Пищевая разведка (5)⁠⁠

Продолжаем знакомиться с книгой Кевина Холла и Джулии Беллуц.
Все части выложены в серии.

Играй, гормон

Коротко для ЛЛ: Сложный гормональный механизм регулирует наше питание. Гормоны не действуют напрямую, но создают фон. Этот фон настолько эффективно работает, что есть сомнения в том, вольны ли мы в пищевых привычках.

После того, как авторы рассказали о работе оркестра обмена веществ внутри нас, они рассказывают о дирижёре этого оркестра. Выбор еды диктуется внутренними (гормоны) и внешними (органы чувств) сигналами. Пребывание без еды порождает чувство голода, а когда мы едим, тело обеспечивает нас обратной связью, изменяя ощущения от еды. Казалось бы, процесс питания находится под нашим сознательным контролем. На самом деле, подобно дыханию, мы, хотя и в состоянии контролировать его, но не очень долго. В долгую мы проигрываем внутренней биологии.

Это иллюстрируется одним из экспериментов Кевина, в которых диабетикам давали либо плацебо, либо лекарство, вызывающее потерю калорий через мочу. Так вот, те, кто получали этот препарат, хоть и теряли что-то из своего веса на первых порах, потом неуклонно добирали недостающее, не осознавая этого. Центральная нервная система с головным мозгом во главе – вот наш метаболический дирижёр.

Уже давно было установлена связь между ожирением и опухолями и травмами мозга. Изменение мозга подопытных животных изменяло их пищевые привычки и в итоге вес. Особенно была наглядна роль определённых частей гипоталамуса. К началу XX века сформировались две основные идеи пищевой регуляции: глюкостатическая (поддержание сахара в крови) и липостатическая (то же, только с жиром). Последней теорией заинтересовался канадский биохимик Даглас Коулман. Долгие годы он искал тот гормон, который посылает сигнал в мозг о наличии жира в крови. Он наблюдал в своих экспериментах, как выздоравливают больные с рождения ожирением мыши после того, как их кровеносная система объединялась со здоровыми. Искал-искал – так и не нашёл...

Но нашлись другие учёные, которые пошли по его следам иоткрыли этот гормон, который назвали лептином. Лептин сообщает мозгу о том, сколько энергии хранится в организме, работая чем-то вроде термостата. Случись лептиновой обратной связи выйти из строя – и мозг начинает ощущать недостаток жира.

Это открытие наделало переполоху и совершило прорыв в лечении ожирения. Пошли патенты на лептиноподобные препараты. Но, конечно, всё оказалось не так просто. На самом деле большинство людей с ожирением производят достаточное количество функционального лептина, и если добавить им ещё, это мало поможет. Случаев генетически нарушенной секреции лептина – очень мало, всего лишь один на несколько миллионов. Несмотря на это, открытие этого гормона стало шагом вперёд в понимании механизма пищевой регуляции.

Шло время, и исследователи вскрыли дополнительные слои сигналов, которые совместно регулируют наше пищевое поведение. Мы, правда, ещё хорошо не знаем, как. Ясно, что задействованные системы мозга работают согласованно, определяя не только размер тела, но и наши предпочтения, действия, питание и реакцию на окружение.

Механизм взаимодействия гормонов с нервной системой чертовски сложен. Чтобы раскодировать его, исследователи иногда кормят людей фастфудом, после чего делают МРТ мозга, глядя на реакцию его областей. Лондонский исследователь Тони Голдстоун обнаружил, что регионы, задействованные при алкоголизме и наркомании, отвечают и на пищевые стимулы. Они входят в систему вознаграждения.

Вообще, нервные импульсы и гормоны не действуют напрямую на наше поведение. Они лишь создают давление, побуждающее нас к той или иной пище. Большинство гормонов, открытых после лептина, выделяются в разных частях пищеварительного тракта. К таким можно причислить грелин, пептид YY (PYY) и энтероглюкагон (GLP-1). Низкий их уровень вызывает чувство голода. Грелин является исключением из этого правила, он подскакивает перед едой. Голод – внутреннее ощущение, которое формируется нейронами группы AgRP в гипоталамусе. Они работают на опережение, прекращая активацию ещё до начала приёма пищи. Да, уже при виде еды чувство голода ослабевает. В этом процессе также задействован дофамин, который является ключевым элементом системы вознаграждения. Дофаминовые клетки активизируются, как только мы начинаем предвкушать что-то позитивное. Повышается внимание, желание и ожидание. Может включиться поведение, ведущее к потреблению – мы едим. Дофамин скачет дальше. Если же вознаграждение не пришло, то дофаминная активность кратковременно подавляется.

В регулировании пищевого поведения принимают участие и другие механизмы, которые мы только-только начинаем постигать. Выяснилось участие мозжечка и микробиома. Помимо внутренних сигналов, работает и социально-культурное обучение. Но все эти факторы не работают как выключатели. Даже лептин не играет первую скрипку, а всего лишь создаёт фон. И всё-таки, если поднять уровень некоторых гормонов на экстремально высокий уровень, то эффект получится драматическим. Об этом свидетельствует успех бариатрии. Удаление части пищеварительного тракта изменяет его гормональный отклик на еду, в то время как мозг пациента уже не так сильно реагирует, как раньше. Надо сказать, что в этом механизме действия мы пока не очень хорошо разбираемся.

Также не до конца понятно действие лекарств, основанных на GLP-1, таких как Ozempic или Wegovy. Это, по сути, синтетическая молекула гормона, которая модифицирована таким образом, что её распад сильно замедляется. Изначально их придумали для лечения диабета второго типа, при котором у тела не хватает своего инсулина. Можно, конечно, просто поднять инсулин, но это чревато опасными скачками сахара в крови. Энтероглюкагон обладает тем уникальным свойством, что он способствует секреции инсулина лишь тогда, когда уровень глюкозы высок, так что гипергликемии бояться не стоит. В процессе разработки лекарства выяснилось, однако, что если поднять GLP-1 очень высоко, то пациент начинает терять вес.

Синтетические гормоны потенциально можно использовать и для лечения наркотической зависимости, а не только диабета и ожирения. Исследователи обнаружили, что грелин разгоняет потребление алкоголя, а лекарства на основе GLP-1 могут помочь сдержать зависимость. Видимо, цепочки воздействия схожи. Так что если система вознаграждения пациента достаточно восприимчива к пищевым раздражителям (а все мы по-разному реагируем), то часто очень трудно сказать «нет» кусочку шоколадного пирога. В экстремальном виде люди с пищевой зависимостью имеют аномалии в процессах мозга, которые не имеют ничего общего с пищей. Вопрос о том, насколько свободна наша воля в таких обстоятельствах, приобретает философский оттенок...

Мы узнали, что есть куча гормонов, которая регулирует наше пищевое поведение. Тезис о том, что мы не вольны в выборе своей еды, мне лично кажется не достаточно заслуживающим доверия. Тогда бы и диеты не приносили успеха, а вот поди ж ты, есть люди, которым они помогают. Да, их не всегда легко придерживаться, но это уже вопрос мотивации. Это уже психология, а не наука о питании.