Провал, который разбил мне сердце
Сегодня провела опыт по нанесению цианотипий на антикварную бумагу (если вам интересно, что за бумага, я писала о ней в прошлой статье).
Проснулась ни свет ни заря, так как были тучи, а для засвета цианотипии нужны УФ-лучи (людям с фотодерматитом приободряюще машу ручкой). Решила пока заварить любимую, поллитровую чашечку кофе, и если, вернувшись, увижу солнце, работаю, нет, иду спать. И не иначе как вселенная тонко намекнула, что участь моя — пахать с пяти утра до пяти ночи, ибо за пять минут тучи улетели, а солнце весело шпарило меня что есть сил.
Нужно было протестировать два момента:
1. Бумага старая и дорогая, а значит, высока вероятность, что в составе нет химии, которая может отторгнуть реагенты цианотипии.
2. Выдержит ли бумага плотностью ниже 40 грамм фирменное промывание по рецепту конька-горбунька.
И оба ответа разбили мне сердце.
Итак, я очень, крайне, черезчур осторожно нанесла состав сразу на 4 листа, чтобы посмотреть, не окажется ли внутри бумаги связующих, которые будут плешивить слой. Рассчитывая, что бумага прощально помашет мне ручкой ещё к моменту нанесения раствора. Но не тут-то было.
Бумага стойко перенесла намазывание и без проблем поплавала в двух растворах. Я была близка к ликованию. Но увы, во время вторичного промывания водой бумага беспощадно рвётся. Я перепробовала несколько способов вытащить её из воды без потерь, всё бесполезно. Дело, вероятнее всего, даже не в её тонкости, а именно в составе. Или ванна с кислотой для смывания раствора, или ванна с перекисью для проявления цвета, сложно определить, что именно так влияет, не зная точного состава бумаги. Однако, раз она выдерживает первую промывку, вероятно, дело не в количестве впитываемой влаги.
Я очень сильно расстроилась, особенно потому, что бумага сдаётся в самом конце.
Стрела в моё сердце номер два: лазурь выходит невероятно яркая, очень красивый сочный цвет, с хорошим контрастом. Что заставляет меня страдать ещё больше 🥲
И да, неожиданность номер три: бумага сохнет почти мгновенно. Обычно я закладываю и закрываю пресс парами, но с этой привередой не вышло — она высохла ещё до того, как я закончила второй лист, соответственно, волнами. Я даже скажу, что скукожило её так, что сразу понятно, жизнь она повидала.
Так и закрывается сегодня моя опыточная, не солоно хлебавши.
P.S. Интересно, каковы шансы, что секретариат Марийского комбината выдаст мне составы бумаг по секрету, чтобы я одним глазком взглянула, что именно не даёт бумаге продержаться
