ученого, и как человека. Я позвоню через неделю. До встречи.

«Мила» натянула любезную улыбку и покинула ресторан. Александр находился в полном замешательстве.

Кто она?

Что ей нужно?

Мила Кравчик уверена, что может повлиять на него? Что ж, посмотрим! Так всегда у служителей науки – любопытство берет верх над здравым смыслом.