Рассказ про глаз и ещё о чем-то...⁠⁠

Был у меня приятель – Дима Сухариков. Был он парень боевой, хотя ходил в очках и без них дальше своей вытянутой руки не видел. Наверное поэтому он часто пытался доказать, что он не хилый очкарик, а боец. Надо сказать, что он без надобности в драки не влезал, но побиться за правду и справедливость он любил, даже если его и не просили.

Звонит мне как-то моя жена и тревожным голосом сообщает, что Диму надо везти в областную травматологию, так как ему в драке глаз выбили.

Новость скажем не из приятных и до областного центра 220 километров по М-4. Часа три ехать как минимум.

Я её спрашиваю: «Что, кто, в каком Дима состоянии? Глаз выбили или просто ударили». На что жена отвечает, что она ничего не знает, так как ей позвонила жена Димы, у неё моего номера телефона не было, а Дима в районной больнице.

Напряг.

Быстро набираю Диму – он не отвечает, отпрашиваюсь со службы, прыгаю в машину и в больницу.

В это время мне перезванивает Дима, говорит, что все нормально, но глазом он ничего не видит и глаз сильно болит. Местные врачи сказали, что ничего сделать не могут, надо как можно быстрее ехать в областную травматологию. Направление у него уже на руках. - Голос тревожный с напущенным оптимизмом.

Приезжаю в больницу. Диму уже ждет. Каких либо ужасных побоев на нем нет, хотя глаз распух, синяк большой и кровит. Дима объясняет, что ему рану на глазу зашили, кровь остановили, надо ехать, но по дороге надо заехать к нему на квартиру – денег взять, чтобы с врачами расплачиваться, вдруг операция понадобиться. Надо спешить, может глаз еще можно спасти.

Несёмся к нему домой, хватаем деньги и чистую одежду , под испуганным и слезливым взглядом его жены, он дает ей пару важных указаний, что делать, если его долго не будет.

Мчимся в областной центр.

По дорого Дима, закрывая глаз окровавленной салфеткой из марли, рассказывает, что ночью услышал громкую музыку во дворе дома. Вышел посмотреть. На детской площадке сидело пять малолеток по 16-20 лет, которые пили пиво, матерились и громко слушали музыку. Он сделал им замечания, они на него полезли драться. Дима схватил самого здорового за шею, но  их повалили и Диму все стали бить ногами по голове. Но так как они были обуты в шлепки (было лето), то удары были не сильные, но кто-то, наверное, большим пальцем ноги попал в глаз.

Я спрашиваю:

- Видишь что - либо этим глазом?

Он отвечает:

- Нет.

Я советую ему попробовать глаз открыть. Он начинает стонать, из глаза начинает сильнее течь кровь, которую Дима вытирает салфеткой.

- Нет. Я глаз открыть не могу. Если начинаю открывать, сразу острая боль и кровь идет. Наверное, глазу хана.

Я пытаюсь его подбодрить. Дальше едем молча.

Еду быстро, спешу, несколько раз приходит в голову мысль, что глупо ехать спасать глаз, но попасть в аварию и еще больше разбиться.

Доезжаем до больницы. Бежим в травматологию. Нам предлагают подождать, я начинаю возмущаться и пытаюсь объяснить, что надо срочно спасать глаз. На что медсестра отвечает мне, что у них все срочно. Только что привезли троих после аварии, как врач освободиться, то нас позовут.

Вспоминаю, как сам ехал. Ждем.

Примерно через полчаса медсестра зовёт – Сухариков…

Дима встает, я захожу в кабинет вместе с ним.

- А вы зачем? - спрашивает медсестра.

- Я с ним. Сопровождаю. Вдруг ему плохо станет

- В коридоре подождите.

- Пусть остается, - уставшим голосом говорит молодой врач. Читая документы. – Ну так. Сухариков, травму когда получили?

- Сегодня ночью, – отвечает Дима.

- Подрались?

- Пытался успокоить.

- Ну, ну – говорит врач, продолжая читать, - Глазом что - либо видите?

- Нет.

- Открыть можете?

- Сейчас,- говорит Дима, пробует открыть глаз, стонет. - Нет, не могу.

- Ага, - продолжает доктор, - Ну садитесь суда. И указывает на место напротив себя за столом с большой лампой и увеличительной лупой.

- Сейчас посмотрим. Ничего не видите. Так больно?

- Больно.

- Подай мне ножницы, - говорит врач медсестре, продолжая через увеличительное стекло разглядывать глаз Димы.

Меня напрягает расслабленно безразличный тон врача и то, что он начинает ножницами копаться прямо в глазу. Дима стонет.

- Ну, а так видите,- спрашивает доктор через время.

- Вижу, - отвечает Дима к моему большому удивлению.

- Глаз открывать не больно?

- Нет,- говорит Дима удивленно радостным тоном.

- Буквы за моей спиной, хоть на какой - либо строке видите.

- Доктор я ношу очки, раньше я видел третью строчку, а теперь только самую верхнею..

- Ну, это ушиб. Скоро пройдет. Я вам капли пропишу, - и он начинает что-то писать.

- И что всё, - недоуменно восклицаю я, - а лечить, глаз спасать?

- Ему лечение в стационаре не требуется, - отвечает доктор, не отрываясь от письма, - Дома прокапаетесь вот этими каплями, - и дает бумажку с названием капель..

Я смотрю на Диму. Судя по его лицу, он рад и ничего не понимает.

- Так что было, - не выдерживаю я.

- А, с глазом. Ничего, - спокойно отвечает доктор. - Просто ему в вашей районной больнице верхнее веко с нижним сшили.

Я начинаю хмыкать от смеха и ругать районных медиков.

- Нет, - возражает мне доктор, - это нормально, что сшили, чтоб грязь не попала, плохо что больного не предупредили, а то он пытался глаз открыть и веко надорвал. Поэтому и болело. Всё…

- Подождите, - возмущаюсь я, - Как всё. Мы 220 километров ехали, давайте его в больницу положим, поверим. Вдруг ему плохо станет?

- Всё, - опять спокойно и устало говорит доктор, - больной может ехать домой. Если вам легче станет, можете думать, что я его вылечил. – Катя, - обратился он к медсестре всё тем же спокойным и уставшим голосом, давая понять нам, что разговор окончен, - Зовите следующего….