РЕАКТОР
Дождавшись, когда из аудитории выйдут люди, мужчина в черной офицерской форме под руку подвел молодого парня.
— Валера, это наш курсант… — Невысокий мужчина худощавого телосложения попрощался за руку с одним из покидавших аудиторию людей, в движениях которого читалась благодарность, только потом обратил внимание на офицера с подручным, стоящих в шаге от него. — … Это наш курсант, — повторил офицер, — нужно чтобы ты ввел его в курс дела.
— Николай, я только что несколько часов выступал перед проектором, для “зелени”, пусть приходит на завтрашнюю лекцию.
— Валера, ты не понял. Нужно чтобы ты ему все изложил как есть. Система сегодня дала ему третий уровень допуска, так что дело не терпит отлагательств.
Валера внимательно оглядел курсанта.
— Хм, хорошо, пройдем тогда в мой кабинет.
Николай поочередно кивнул обоим присутствующим и, оставив курсанта с ректором, зашагал в темноту коридоров. Освещение уже перешло в вечерний режим: тусклый свет, от которого все углы комнат и даже узких коридоров покрылись густыми тенями.
— Третий уровень значит? Такой молодой, а уже третий уровень. Кто-то тебя подмазал? Ах, ладно, не отвечай, пусть с этим Николай разбирается. Он привел, пусть сам и разбирается. Мое дело рассказать тебе все, — Валера оживленно двигался по темным и запутанным коридорам института, курсант старался не отставать. — Вот и пришли, — протянул ректор, остановившись у одной из дверей, находящейся на стыке между прихожей института и коридорами общежитий. Дверь оказалась нестандартной, из новых, полностью автоматизированная. За дверью скрывался довольно просторный кабинет, какая-то модификация жилого блока 4х4 метра, склеенная с каким-то специальным модулем, по всей видимости, тоже 4х4. У задней стены в потолке виднелся проектор. На всю стену бушевало темное раскатистое море, снятое с близкого к воде ракурса, а из мини-динамиков доносился соответствующий звуковой ряд. Валера включил общее освещение и сел за стол, расположенный прямо перед этой стеной, больше в помещении практически ничего не было. Когда проектор погас, стало хорошо видно рисунок на стене, он изображал сплоченную группу людей посреди стен и механизмов, оберегающих их от угроз внешнего мира. В верхней части изображения зияла надпись большими буквами “ПАРТИЯ — ЭТО СИСТЕМА!”.
— Извини, раскладушку заело, придется постоять, — Валера указал на пол перед курсантом, где можно было заметить поцарапанные со всех сторон щели, — то ли плитка зацепилась, то ли с пружиной что-то и она ту плитку подпирает, но открыть я ее решительно не могу. Нужно будет вызвать ремонтников.
Сняв пиджак и усевшись поудобнее, ректор вынул из портфеля свой “Исток” и направил на курсанта.
— Ну, похвастайся своим допуском, я направил к тебе запрос, — курсант достал из тряпичного рюкзака собственное устройство и принялся в нем ковыряться. Валера пристально смотрел на “Исток” курсанта. Редкая модификация, да еще и с какими-то расширениями. Старый ”Исток” ректора, словно приревновав хозяина, издал писклявый звук.
— Так, хорошо, доступ получен. Посмотрим… точная дата рождения неизвестна, предположительно 2141. В систему прибыл 21 марта 2159 на станцию… так... от рождения фамилии нет, имени нет, прозвище “Экзосир”. И кто же тебя так называл? — с издевкой пробубнил Валера, не отрывая глаз от экрана, и продолжил монотонно зачитывать досье выделяя лишь некоторые эпизоды. — Прошел службу... девять удачных вылазок, стрельба – отл., в нарушениях – не замечен... Понятно, — Валера положил устройство на стол. — Отличник значит, боец! — то ли серьезно, то ли снова с издевкой резюмировал он и посмотрел на курсанта.
— Первое, что тебе надо знать: ПАРТИЯ ЭТО НЕ СИСТЕМА. И системой никогда не была. Да никто толком и не знает, что из себя представляет наша система, — выждав паузу, он продолжил уже в лекторской манере повествования — Она нас кормит, кров дает, удовлетворяет всякие нужды. Но мы о ней не знаем ничего. Не удалось найти ни проектной документации, ни инженеров и ученых, что над ней работали. Так что если бывал на моих или каких-то других партийных лекциях — забудь чему тебя там учили, — он рассек воздух ладонью, украшенной массивным перстнем. — Все это пропаганда.
— Система сама себя чинит, сама снабжает и отлаживает. Никакие мы не винтики в ней и уж точно не ее хозяева, так, гости скорее. Как бактерии в нашем организме — кто-то полезный, кто-то не очень, кто-то откровенный вредитель. Вот с последними партия и ведет борьбу, но об этом ты подробно на лекциях Артеменко можешь послушать, раз допуск получил. А пока по верхам пройдемся, — Валерий вынул из стола бутылку газированной воды с парой многоразовых пластиковых стаканов и промочил горло, курсант от невербального предложения отказался.
— Вот тут мы и подходим к самому интересному, — продолжил ректор, сглотнув остатки набранной в рот воды. — Когда система открыла доступ к нижнему уровню первого комплекса, все ахнули. Мы еще верхние за двадцать лет толком не изучили, а нижний такой же, если не больше. Сам увидишь.
Вопреки ожиданиям, никакого сообщения между комплексами не нашли. Никаких тебе секретных линий метро или частных магистралей, все только внутри одного комплекса, с поверхностью и другими центрами — изоляция. Есть мнение, что комплексы и не связаны никак с друг другом, в целях безопасности. Вход один, выход тоже, все и вся, что падает в систему, подвергается тщательной проверке. Все как у нас: рот, нос, уши – на поверхности, других входов нет, если не считать задницу, но ее функция утилитарна и всем хорошо известна.
— Тогда-то старейших из первого комплекса и посетила мысль: раз система этим заниматься не будет, то чего б самим не попробовать. Ну, наладить по поверхности постоянные линии снабжения, чтоб безопасно торговать и обмениваться друг с другом, и спекулянтов всех разом придушить. Хотя и по сей день остается много хлопот с этими… караванщиками и их грабителями.
— Начали думать как назвать свое предприятие, чтоб народ не пугался и охотнее на сотрудничество шел, тогда кто-то подкинул идею: на нижнем уровне нашли склады, а в них тонны заготовленной одежды и атрибутов для партийный нужд, вот только подразумевалась многопартийная система, так что названий не было, только заготовка “ПАРТИЯ”, а рядом место, чтоб написать что хочешь. Но, видимо, не до этого всем было, оставили как есть. Вот так наша обожаемая Партия и возникла, — впервые с момента встречи с курсантом, Валерий засмеялся.
— Как ты теперь понимаешь, с довоенными коммунистами у нас общего мало, намного меньше, чем думает народ. На этом у меня все, курсант, — Валерий встал чтобы проводить гостя. — Я тебе пришлю контакты, там подробно все объяснят, дадут инструкции как себя вести, что можно говорить, а что нет. Ты переспи с этими мыслями, а утром без промедлений отправляйся к Александру Артеменко, там ты, так сказать, узнаешь все из первых уст. До того, ни с кем не разговаривай, — грозно добавил он, и сразу вернулся к своему привычному, номинально доброжелательному амплуа. — Ты его по имени только не называй, он из стариков, любит, чтоб по фамилии или по имени отчеству обращались, остальное считает фамильярностью, — с этими словами Валерий открыл дверь. Прямо за дверью оказалась пара переминающихся с ноги на ногу роботов, один из них в руке сжимал ремонтный чемоданчик. — О, легки на помине, — сказал ректор и, подмигнув курсанту, впустил роботов в свой кабинет.
