Развязка.
Иванычу было 62. Он был бесконечно добрый и ответственный. Не смотря на то, что из своих 62 лет - 40 он провёл в море, он совершенно не был морским волком. Не было у него этого прищура в глазах, обветренных губ с белым налётом соли, волевого подбородка, могучего телосложения, оторванной ноги, одного глаза, попугая и так далее со всеми остановками. Он был сущей противоположностью. Он явно не хотел, но его отправили в море вторым помощником капитана и пришлось.
Помню в первые же дни: "А там на озере лещ через две недели пойдёт. Опять пропущу". Романтиком был да, но не морским. Совершенно. Он, кстати, был единственным на судне кто умел пользоваться секстантом. Не путать с сектантами - это сильно разные вещи. В общем, когда ему становилось тоскливо (а он не пил), он в тихую звёздную ночь выходил на крыло мостика, стягивал брезент с прибора, что-то там накручивал, настраивал, глубоко вздыхал и доставал карандаш из-за уха. Он смотрел на звёзды не так как я. Для меня ночной морской небосвод, был как сказки из сборника "Тысяча и одна ночь" - бесконечным, таинственным, загадочным. Иваныч смотрел в небо сухо. Звёзды были для него схемой по которой он рассчитывал наше месторасположение в океане. Он смотрел в секстант как в микроскоп, что-то записывал, потом что-то там подкручивал, опять смотрел, опять записывал...
Возвращался к штурманскому столику и смотрел на координаты данные спутником. Морщил нос, мол "погрешность слишком большая" и записывал в журнал свои исключительно точные данные. По его рассказам, не пил он, потому что несколько рейсов он не помнит. Так, по рассказам очевидцев только. - В Америке были?! Да ты что! Всё жизнь мечтал побывать в Америке, побывал и не заметил.
Тогда это называлось "синие рейсы". То есть - день в день. Ну, рыбацкий флот был всегда особым. После него устроится на нормальное судно было почти невозможно. Это было таким клеймом. Но, седьмой десяток уже по полной вваливает и Иваныч вышел в рейс абсолютно сухим и поклялся супруге, что будет держать обет "сухаря" до искончания рейса. Жена не верила и это подстёгивало.
Ходил по коридорам в середине рейса и так по отечески вздыхал, видя отдыхающих матросов в странных позах разбросанных алкоголем по палубе. Конечно в этом вздохе было не только порицание, но и сильное желание присоединиться, но "кремЕнь" Иваныча был на удивление крепок.
Раз в месяц для него наступали скорбные дни. Нет у него не было месячных из-за отсутствия алкоголя в крови. Всё было значительно хуже - он выдавал зарплату. Самый страшный момент в этом деле - выдача зарплаты предпоследнему человеку. Потому что зарплата самого Иваныча - было то, что оставалось в тумбочке после раздачи денег всем остальным. Он очень переживал, что не останется ничего, поэтому делал всё с особой тщательностью. Ну, допустим, нужно было выплатить 436, долларов. Это 4 бумажки по сотне, три по десять, пятёрка и единичка. А деньги привозили в банковских упаковках, новые, муха даже не пыталась сидеть. А они же слипаются.
Иваныч был страшно интеллигентным человеком когда не пил, но тут...
Он очень любил тех, и кого зарплата оказывалась 420 долларов и тут захожу я.
- Так, Дииима, где у нас ты тут? - нервно водил пальцем по списку он. Находил фамилию, приопускал очки и смотрел из под них как маньяк на ещё живую жертву.- Ну сколько там? - логично любопытствовал я.- Триста, сука, девяносто восемь. Иваныч, зная ответ наверняка, умоляя смотрел мне в район третьего глаза глубоко в мозг и спрашивал строгим голосом "Два доллара есть?"- Откуда Иваныч? Первая же зарплата.
Мгновенно краснел, покрывался испариной, нервно облизывал палец уже отсутствующей слюной и начинал отслюнявливать купюры. Сам пересчитывал два раза, потом просил расписаться и пересчитать у него на глазах. Считали оба вслух как на уроке арифметики во втором классе. Когда я уже уходил с этим сокровищем, он меня окликнул и спросил "Там не залипла сотня, точно?". "Нет" - уверенно но с сожалением отвечал я.
А на судне 59 "рыл". В какой-то момент "душа поэта" не выдерживала, он выходил из каюты и объявлял перерыв таким голосом как антракт в цирке. Поднимался на верхнюю палубу, курил и сочно беззвучно материл судьбу. Возвращался и с нескрываемым раздражением смотрел на очередь из нескольких десятков человек. Иногда он выходил из каюты и кричал в след уходящим счастливчикам - "Так, и кого там были по одному доллару, вернитесь я вам разменяю на пять, потом друг другу отдадите как-нибудь.".
В общем, это был один из самых нелюбимых дней второго штурмана нашего судна. Был у него ещё нелюбимый день, но он случался не так часто. Дело в том, что в обязанности второго штурмана входила и закупка продуктов. А английский Иваныч знал как раз на уровне "Ху из он дьюти тудэй?". А этого недостаточно, чтобы закупить продуктов на два месяца на 60 человек. Так как стояли мы в порту столицы Фарерских островов шансов на то, что там кто-нибудь говорит по-русски было ровно нуль.
Иваныч так уверенно говорил "Хэллоу" и "Йэс", что было ощущение, что он всё понимает. Ощущение было - понимания нет. Так в рационе питания нашей команды появились собачьи сосиски. Выбраны были понятное дело из экономических соображений, ибо были дешевле человеческих в два раза. В тот же день, повариха случайно выставила банку от этих сосисок на поднос для тех, кому захочется добавки. Такие были всегда. И тут один из матросов, мало что разглядел улыбающуюся собачку на картинке, но и прочёл знакомое ему слово "Dog" на банке. В столовой команды колом стояла гробовая тишина. У некоторых сосиски встали на распутье и торчали изо рта разной длинны и степени откусанности.
На народный суд из кают компании (столовой комсостава) был вызван Иваныч. По иронии судьбы, он вошёл в салон команды жуя одну половину сосиски, а вторую держал в руках. Коротко в несколько русских слов матрос ему поведал, что сосиски эти для собак.
Иваныч мгновенно врубил дурака, проглотил первую часть сосиски и засунул в рот вторую, приговаривая - "А мне кажется прекрасные сосиски".По лицам голодных матросов он понял, что какими бы прекрасными не были бы сосиски, пока мы стоим в порту лучше их поменять на другие от греха подальше. По лицам некоторых было видно, что до греха оставалась самая малость.
Я в те времена не блистал как сейчас, но элементарный язык знал. Вызвали агента и я поехал менять собачье на людское. Чем мне запомнилась эта поездка?! На продуктовых складах всегда есть, что-то разбитое, поломанное при погрузке, или слегка просроченное. Мне досталась целая коробка шоколада "Nestle" а он как известно несмотря на дату не портится. Так, команда была осчастливлена нормальными сосисками, я шоколадом, а Иваныч не сдержал клятвенное обещание и конец рейса ему не запомнился.
