Подкроватная сгущёнка⁠⁠

Было мне лет тринадцать или четырнадцать – как раз тот возраст, когда потихоньку начинаешь стремиться к компании другого пола. А любимое место для самых классных историй и первых событий подобного рода – это конечно же пионерлагерь.

В моём случае тоже лагерь, но не совсем пионер. На протяжении нескольких лет я ездил в скаутский лагерь на берегу одного из прекрасных озёр нашего края. Суть такого лагеря была в том, что мальчики и девочки от десяти до семнадцати лет делились на отряды по полу и возрасту и жили на природе по две недели в таких больших армейских палатках, ели гречку с тушёнкой из полевой кухни, ходили в походы по окрестным красотам, пели песни у костра, учились эти костры разводить, правильно завязывать узлы и ещё много чего.

Дак вот, палатки мальчиков и девочек в этом лагере стояли отдельно. И самый экстремальный способ пообщаться с девчонками был пробраться ночью в их палатку, порасказывать страшные истории и присмотреть себе пару на медленный танец на дискотеке. Как и в каждом детском лагере, любая активная деятельность после отбоя считалась серьёзным преступлением против правил лагеря и чести ночного охранника. Поскольку дисциплина в скаутской организации всегда жёсткая, огрести за такое можно было всем отрядом и наказанием будет что-то очень неприятное: например, ходить ночью гуськом вокруг палатки или всем вместе приседать с тяжёлым сосновым бревном на руках. Поэтому решиться на подобное приключение было непросто. Но не для нас с моим товарищем по смене, мы уже неплохо знали повадки вожатых и маршруты передвижения сторожа. Мой друг Серёга, как бывалый ловелас, в первые дни уже успел обзавестись девчонкой, и ему не терпелось поведать её после отбоя. Идти совсем один он всё-таки бздел, поэтому подговорил меня сходить за компанию. Парень я был не промах, да и к девочкам тянуло. И в один из вечеров мы благополучно прикинулись спящими, по горло натянув спальные мешки, чтобы не было видно одежды – вожатые часто заходили после отбоя, чтобы проверить, спим ли мы или опять играем в карты под спальником в дальнем конце палатки – и после финальной проверки мы отправились покорять девчачьи сердца. Скрытые темнотой, мы незаметно прошмыгнули в палатку к девочкам под их сдавленные смешки и тихое «Шшшшш!». Мой товарищ сразу же юркнул в койку своей пассии, накрывшись спальником, её кровать была второй от входа в палатку. Я же сел на край самой ближней ко входу кровати, на ней спала одна из девочек отряда, справа от меня зияло окошко на улицу. Перспектива происходящего получилась довольно забавная: остальную часть палатки, кроме двух первых кроватей, занимали уже двухярусные кровати. Девчонки, кому было интересно общение с двумя хулиганами, попривставали со своих мест, повключали свои фонарики, повернулись к нам, и, тихо хихикая, слушали, как мы травили какие-то дурацкие истории, троллили вожатых и вспоминали события смены.

Вдруг случилось страшное: мы все услышали, как распахивается первая «дверь» палатки. В такой поздний час это могла быть только вожатая девчачьего отряда, или же охранник, который услышал наши перешёптывания. В какую-то долю секунды я с фантастической скоростью успеваю сделать первое, что пришло в голову – юркнуть под кровать, на которой сидел. Всё, что нужно было сделать в этот момент Серёге чтобы спрятаться, это успеть накрыться спальником с головой, что он благополучно и сделал. Буквально сразу же, как мои пятки скрылись под кроватью, распахнулась вторая «дверь» (у таких палаток было две "шторки" на входе, наружняя и внутренняя, обе задёргивались на ночь) и в палатку под общее хихиканье девчонок зашла вожатая.

– Ой, а чего это мы не спим?! – совсем не злым, а скорее заигрывающим голосом спросила она, но продолжила уже построже. – Так, девочки, давайте ещё немного поговорите о своём, и спать, не буду больше предупреждать.

Я бесшумно выдохнул от облегчения. Для меня всё это выглядело настолько абсурдно, что первые секунды я был уверен, что вожатая меня точно увидела или услышала. Но нет, пронесло. Я замер и старался не шевелиться, и даже дышать начал максимально осторожно.

– Ну я на самом деле была уверена, что вы не спите, и зашла сказать, что завтра нас ждёт… – и вожатая продолжила рассказ о завтрашнем дне. Сейчас я уже, конечно, не помню деталей, да это и неважно. Тогда же, я продолжал лежать на животе на пыльном деревянном полу, когда правым коленом почувствовал нечто жидкое. Возможности посмотреть, во что я вляпался, не было, да это меня не особо то и беспокоило.

После всех инструкций, вожатая пожелала всем спокойной ночи и ушла, задёрнув оба входа в палатку. Сразу же раздалась ещё одна волна приглушенных смешков и тихих криков «Вылезай давай, она ушла!». Под общий смех я выкарабкался из-под кровати и вернулся на своё место, а мой друг откинул спальник с головы. Мы тут же дружно принялись делиться впечатлениями и хохотать настолько громко, насколько позволяла тишина лагеря. Фееричные посиделки продолжились недолго: в окошко рядом со мной ворвался свет от фонарика с улицы и ударил прямо мне в лицо. За ним я успел разглядеть помощницу вожатой, которая проходила мимо и решила проверить, что происходит в палатке. Под её возмущённый крик «Так! Это кто это там сидит, я чёта не поняла?!» я молнией выскочил из палатки и, пригнувшись, припустил в противоположную от помощницы сторону. Чтобы вернуться в свою палатку и не попасться ей или охраннику на глаза, мне даже пришлось дать небольшой круг в темноте по лесу. Но обошлось, и я благополучно вернулся, быстро разделся и лёг спать.

На следующее утро я влез в тот же самый спортивный костюм, что был на мне прошлой ночью и отправился на зарядку, а потом и сразу на завтрак. По пути мы увлечённо обсуждали события прошлой ночи с Серёгой, который ночью вернулся в палатку позднее – когда помощница вожатой застукала меня, он просто применил тот же способ маскировки, что помог ему избежать вожатую в первый раз, а потом продолжил наслаждаться компанией своей девочки дальше. Получив свои порции, мы сели завтракать. И вдруг, левее меня за соседний стол садиться та самая помощница вожатой и цепляется за меня взглядом. Бутерброд с маслом, который я в это время жевал, встаёт комом у меня в горле.

– А не ты ли это тусовался в палатке у Белок (отряды назывались в честь животных, средние мальчики были Орлами, старшие – Бизоны, младшие девочки – Лисы, и т.п.) вчера ночью?

Я сглотнул, сделал морду кирпичом, поставил ва-банк на то, что она всё-таки сомневается и не запомнила моё лицо, и выдавил из себя с максимально удивлённым тоном:

– Нее-еее-т, я спал вчера, всю ночь… – и с непонимающим видом отвёл глаза, будто пытаясь задуматься каким это непостижимым образом я только что был беспричинно обвинён. Видимо, моя актёрская игра убедила помощницу вожатой, она выдавила из себя «Ну ладно» и больше не приставала. Знала бы она, что в это время под столом, на моей штанине зияла самая неопровержимая улика ночной шалости – большое засохшее пятно от сгущёнки, в которую я вляпался – видимо, я опрокинул открытую банку, которая пряталась под кроватью вместе со мной.