Победивший⁠⁠

Не знаю. Может мой рассказ вообще не заметят но если кто-то заметит то напишите понравился ли вам мой рассказ

Глава 1: Тени Кронштадта

11 марта 1981 года. Кронштадт. Весна в Кронштадте всегда опаздывала. Мартовский ветер с Финского залива пробивал шинель насквозь, неся с собой запах йода, соли и ржавого металла. В кабинете отделения МВД на проспекте Ленина было накурено. Сержант Валентин Москвин, которого за фамилию еще в учебке прозвали «Москвой», хмуро разглядывал карту района. Три года в органах научили его одному: если в городе тихо — значит, кто-то очень старается, чтобы ты ничего не заметил.

Резкий стук двери заставил его вздрогнуть.
— ЭЙ, ВАЛЁК, ЗДАРОВА! — Голос был громким, наглым и до боли знакомым.

Валентин поднял глаза. Перед ним стоял человек в поношенной армейской куртке, с лицом, которое, казалось, видело слишком много для двадцати пяти лет. — Кто вы? — сухо спросил Москвин, рука по привычке потянулась к краю стола. — Ну ты даёшь... Я же это, Шустрый!

В голове Валентина вспыхнули кадры трехлетней давности: учебка, общие наряды, смех в курилке. — Припоминаю... тебя случайно не зовут Коля Лебедев? — Я так понимаю, ты всё ещё в своём репертуаре, Москва. Застегнут на все пуговицы! — Коля широко осклабился.

— КОЛЯ! КАКИМИ СУДЬБАМИ?! — Валентин вскочил, и друзья крепко обнялись. Николай изменился. Взгляд стал жестче, а под глазами залегли тени, которые не проходят от простого недосыпа. Афган оставил на нем свой отпечаток, и дело было не только в «демобилизации по здоровью».

Их прервал скрип паркета. В дверях стоял старший лейтенант Сергей Денисович Малинович — человек, чья дисциплина была легендой Кронштадта. — Так, Москвин, с кем мы там обнимаемся в рабочее время? — Здравствуйте, товарищ старший лейтенант, — Николай вытянулся по струнке, в нем мгновенно проснулся солдат. — Лебедев?! — Малинович прищурился, и его суровое лицо на миг смягчилось. — Как же я давно тебя не видел! Год пролетел, а будто два дня. Рад, что живой. — Не то слово, товарищ старший лейтенант.

Радость встречи прервал хрип рации, стоящей на тумбочке. Сквозь помехи прорвался встревоженный голос дежурного:

«Всем постам! На Садовой 78, квартира 17 — труп. Женщина. Почерк совпадает. Возможно, Стрателат».

Малинович мгновенно переменился в лице. — Нет времени объяснять, Коля. Если хочешь вспомнить службу — прыгай в машину. Поехали!

Желто-синий «УАЗик», подпрыгивая на ухабах, несся по узким улицам. Кронштадтская Садовая выглядела неуютно: облупившаяся штукатурка домов-памятников и редкие прохожие в серых пальто.

Квартира №17 встретила их тяжелым запахом дорогой парфюмерии, смешанным с чем-то сладковато-приторным. На полу в гостиной, среди изящной мебели «под старину», лежала женщина. Ей было около тридцати — красивая, в шелковом халате, она выглядела так, будто просто прилегла отдохнуть, если бы не восковая бледность кожи.

Валентин присел рядом, стараясь не задеть разбросанные по ковру журналы «Огонёк». — Личность? Причины смерти?

Труп осматривал Виталий Крылов — лучший судмедэксперт Ленинграда, которого вызвали из города для консультации по особо важному делу. Он медленно снял очки и потер переносицу. — Побоев нет. Видимых ранений тоже нет. Видимо, отрава. Какая именно — выясню в лаборатории после вскрытия.

Николай, стоявший у дверного проема, нервно сжал кулаки. — Валя, кто этот Стрателат? О ком говорили по рации? — Стрателат орудует у нас с января, — тихо ответил Москвин, не поднимая глаз от тела. — Эта женщина — уже четырнадцатая. — Четырнадцать трупов за два месяца?! — Лебедев едва не вскрикнул. — В Ленинграде? Как такое вообще возможно? — Сами не знаем. Он действует как призрак. Ни взломов, ни борьбы. Главный фетиш — яд. Всегда разный, всегда чистый.

Крылов, собиравший инструменты в саквояж, кивнул: — Извините, что перебиваю. Кстати, с возвращением, Степаныч, — обратился он к Лебедеву — Но вы заметили чашку чая на столике?

На лакированной поверхности журнального столика стояла тонкая фарфоровая чашка. На дне оставалось немного темной жидкости. От нее не шло пара, но казалось, что именно от этой чашки исходит холод.

— Ну? — спросил Валентин.
— Похоже, «подарок» был именно там. Судя по зрачкам погибшей, смерть была быстрой, но крайне болезненной. Но это уже не моя зона ответственности, а химиков-криминалистов из Главка.

Валентин посмотрел на друга. Николай выглядел подавленным, он смотрел на чашку так, словно видел в ней что-то знакомое.

Никто из присутствующих в этой душной комнате — ни опытный Малинович, ни дотошный Крылов, ни честный Москвин — не знал главного. Стрателат не прятался в подвалах и не скрывался в тени ленинградских подворотен. Волк в овечьей шкуре стоял в этом самом кругу, вдыхая тот же воздух, и уже планировал, кто станет пятнадцатым.