Победивший⁠⁠

Глава 3: Декабрьский след

12 марта, 05:30. Серые сумерки Парголово проносились мимо окон служебного «УАЗа». Валёк крепко сжимал руль, пытаясь отогнать сон, когда рация взорвалась хрипом: — Внимание всем постам! 3-я Советская, дом 8А, Пушкин. Опять делишки Стрателата. Жертва — не последний человек. Всем свободным группам — на выезд!

Валентин резко ударил по тормозам, разворачивая машину прямо через осевую. Врубив мигалку и сирену, он выжал из «бобика» немыслимые 130 км/ч. Двигатель ревел, а стрелка спидометра дрожала, словно в лихорадке. Пушкин был далеко, но чутье подсказывало: медлить нельзя.

Когда он долетел до места, у дома 8А уже стояло оцепление. — Кто обнаружил? — Малинович стоял у подъезда, нервно теребя пуговицу шинели. — Сосед, — отозвался Коля, стоявший рядом с блокнотом. — На рыбалку, говорит, собирались. Постучал — дверь открыта, а там...

— Я ничего не пропустил? — Валёк подбежал к ним, тяжело дыша. Малинович обернулся, его взгляд был тяжелым: — Москвин, ещё раз опоздаешь — за шкирку возьму и лично из органов выгоню! — Но товарищ старший лейтенант... — Да я пошутил, хе-хе, — Сергей Денисович криво усмехнулся, но глаза его остались холодными. — Это не смешно, — отрезал Валентин, проходя в квартиру.

Внутри его уже ждал Виталий Крылов. Судмедэксперт выглядел бледным. — Вы хоть знаете, кто у нас жмур? — спросил он вместо приветствия. — Ну? — Валёк замер. — Там, чёрт возьми, Ринат Казаков. Директор станции метро «Маяковская». — Ох ты ж блин... — Валентин непроизвольно снял фуражку. — Это же самый центр города. Проходная станция.

Крылов кивнул и указал на зрачки погибшего — они были расширены так, что почти не было видно радужки. — Его отравили Атропином. — Атропин? — переспросил Валёк.

Тут в разговор вклинился Коля, голос его звучал буднично, почти лекционно: — Выделяется из Белладонны европейской. Используется медиками, но в очень малых дозах. При передозе — паралич дыхания и смерть. Лебедев посмотрел на тело Казакова без капли тени сожаления. — Ладно бы обычная секретарша в школе, но директор стратегического объекта метрополитена? Это ужас!

— Ладно, — Валентин почувствовал, как внутри него начинает ворочаться липкое подозрение. — Я к себе в участок, нужно бумаги заполнить. — Едь, — кивнул Малинович.

Оказавшись в кабинете, Валёк не стал писать протокол. Он достал из стола пожелтевшую записную книжку и набрал номер, который хранил еще с армейских времен. — Алло? — голос на том конце был резким и командным. — Эдуард Степанович? Это Москвин. — Да, слушаю. — У вас в полку числился Николай Лебедев? Наступила короткая пауза. — Да, числился. А зачем интересуетесь?

Валентин замялся, но потом, понизив голос, выдал: — Прокуратура интересуется. Проверка личного состава. — Так бы и сказали, — голос Зотова потеплел. — Спрашивайте. — Скажите, когда его демоблизовали? — В декабре 1980-го. Валентин почувствовал, как по спине пробежал холодок. — В декабре? Вы ничего не путаете? Он говорил про февраль и Кандагар... — Нет, Москвин. Он был единственным, кто ушел в декабре. — А причина? Контузия? Ранение? — Какая контузия? — Зотов хмыкнул. — Сам демобилизовался. По семейным. Сказал, волнуется за жену и детей.

Валентин медленно положил трубку. Пазл начал складываться в страшную картину.

1. Коля уволился в декабре 1980-го — абсолютно здоровым.

2. В январе 1981-го в Ленинграде появляется Стрателат.

3. Коля врет про Афган и гранату, чтобы оправдать свою хромоту и «выходные».

Но самое страшное было впереди. Валёк посмотрел на список их группы: Малинович, Крылов, Лебедев. Если Стрателат — это «волк в овечьей шкуре», то следующей целью он выберет того, кто подобрался слишком близко.

Кто станет жертвой? Дотошный Крылов?, Малинович, который слишком много «шутит»? или Коля который в уязвимом положении из-за "ранения"?