Рассказ "Одинокий Холостяк"⁠⁠

Иван жил давно-давно. Не в смысле лет, хотя и они уже прилипли к его плечам тяжёлым грузом, а в смысле состояния души. Его мир сузился до размеров однокомнатной квартиры, экрана компьютера и маршрута «дом — работа — магазин — дом». Иван смотрел кино один. Не для развлечения, а чтобы заполнить тишину, которая иначе начинала звенеть в ушах навязчивой, пугающей мелодией. Он один встречал рассветы, глядя, как первые лучи подсвечивают пыль на подоконнике, и один провожал закаты, когда тени в комнате удлинялись и сливались в одну сплошную синеву.

Мужчина ходил на прогулки в парк. Сидел на одной и той же скамейке, смотрел на одну и ту же клумбу, видел, как мимо него проходят пары, слышал обрывки их смеха, и это было как смотреть на жизнь из-за толстого, небьющегося стекла. Иван ходил в лес, дышал хвойным воздухом, но даже он не мог растопить ту ледяную корку, что сковала его изнутри. Он ходил по магазинам один, методично складывая в корзину ровно столько, чтобы хватило на одинокого человека.

Холостяка предали. Это случилось не вчера, но время не залечило рану, а лишь превратило её в вечную мерзлоту. Он решил, что так безопаснее. Что его сердце, которое когда-то обжигало его своей болью, теперь просто замёрзло. Оно превратилось в идеальную, прозрачную глыбу льда, точно как у Кая после поцелуя Снежной Королевы. И в этой глыбе не было ничего — ни боли, ни радости, лишь холодная, чистая пустота. Мужчина больше не чувствовал тоски, он просто существовал, и в этом была его ледяная победа.

Но однажды.

Однажды поздней осенью, в тот час, когда день уже мёртв, а ночь ещё не родилась, Иван шёл своим обычным маршрутом через пустеющий парк. Ветер срывал последние листья с клёнов и нёс их по асфальту с сухим, шелестящим звуком. Он шёл, не глядя по сторонам, уставившись в землю, и вдруг его взгляд упал на лавочку.

На ней сидела пожилая женщина, совсем седая, с тростью в руках. А рядом, прижавшись к её ногам, дрожал от холода и страха маленький, грязно-белый комочек. Щенок. Настолько жалкий и несчастный, что, казалось, сама тоска приняла его облик.

И вот этот щенок, увидев его, не убежал. Не зарычал. Он медленно, неуверенно поднялся на дрожащие лапки, сделал несколько шагов ему навстречу и тыкнулся холодным, мокрым носом прямо в его руку, безвольно висевшую вдоль тела.

Это был просто тычок. Миг. Контакт.

Но в этом мгновении в идеальной, вечной мерзлоте Сердца что-то случилось. Не трещина, нет. Это было похоже на тихий, едва слышный щелчок. Как будто где-то в глубине, в самом центре ледяной глыбы, качнулась одна-единственная льдинка, столкнулась с другой, и эта цепная реакция пошла внутрь, создавая тончайшую, невидимую глазу паутинку напряжения.

Мужчина не заплакал. Он не улыбнулся. Он просто замер, чувствуя этот крошечный, влажный нос на своей коже. Это был первый осознанный тактильный контакт за долгие годы, который не был случайным толчком в метро или рукопожатием по работе.

Он медленно, почти не дыша, повернул ладонь. Щенок, приняв это за приглашение, снова ткнулся в неё мордой и издал тихий, жалобный звук.

Ледяная глыба не растаяла. Она всё ещё была там, холодная и тяжёлая. Но в ней, в самой её сердцевине, появилась точка. Точка, в которой температура была не абсолютный нуль, а, скажем, минус один градус. Одна-единственная, ничтожная точка тепла.

Он не взял щенка сразу. Он посмотрел на женщину. Та улыбнулась ему усталой, понимающей улыбкой и махнула рукой: «Бродячий, я его уже неделю подкармливаю, но к себе не возьму, силы не те».

Мужчина постоял ещё мгновение, глядя на дрожащее существо. Потом медленно, будто его суставы заржавели, снял с себя свой старый, поношенный шарф — тот самый, в котором он годами закутывался от холода, идущего не с улицы, а изнутри. И аккуратно, нежно завернул в него щенка.

Он не почувствовал внезапного прилива счастья. Небо не раскололось, и ангелы не запели. Всё, что он чувствовал, — это странная, забытая ответственность. И тот самый, единственный минус один градус в центре его ледяного сердца.

Он понёс свой маленький, тёплый свёрток домой. И пока он шёл, ему в голову пришла простая, бытовая мысль, которую он не думал много лет: «В магазине нужно купить молока. И наверное, мисочку».

И эта простая, земная мысль о мисочке была первым шагом. Первой крошечной каплей, которая упала на вечную мерзлоту. Лёд тает не сразу. Он тает медленно, капля за каплей, слой за слоем. Но чтобы начать таять, ему сначала нужно хотя бы немного подтаять.

Рассказ создан по сценарию Артиста Игоря Пиксайкина. Подпишитесь на Пикабу, Рутуб и Ютуб каналы Игоря Пиксайкина.