Предшественники 2⁠⁠

  3. 

В лес вошли молча, цепочкой.  Впереди шагал Гасс, вооружённый увесистой дубинкой, замыкал колонну Локс, державший в руке внушительный тесак. Пет шёл за Гассом, показывая дорогу, по которой он  тогда шёл, но, правда, если честно, помнил он её плохо. Хмель у Пета быстро прошёл, то ли от свежего воздуха, то ли от напряжения, сказать трудно. Более трезво вели себя и остальные.

По колонне пробежала дрожь, когда из чащи донёсся очередной резкий жуткий крик ночной птицы.

- Во ёёё… Что Это? Мы же хотели дойти только до края леса? – подал дрожащий голос Буд. Он был мальвом весёлым, мастерски играл на гитаре, пел так, что все слушали раскрыв рты от восторга, но вот храбрым его назвать было трудно.

- Тише ты, - прошептал, дрожащий от страха Валс.

- Я и так тихо, - огрызнулся Буд.

- Оба заткнулись! – грозно прошептал Гасс, и подал знак всем остановиться. Локс подошёл к Гассуспросил и спросил:

- что будем делать?

- Пошли обратно, к столу! – предложил Погик. Похоже, он был рад возникшей заминке, и надеялся, что все, испугавшись, вернутся обратно, и застолье продолжиться. Похоже, он был единственный, кто не испытывал страха: в лунном свете была видна его растянутая улыбка и белёсые весёлые кучеряшки. Гасс посмотрел на него укоризненно, но промолчал, видимо решая, как быть дальше. Было видно, что даже могучий Локс проявлял беспокойство, и не знал, как быть. Странно было это: сколько раз компания гуляла по этому, с детства знакомому лесу, и теперь так замандражировала. Правда, гуляли всегда днём. И при совсем других обстоятельствах.

Сейчас ночной холодный воздух покрывал тело мурашками, дрожащий мрак за ближайшими стволами заставлял задерживать дыхание, едва заметный лунный свет заставлял расширяться зрачки. Юные мальвы застыли на месте, не зная, что делать.

Конечно, со стороны могло показаться странным, что какой-то крик птицы навёл столько страху на почти взрослую компанию, но это только со стороны. Тогда мальвы находились под сильным впечатлением от рассказа Пета, и ещё больше от собственных фантазий.

Пет стоял за спиной Гасса и пытался разглядеть, что делается впереди, во тьме. Ему виделись красные точки, глаза паучихи. Он приглядывался напряжённее, но точки разбегались в стороны, превращались в искры, и исчезали. Неожиданно он услышал зовущий голос, сильный, отчётливый. Пет оглянулся на товарищей, похоже, они услышали голос тоже. В это время из-за горизонта показала макушку вторая луна, значительно более крупная, чем первая. В лесу сразу стало светлее. Это прибавило мальвам смелости.

- Зов идёт оттуда, - сказал Гасс, и показал рукой направление. Все согласно закивали головами. Не сговариваясь, компания двинулась в указанную сторону. Свет второй луны создавал на листве кустарника причудливые бледные видения, иллюзорные существа перемешивались с реальными, и лесная музыка наполняла могучей вибрацией всю эту ночную сцену.

Шли молча, пробираясь сквозь густую листву кустарника, перелезая через толстые стволы упавших деревьев, погружаясь в вязкую жижу канав. Зов манил.

Пет, славившийся своей хорошей гимнастической формой, начал уставать. Не так резвы, как в начале пути были и остальные. Тяжелее всех было Боо. Он с трудом перемещал своё грузное тело через препятствия и громко пыхтел. Легче всех шагал Погик; длинный и худой, он без труда двигал своими тонкими, похожими на соломенные, ногами. Но именно он больше всех и ворчал. Похоже, зов его совсем не интересовал, а больше всего он хотел обратно, за стол.

Шли уже долго. Зов усиливался. И вот, Гасс, раздвинув ветки, обнаружил перед собой пустое пространство, крутой спуск к ручью, бегущему по дну большого оврага. Стали осторожно спускаться; Буд поскользнулся и полетел бы вниз кубарем, если бы Локс сильной рукой вовремя не схватил бы его за шиворот. Наконец добрались до ручья; вдоль потока тянулась еле заметная тропинка, пошли по ней. Местами ручей почти полностью закрывался широкими листьями травянистых прибрежных растений, и в редких проёмах видна была тёмная струящаяся вода. Иногда из листвы показывалась маленькая голова на длинной шее, принадлежащая какому-то земноводному, пару секунд глядела большими круглыми глазами на мальвов, и опять скрывалась.

Вскоре набрели на большой камень, расположившийся на склоне оврага, недалеко от ручья. Камень имел несколько выпуклых поверхностей, тёмно-синий оттенок, слегка блестел в лунном свете и немного возвышался над землёй, похоже, остальная, большая его часть была скрыта в земле.  Зов шёл из него, это мальвы почувствовали отчётливо. Окружив камень, стали внимательно его разглядывать. Первым решился потрогать камень Гасс:

- камень как камень, холодный, – сказал он. Юркий Валс тут же прислонился к камню всем телом, почти обнял его:

- Ага, холодный. А ещё, мне кажется, сырой, - сказал он. И тут уж все начали его ощупывать, пробовать на прочность, прикладывать ухо, постукивать и пробовать на вкус. Даже Погик забыл о застолье и с увлечением принял участие в общем деле.

Пет обошёл камень вокруг, внимательно разглядывая гладкие бугры. Ему показалось, что местами поверхность покрыта мелкими золотыми и белыми крапинками. Он потрогал бугры руками, сел на самый большой, прислушался к своим ощущениям. Да, совершенно точно – камень вибрировал! По крайне мере, так казалось Пету. И не просто вибрировал, а это был голос, Пет чётко различал зов далёких мальвов: они звали собратьев на встречу, возможно, даже просили помощи; при том что слышал то Пет ясно, но слов не разбирал.

Вторая луна заливала мощным голубым светом овраг, камень как будто светился, мерцали и травы на склонах, и вода в ручье мелькала резвыми лунными искрами. Долго ходили мальвы вокруг камня, пробуя воздействовать на него кто во что горазд. Гасс несильно постукивал своей дубинкой по буграм, Локс пытался что-то расслышать прижавшись к камню ухом, Валс старательно ковырял плотную землю рядом, Погик, свернув ладони рупором и прижав его к поверхности, что-то в него говорил, думая, что там, внизу, его услышат. Боо стоял в стороне и только пристально вглядывался в камень, но, похоже, ничего не видел.

В это время высоко над оврагом кружил шар, смотрел в низ, цокал клювом и думал: «что там в овраге, среди ночи, делает толпа безумных мальвов? Нет уж, столько много я не возьму, пусть добираются до дома сами».

Сырое утро постепенно спускалось в овраг, просыпались дневные птицы, холодная поверхность камня покрывалась росой. Мальвы начинали мёрзнуть; с рассветом просыпался и голод, подала свой голос усталость.  Вытоптав во круг камня всю траву, и так и не поняв, что же надо делать, решили возвращаться. К тому же зов почти прекратился, по крайней мере, его никто уже не слышал.

Гасс предложил вернуться в селение и рассказать обо всём Дорму. «Конечно, достанется нам за самодеятельность, но что уж поделаешь, так вышло»: добавил он. Никто особенно возражать не стал, все были уже достаточно измучены и устали. Теперь уже не только один Погик мечтал вернуться обратно за стол.

Домой возвращались долго, с трудом передвигая ноги. Оказалось, что зашли слишком далеко. Вернулись в селение только к обеду; никуда не заходя, направились к Пету, наспех перекусили тем, что оставалось на столе, и завалились спать. Проспали до утра.

Первым проснулся Гасс; вышел на середину комнаты, потянулся своим могучим телом и проревел: «вставай народ! Пора готовиться к ответу!» На лежанке зашевелились, раздался чей-то сонный голос: «чего шуметь то! Ещё рааанооо…»

Погик поднялся вторым, и сразу ухватился за бутылку с вином. «Положи на место! Сегодня идём в совет!»: грозно одёрнул его Гасс.

Совет проходил в центральном задний города. Под большим, скрытом во мраке, деревянным куполом, на скамьях, расположенных вдоль стен, за колоннами сидели представители от всех городских районов. У стены без колонн, на высоком резном председательском кресле сидел Дорм. Всё пространство зала было погружено в сумрак, и только в центре мерцал световой кокон, создаваемый системой зеркал и свечей.

Вызванные на заседание молодые мальвы по одному заходили в кокон, и отвечали на вопросы Дорма и членов совета. Некоторых вызывали по нескольку раз.

- Так ты говоришь, зов шёл из камня? – прищурившись, строго спрашивал Дорм стоящего в световом коконе Гасса.

- Да, его слышали все. А к утру он исчез, – отвечал бесстрастным голосом Гасс.

- И ты принял решение возвращаться? – продолжал расспросы Дорм.

- Все устали, было сыро и холодно. Это все приняли решение. – Отвечал Гасс.

Следующим был Пет.

- Ты различал слова? – спрашивал Дорм.

- Нет, - отвечал Пет, - но как будто всё понимал, слышал не умом, а всем существом.

- И что же они говорили?

- Они как будто звали увидеться, знакомиться, общаться. А может быть, и на помощь.

- Они называли себя?

- Да, я точно знал, что это мальвы.

- А по именам?

- Нет, имён не слышно было.

После того, как опрос окончился, совет приступил к обсуждению проблемы. Высказывалось много народу, самого разного: от молодых мальвов до старейшин. О похожем случае рассказал один из виднейших учёных города, но тогда явного зова не было, а был сигнал, который фиксировал его магический прибор. Решили прибегнуть к помощи этого прибора. Так же решили организовать научную экспедицию к камню, и поручили научное руководство этому учёному. Организационную работу по экспедиции Дорм взял на себя.

Обсуждение длилось долго, Пет уже потерял интерес к нему и вышел на улицу. Оказалось, что уже поздний вечер, город погрузился в тёмно-синий сумрак, над силуэтами покатых крыш висел яркий жёлтый серп малой луны и за его сиянием робко проглядывали разноцветные точки звёзд; в домах уютно мерцали огоньки свечей и ламп; ветер лениво гонял свежий вечерний воздух.

Пет увлёкся созерцанием и не заметил, как совещание кончилось. Очнулся он от оклика товарищей. Из здания совета кучками выходил народ, живо обсуждая свежую тему.

«Ну что, обмоем наше успешное дело? Совет отнесся к нам серьёзно! Вроде там оставалось у нас что-то?»: предложил компании Гасс. «Да, да! Хорошая идея! А если и не осталось, я сбегаю, у меня есть!»: первым откликнулся с большим энтузиазмом Погик. Среди остальной компании возражений не последовало.

Прошло некоторое время. Дорм собрал команду для экспедиции, состоящую из мальвов специалистов разных направлений, учёные города настроили свою аппаратуру и начали сканировать окружающее пространство. Но никаких сигналов и никакого зова никто не слышал. Дорм несколько раз вызывал Пета на беседу, но и Пет больше не слышал зова.

Один только раз мелькнула на мгновение надежа: Пет, как и в тот вечер, сидел на скамейке возле своего дома, на окраине города, и вдруг услышал зов. Вроде, как и тогда, но слабее. Пет поднял голову и посмотрел в том же направлении, в лес. Зов. Он это или шум ветра? Думал Пет не долго, вскочил и побежал к зданию совета. Был поздний вечер, и Дорма в совете уже не было. Пет побежал к Дорму домой, с порога сообщил о случившемся. Дорм попросил Пета и его компанию помочь быстро собрать экспедиционную команду в здании совета.

Собрались все быстро. Настроили аппаратуру, но, никакого зова, никаких сигналов. «Сумеете найти дорогу к камню?»: обратился Дорм к Пету и его компании. Пет пожал плечами, и не дал утвердительного ответа. Недолго посовещавшись, решили всё-таки отправиться в экспедицию.

Пет, как и его товарищи, не запомнил дорогу к камню, и на первом же повороте заблудился. Экспедиция долго плутала по лесу, один раз даже вышла на другую сторону, к неизвестным полям, но камня так и не нашла. Ни приборы, ни маги, входящие в состав экспедиции, не помогли. Обратно вернулись ни с чем.

Шло время, шумиха вокруг «зова» далёких неизвестных мальвов улеглась, интерес к нему пропал, всё забылось. И только иногда, за пирушкой, друзья вспоминали об этом, зачастую, добавляя к прошедшим событиям выдуманные сюжеты, да в лабораториях учёных шли разработки приборов для будущего решения загадочной проблемы.

  4.

Лето близилось к концу, но этот августовский выходной день был на удивление жарким. Пётр проснулся рано, почти как в будни, но сожаления не было, желание пойти гулять в парк было сильнее, чем блажь спать до обеда. Петра тянуло в этот парк с детства. В чём было дело, он точно понять не мог, может быть там было просто красиво, может привлекала почти дикая природа по среди города, а скорее всего, всё вместе.

Ещё в школе, классе в пятом, учитель истории водил учеников в этот парк. Петру запомнились его красочные рассказы об истории этого места; он так и видел гуляющего по яблоневому саду царя в яркой мантии, толпящихся у колокольни бородатых, в высоких шапках, бояр, суетящуюся возле поварского дома прислугу и грозных стражников в красных кафтанах, со страшными алебардами у массивных решётчатых ворот. Пётр с благоговением прикасался к чугунным пушкам, представляя себе, как их разворачивают в боевые позиции артиллеристы на поле боя в Полтавском сражении. Позже, будучи уже взрослым, он обнаружил несколько, каким-то чудом, глубоко процарапанных на чугунной поверхности надписей; одна из них читалась довольно четко: это была дата – «24 июня 42 г.». О её значении можно было только догадываться. Пётр рисовал себе такую картину: лето, июнь, жара, молодые ребята, перед отправкой на фронт гуляют в парке и, в память об этом дне, царапают эту надпись на пушке, в надежде, что вернувшись с войны, придут на это место, к это надписи. И раскупорят тогда бутылку вина, и будут вспоминать о былом. Такая фантазия всегда рисовалась у Петра, когда он приходил к этим пушкам. Только вот никак он не мог понять, как на чугунной поверхности можно было процарапать надписи?

Но больше всего его юное воображение распалял пересекающий парк глубокий овраг, покрытый по склонам густой растительностью, и по дну которого протекал ручей, и большой камень, вернее, часть камня, видневшаяся из земли на склоне. Учитель рассказывал, что в древние времена люди верили в различные суеверия, связанные с оврагом и камнем, что как будто бы тут встречали невиданных существ из других миров, что здесь пропало много крестьян, волею случая оказавшихся у ручья в полночь, а также что некий помещик из соседнего имения так же ночью встретил здесь татарского князя на боевом коне, жившего несколькими веками ранее помещика, и что камень обладает магическими лечебными свойствами, но что пользоваться надо им осторожно, так как может быть он не только полезен, но и опасен. Пётр видел, что суеверия были присущи не только средневековым крестьянам, но и современным людям: ветки деревьев возле камня были густо усеяны цветными лентами, а в выходные дни на камне гроздьями сидели женщины и ожидали чудесного избавления от своих житейских проблем и хворей. Мужчины же стояли в сторонке и скептически ухмылялись.

В этот день Пётр гулял в парке с Ольгой, своей подругой, которой он никак не решался сделать предложение. Августовский день грел их жаркими лучами, окутывал густым ароматом спелых трав, развлекал блеском волн на реке за деревьями.

- Хочешь, покажу тебе овраг с магическим камнем? – предложил Ольге Пётр.

- Это там, где деревья с лентами? Давай не пойдем туда, - ответила ему Ольга.

- Но почему? Там интересно…, - начал было Пётр, но Ольга его прервала:

- я там как-то гуляла с подругой, мы проходили мимо дерева, и какой-то странный мужик привязывал к ветке ленту, и при этом что-то бормотал. А потом посмотрел на меня, холодным пронизывающим взглядом, и мне стало жутко. Я потом боялась долго, не наколдовал ли он чего.

- Ладно, понятно. Пойдём в кафе поедим блинчиков, - согласился Пётр. «Нет, не находим мы общего языка,»: подумал он с досадой. Ему хотелось в овраг, но с Ольгой спорить было бесполезно. Она не любила овраги, лесную глушь, ночные луга под лунным светом. Ей ближе были выставки, гипермаркеты, кинотеатры, и вообще городской пейзаж. Похоже было, что она боялась одиночества, всегда стремилась в компанию, туда, где много народа. Все попытки Петра показать ей другой мир, мир, где одиночество не страшно, но наоборот, прекрасно и естественно, проваливались на корню. И даже на ее фотоработах (она увлекалась фотографией) никогда не было живой природы (деревья городского пейзажа не считаются).

Они гуляли долго, но в основном в цивилизованной части парка. Темнело. Сквозь свет фонарей пробивались самые сильные звёзды, но, это мало кто замечал. Они шли по дорожке вдоль яблоневого сада, простиравшегося почти по всей длине парка. Сад был погружен во мрак, фонари, расположенные вдоль дорожки не освещали его. Шли молча. Ольга шла чуть впереди, она была немного выше Петра, и стройнее, её длинные волосы слегка колыхались по широким плечам, как будто в такт её мыслям. Пётр смотрел на неё и знал, что в следующие выходные не позовет её гулять, и не приедет к ней. Она была красива, и, как будто была близка ему по духу, но он чувствовал потребность побыть в одиночестве. И эта потребность усилилась во много раз, когда ему показалось, что из тёмной глубины яблоневого сада его тихонько зовут. Он остановился, посмотрел на еле угадывающиеся серые силуэты кривых яблоневых стволов. Ольга этого не заметила и продолжала идти.

Какое-то время он стоял неподвижно, устремив взгляд в темноту, пытаясь понять, что произошло. В темноте иногда мерцали голубые блики на коре яблоневых стволов и проплывали бледные дрожащие пятна миражей. И вдруг он ясно почувствовал зов.

Он взял отгул на понедельник, именно в это время в парке было почти пусто.

Утро было серое и моросило мелким дождём. Это было Петру на руку, значит в парке не будет вообще никого. Так оно и было. Когда он добрался до оврага, дождик кончился, но в воздухе висела морось, на верках деревьев блестели капли, трава была влажная и скользкая. Он осторожно спустился на дно оврага и медленно пошёл вдоль ручья.

Камень блестел тёмной синеватой поверхностью, и как бы замер в ожидании. Пётр подошел поближе и прислушался. «Пет, Пет, Пет…,»: как будто звал он Петра. Пётр прикоснулся всей ладонью к холодной сырой сфере, и ощутил лёгкую дрожь. Он замер в оцепенении. Сколько времени он так простоял, сказать бы не смог, но в какой-то момент вздрогнул, услышав за спиной чавкающие по мокрой земле шаги. Он обернулся, тропинка вдоль ручья и склон оврага были пусты. Никого. Только поднявшийся ветер шелестел мокрыми листьями.

Камень замолчал. Пётр слышал зов не один раз, и приходил к камню почти каждый выходной, но что делать дальше, не знал. Он хорошо понимал, что рассказывать об этом кому-то в лучшем случае бессмысленно, даже Ольге. Вернее, ей то уж тем более.

А ветер, резвясь между верхушками деревьев, смотрел вниз, на фигуру Петра, и думал: «ну вот, ещё один любопытный. Но его то шару точно уж не придется тащить домой».

Конец.

Предшественники 1