Пескари. ДВОРянские дети в СССР
Живет на свете такая небольшая рыбка. А может и «жила». Я не знаю, как с ней сейчас. Сам – то я ее уже много лет не встречал. Она, рыбка эта некрупная. Нет, может она и бывает, что становится крупной. Но я, честное слово, больше сантиметров пятнадцати, если в длину – не встречал. И она такая…, круглая практически, если инженерно выражаться – в сечении. По виду, кстати, рыбка это такая серебристо – серая, с зеленоватым оттенком и пятнышки на ней. Черненькие. Ну, чисто форель! Только маленькая.
Но это ладно, не об ихтиологии будет речь.
Во времена, когда мои бабушка с дедушкой были живы и здоровы, они жили в подмосковной деревне. И был в семье строгий порядок. Как только май месяц приближался к своему завершению, числа этак 28-29, в школе завершался учебный год. Этот порядок не только в нашей в семье был, так во всей стране было, если что. И практически в этот же самый, чаще всего, день мы с папой вечером шли в парикмахерскую, где моя голова приобретала традиционную летнюю стрижку «ноль с чубчиком». Это означало – завтра с утра пораньше мы уезжаем в деревню. То есть – уезжал я, а папа меня отвозил.
Папа традиционно брал на службе внеплановый выходной и…, все лето было, что называется мое. Очередной, так сказать, отпуск «…с выездом за пределы гарнизона», как шутили взрослые соседи, которых правильнее было бы называть «однополчане». Слово «сослуживцы» уж больно штатское.
Как-то так случилось – сложилось, что в деревне нашей собиралась компашка таких же городских «отпускников». Но, конечно, не все были городские. Тогда в деревнях, помимо дачников, жили еще и люди, которые постоянно работали в колхозах местных. И у них, только не удивляйтесь, тоже были дети. Мы были практически погодки, поэтому все лето в окрестностях нашей деревни действовала весьма сплоченная компания, которая…, ну скажем так – проводила летние каникулы у своих дедушек и бабушек на деревенской воле.
Вот про это самое «как мы проводили лето» несколько заметок. Ностальгических больше, чем что-то иное.
На некотором удалении от деревни, дальше прилегающих вплотную к ней многочисленных прудов, протекала речка. Но это она так считалась и считается поныне – географически. Речка. На деле речку эту можно было перешагнуть. Местами, правда, справедливости ради надо сказать, приходилось перепрыгивать. Были даже, но это совсем редко, и омуты. Это такие расширения метров до пяти – семи. Редко где, кроме омутов, глубина была больше, чем … ммм …, в общем, нам и «до пояса» не доходило. В омутах, оно конечно, кое-где и «с головкой» случалось.
Рыбы в речке той водилась довольно много. Особенно в омутах. Взрослые, нет – нет, а процеживали омуты эти бредешком. Но нам такая снасть была недоступна. Удочки – вот были наши орудия лова. Это сейчас «удочка» — значит телескопическое углепластиковое удилище, катушка и прочие там тыр-пыр. А тогда…. Тогда мы это делали по-другому.
Удилище. Срезалась в лесу орешина. Это, скажем так, тонкий ствол молодого орешника. Почему именно орешника? Потому что гибкий он. Очень. Так вот – брался такой тонкий стволик, к его тонкому концу привязывалась леска.
Длина этой лески бралась в полтора раза больше, чем длина удилища. Поплавок, если не случалось фабричного, делался из обычного гусиного пера. Перо обдиралось, на поплавок шел только стержень. Грузило могло быть или фабричным, но чаще всего мы их делали сами. Или плавили свинцовые пластины из старых аккумуляторов, или просто, случалось, использовали маленькие гаечки, гвоздики и прочие мелкие скобяные изделия. Крючки, конечно, использовали покупные. Хотя, начитавшись книжек (а мы тогда, поверьте – книжки читали) пробовали сделать крючок из булавки. То есть крючок, то сделали, червя насадили. Но вот поймать что-то не получилось. А может просто терпения не хватило. Не помню уже. Но эта снасть использовалась больше для ловли карасей.
На пескаря была другая снасть. Бралась пустая бутылка из-под молока. Помните были такие - с широких горлышком? Горлышко снаружи обвязывалось бечевкой (не путать с бумажным шпагатом - размокает ведь) и в известных нам местах за вбитый в дно речушки колышек той самой бечевкой бутылка привязывалась. Внутрь бутылки клали черные сухари, сдобренные подсолнечным маслом. И оставалось только ждать. А какая рыбалка без ожидания?
Пескари заходили в бутылку, а выйти у них не получалось. Довольно быстро собиралась приличная горка. А дальше …, дальше и уха варилась и на прутиках рыбки жарились над углями. Пескарь еще чем хорош? Чистить не надо, только выпотрошишь и всё.
Вот мало, что вкуснее в жизни ел. Правда!
© ИВАН ИВАНЫЧ