Одержимые - 4 (финал 1\2)⁠⁠

Одержимые - 3 (2\2)

Часть 4 (подглава 1).

Снежный покров растаял за ночь практически полностью, лишь кое-где вокруг черных мокрых деревьев виднелись белые круги. Установилась противная промозглая погода. С неба падали снежинки пополам с  ледяными каплями дождя, превращаясь на земле в мерзкую хлюпающую кашу. Температура воздуха держалась в пределах  32 градусов по Фаренгейту (0 - + 1 по Цельсию).

Не смотря на слякоть и осадки, по дороге в участок Энди улыбался. Вчерашний вечер, хоть он и приехал довольно поздно, прошел замечательно. Прекрасный ужин, французское вино и неожиданные разговоры по душам.

- Что это вдруг с тобой? – спросил он Саманту, удивляясь внезапной перемене.

- Когда тебя всё не было и не было, - тихо отвечала супруга, - я испугалась, что могу никогда тебя не увидеть больше, и останусь одна. Я отдалилась от тебя, моя вина.

Эндрю кивнул и слегка сжал её пальцы, в которых давно уже не осталось и следа былого изящества, но от того они не перестали быть родными. Саманта благодарно улыбнулась и поднялась, чтобы пойти на кухню вымыть посуду.

Утром, за завтраком, женщина вернулась к невысказанной мысли.

- Я словно вдруг проснулась от тяжелого сна, - пояснила она. - Сон, полный апатии, затянул меня. В юности смотрела на своих родителей, и не понимала их. Только презирала и думала, как можно быть такими скучными и приземленными? Без искорки, без желания осваивать новые пространства? И вот я уже сама и не заметила, как стала тяжелой на подъем, работа и семья превратились в ненавистную рутину, а я перестала верить в счастье. Ну, нет! – Женщина упрямо тряхнула длинными прядями. - Жизнь не заканчивается в 50-ть, не правда ли?

Эндрю надолго задумался, будто забыв про время и тот факт, что опаздывает на службу. Он  посмотрел на жену с улыбкой.

- Последнее дело, дорогая. Вчера сказал лейтенанту, что собираюсь на пенсию. Я всё решил. Съездим куда-нибудь на теплый пляж, отдохнем. Как насчет Калифорнии или даже Гаваев?

И не столь важно, как прозвучали ответные слова, главное ему сказали её глаза, в которых горели мягкие блуждающие лукавые огоньки.

В участке, а именно в их отделе, куда детектив прибыл с задержкой почти в час, царила не то чтобы неожиданная, но неприятная суета. Присутствовали новые люди. И они заметно отличались от рядовых полицейских. Как волки в собачьей стае. Их нахождение в одном помещении с полицейскими заставляло последних нервничать и вести себя не естественно энергично и громко, будто в стремлении показать, что всё у них тут схвачено, и никакая помощь от этих им не требуется. ФБР уже здесь, понял МакГрегор и скривился, подходя к группе сотрудников возле застекленного кабинета своего непосредственного руководителя.

Лейтенант о чем-то тихо разговаривал с незнакомцем в темном костюме. МакГрегор еще на подходе внимательно присмотрелся к нему со спины: поджарая фигура, скупые выверенные жесты, короткая стрижка; а когда тот повернулся, увидев движение глаз Филипса, детективу открылось и его запоминающее лицо. Будто вырезанное из сухого дерева, почти неподвижное, с тонкими бескровными губами, хищным острым носом и равнодушными глазами, оно напоминало скорее искусную подделку под человека – в нем не было ничего живого. Рядом стояли сержант Боб Ирвин и новый детектив Ричардсон, застыв как статуи. В двух шагах от них у кофейника терлись двое сотрудников ФБР.

- Познакомься, Энди! – приветствовал его Филипс. -  Специальный агент Этцель Блэкмор.

Блэкмор флегматично протянул узкую сухую ладонь и неожиданно крепко, как человек привычный к тяжестям, пожал руку МакГрегора.

- Ну, не буду ходить вокруг да около, - обратился он к детективу. – Вы, уверен, знали, что дело мы заберем. Все документы и отчеты уже подготовлены, но я бы хотел с вами лично поговорить.

МакГрегор кивнул.

- Где мы можем это сделать, лейтенант? – спросил агент Филипса.

- 10-й кабинет свободен, сэр, - ответил лейтенант, ловя взгляд МакГрегора. Но тот равнодушно пожал плечами.

Больше часа в этом кабинете ФБРовец, сидя напротив через стол, расспрашивал (да что уж там, едва ли не допрашивал!) детектива о подробностях дела, выпытывая, казалось бы, вообще не относящиеся к предмету мелочи и детали. Блэкмора интересовало решительно всё: погодные условия того дня, в какой именно позе лежал профессор Грин и был ли в крови его палец, которым он писал, откуда он знает про татуировки нацистов, что именно дословно сказал ему Бэйкер и так далее, и тому подобное, с умело перекрещивающимися неожиданными вопросами.

МакГрегор даже вспотел от такого нажима, что не осталось незамеченным.

- Алкоголь выходит, детектив? - едко усмехнулся, скривив тонкие губы, специальный агент. – Вам нужно отдохнуть.

Оставалось только согласно кивнуть. От его внимания не ускользнула интонация, которой агент выделил последние слова. И тупой увидел бы в них намек.

- Это всё, агент?

- А это всё? – с нажимом на всё задал вопрос Блэкмор.

МакГрегор снова кивнул. Ему остро хотелось на свежий воздух. И дело было не в допросе, а в неприятном липком внимании ФБРовца, который, то ли в силу своих природных данных, то ли вследствие отпечатка профессии, ковырялся в детективе так, словно подозревал того в измене супруге, взятках, убийстве Грина или ещё чего похуже.

- Вы свободны, - после небольшой паузы отпустил его агент, поднимаясь из-за стола. -Детектив, благодарю за сотрудничество.

Ему, в принципе, нечего было скрывать. Не сказал он лишь про сбежавшего пациента. Хотя, что он мог поведать?

Когда агенты ФБР, наконец, изволили покинуть 103-й участок Нью-йоркской полиции, детективы и сержант заперлись в кабинете Филипса.

- Ты в норме, Энди? – спросил лейтенант, глядя, как МакГрегор вытирает вспотевший лоб платком.

- Да, этот сукин сын заставил меня понервничать, а я уже давно не мальчик, и сам проводил сотни допросов! Умеет, чёрт! – невесело усмехнулся полицейский, складывая платок и выщелкивая сигарету.

- Ублюдок заносчивый! – высказал общее мнение Филипс. - Что думаешь делать? – спросил он МакГрегора.

- Ну, хочу найти пропавшего пациента. Кто как не он может что-то знать?

- Официально, ты помнишь, дело у ФБР, - нахмурился лейтенант, - так что смотри сам. Я закрою глаза. Но оно тебе надо? Ты собрался на пенсию, но всё равно.

- Надо, - детектив упрямо посмотрел в глаза начальнику. – Если что, придумаю что-нибудь.

Ричардсон откровенно хмыкнул, не сдержавшись.

- А показаний Бэйкера разве мало?

МакГрегор помахал в воздухе зажатой в пальцах сигаретой, роняя пепел.

- Да, точно. Надо позвонить в клинику. – Он повернул голову к Ирвину. – А что у тебя, Боб?

Сержант, грузный мужчина с большой проплешиной на голове и выделяющимися белыми усами, отращенными явно в противовес лысине, положил ладони на пояс с оружием и оттопырил локти.

- Ну, мои парни были у родителей Шнайдера и у его подружки, навестили пару друзей. Но никто - ничего. А еще у него, как оказалось, дядя – сенатор.

МакГрегор цокнул языком.

- Ну, тогда всё складывается. Вот у кого есть возможности вытащить пациента. Сбежать оттуда не возможно, уж поверьте. Навестим, пожалуй, родителей ещё раз. Эд, ты со мной?

- Поехали, - легко отозвался Ричардсон. – Прокатимся.

- Погодите, - остановил их лейтенант. - Меня вчера капитан спросил, не хочешь ли ты в отпуск? А я сказал, что ты и вовсе на пенсию собрался.

- А он?

- Тут же успокоился. Что-то тут не чисто, Энди. Будь осторожен.

- Конечно, старина!

Лейтенант похлопал его по плечу и проводил полицейских до двери.

Перед тем, как покинуть участок, МакГрегор позвонил в клинику директору Литтлби и поведал, что дело забрало ФБР.

- А Шнайдер что же? Вы его не будете искать?

- Нет, - солгал МакГрегор. - А как там Бэйкер этот?

- Увы, снова наступила острая фаза, - притворно вздохнул Литтлби.

- Понятно.

Детектив попрощался и повесил трубку. Чего-то подобного он и ожидал. Похоже, что всем, так или иначе, заткнули рот.

От участка детективы отъехали едва ли квартал, как МакГрегор попросил сидящего за рулем Ричардсона тормознуть.

- Остановись, Эдди, куплю газету.

Через минуту он вернулся в автомобиль и показал напарнику заголовок: статья на первой полосе называлась «Таинственная смерть известного психиатра». Детективы переглянулись.

Ричардсон уверенно влился в поток транспорта. Когда они немного отъехали, он скосил взгляд в зеркальце заднего вида.

- Видел, за нами едут? Dodge Charger черный?

МакГрегор сложил газету и закинул её на заднее сиденье.

- Да, от самого участка.

- ФБР? Что делать будем?

Полицейский равнодушно хмыкнул и, приопустив стекло, закурил.

- Ехать. А там посмотрим.

Однако стоило им съехать с основной дороги на тихую улочку, на которой располагался дом родителей Генриха Шнайдера, как их преследователь резко ускорился, а путь впереди преградил другой автомобиль, до того спокойно стоявший возле обочины.

Детективов мгновенно окружили вооруженные люди. Сработали так лихо, что МакГрегор счел разумным убрать руку с револьвера.

Он опустил стекло и молча уставился на незнакомцев в одинаковых серых плащах и шляпах-трильби (1), показав полицейский значок.

- Вы едете с нами, - сказал, как само собой разумеющееся, один из этих лихих парней, продолжая держать полицейских на прицеле. Значок он проигнорировал. – С вами хочет поговорить сенатор. Пройдите в ту машину.

Детективы обменялись тревожными взглядами. Пришлось вылезать из Форда и пересаживаться в светлый Plymouth belveder 1967 года. Но, что странно, оружие им оставили. Преследователи в Додже остались рядом с Фордом.

По пути их похитители (или кто они - сопровождающие?) зачем-то заехали в автомойку. Там один из парней в плащах и шляпах показал большим пальцем на выход, первым отрывая дверцу. Все вместе они вышли из машины и, пройдя неприметным ходом, прикрытым пленкой, пересели в синий Pontiac Firebird. Водитель повел Понтиак в другом направлении.

Вскоре они выехали за город. Свернули с шоссе.

По узкой асфальтовой дороге, минуя лес по краям, минут через пятнадцать подъехали к огороженному высоким кирпичным забором участку,  и уперлись в изящные ворота из металлического витого прута. Ворота открылись, снабженные электроприводом, пропуская автомобиль вглубь территории,  и вскоре открылся вид на огромный светлый двухэтажный дом с множеством окон в колониальном стиле (2).

Возле фонтана перед парадным входом были припаркованы пару дорогих автомобилей.

Детективы в сопровождении, скорее всего охранников сенатора, зашли в дом. Их встретил просторный холл с широкой лестницей, ведущей на второй этаж. Особняк внутри имел совсем иной интерьер: очевидно, хозяин дома выкупил здание 19-го века, оставив дом снаружи без изменений, зато внутри поменял решительно всё. Слишком уж был очевиден контраст.

Ричардсон присвистнул и покрутил головой, осматриваясь.

- Вам сюда, - один из охранников довольно бесцеремонно развернул детективов, схватив за рукава, в нужном направлении и показал налево.

Второй сопровождающий открыл дверь, приглашая войти.

Их ввели в просторное помещение с камином, в котором горел огонь. Охранники жестом указали на диван в центре гостиной.

Детективы, пока ожидали под присмотром охраны так любезно пригласившего их в гости сенатора, с любопытством осматривали интерьер зала с высоченным потолком, выдержанный в традициях викторианского стиля (3). На стенах хватало драпировок из парчи, картин в тяжелых массивных рамках, старинной изысканной мебели с подушками и экзотических элементов: индийский сундук, шкатулки, китайские вазы, восточные ковры, чучела животных, лампы с фигурным основанием из бронзы просто рябили в глазах. В углу, недалеко от напольных часов в виде замковой башни, после стеллажа для книг,  присутствовал даже полный набор рыцарских доспехов.  Пол покрывал паркет шоколадных оттенков и бордовый ковер из натуральной шерсти. Стены, оклеенные светло-коричневыми обоями, в тон парчовым драпировкам и тяжелым шторам, дополнительно были декорированы дубовыми панелями. Над всем этим убранством свисала громоздкая кованая люстра с электрическими лампочками. Интерьер, стоит признать, производил нужное впечатление.

Слегка скрипнула западная, напротив входа, дверь из букового массива, украшенная кованными элементами, и в зал вошел хозяин дома Рудольф Шнайдер, благообразного вида пожилой сухощавый мужчина, чисто выбритый и благоухающий дорогим парфюмом. Одет он был в неброский темно-синий костюм в полоску. Когда сенатор присел в кресло напротив них, детективы смогли его рассмотреть. Седые короткие волосы, брови домиком. Глубоко посаженые глаза неопределенного цвета.  Перед ними был скорее преподаватель захудалого колледжа на пенсии, если переодеть сенатора и встретиться с ним случайно где-то на улице. Вот только в глазах таилась сила и властность. Уверенные движения хозяина положения не оставляли сомнений, кто тут главный.

- Выпьете что-нибудь? – спросил он гостей, широко и привычно улыбаясь, словно обращался к избирателям. – Односолодовый виски из Кентукки – рекомендую. – Сенатор протянул руку к низкому столику рядом с креслом и наполнил три бокала из квадратного прозрачного графина.

МакГрегор кивнул с энтузиазмом. Разговор с агентом в участке, невежливая охрана сенатора и погода за окном делали этот виски крайне желанным. Ещё он знал, что вряд ли когда-нибудь ещё попробует такой алкоголь.

- К чему этот спектакль? – задал детектив вполне уместный вопрос в данных обстоятельствах. Он успел сделать глоток виски и покатать его во рту, давая возможность раскрыться букету напитка.

- А вы, Эндрю, всё не угомонитесь? – Шнайдер шуточно отсалютовал бокалом, сверля полицейского взглядом. - Разве дело не передали ФБР?

- И всё же? – он проигнорировал предупреждение в глазах сенатора.

- Нужно было убедиться, что за вами нет хвоста.

- Откуда вы знаете про ФБР, сэр? – спросил Ричардсон, ожив, и только сейчас потянувшись к выпивке.

Сенатор повернул к нему голову и внимательно посмотрел полицейскому в глаза, будто его изучая.

- У меня большие связи. И вот вам мой совет: забудьте про это дело, оно вам не по зубам.

- Хм-м, - с сомнением протянул МакГрегор.

Атмосфера его полностью расслабила, заставив забыть про условности. Такое чувство, будто он встретился с друзьями, чтобы обсудить последние новости, а тут ему вдруг довольно резко заявляют, что не его это ума дело.

- Вы собрались на пенсию – вот и славно! А вы, молодой человек, не портите себе карьеру.

- Не очень вас понимаю, если честно, - отреагировал Эдвард Ричардсон. – Причем тут моя карьера?

- Прежде чем забыть, хотелось бы знать, что именно, - вставил Эндрю.

- Нужны ответы? – усмехнулся Шнайдер, игнорируя риторический вопрос молодого детектива. - Понимаю. Но правда вам не понравится.

- Раз уж мы тут, то будьте любезны, поясните, о чем вы, сенатор?

МакГрегор одним глотком допил спиртное и демонстративно закинул ногу на ногу, откидываясь на подушках, словно показывая, что никуда не торопится, и что никуда не уйдет, пока не получит ответы.

- Вы же ищете пропавшего пациента, Генриха Шнайдера, моего племянника? Само собой, я не мог позволить парню пропасть там.

В камине стрельнуло полено. МакГрегор посмотрел на пламя и достал сигареты.

- Да, понимаю, - сказал он, - но в первую очередь меня интересуют подробности смерти доктора Грина. Генрих – подозреваемый.

- Не туда копаете, детектив! – эмоционально воскликнул сенатор. - Грина убили, чтобы обрубить концы, так как он единственный, кто мог что-то поведать общественности про бесчеловечные опыты нацистов под прикрытием заинтересованных лиц из правительства.

- Вы знаете, кто?

- А вы не догадываетесь? Неужели вы думаете, что всё это без внимания (еще со времен концлагеря) вот так просто оставило бы ЦРУ? Неужели опыты в клинике проходили без пристального внимания директора Литтлби? Кто же оставит такие перспективные разработки? Это с первым, хм, клиентом, с Хоффманном – он же Бэйкер - вышло случайно. Дальше Освальд Грин действовал уже сознательно, что быстро – особенно, ещё ранее, в свете его поисков одной очень важной пластинки – попало в сферу внимания ответственных за сохранение тайны людей.

Сенатор подвинул массивную пепельницу из бронзы. МакГрегор закурил и щелкнул ногтем по опустевшему бокалу.

- А где, всё же, сбежавший? Точнее…

- Да, мои люди подкупили охрану, где-то надавили, - правильно понял его Рудольф Шнайдер. -  Никому уже его не найти, он в частной клинике в Европе на реабилитации. У юноши, стоит признать, проблемы с психикой, поэтому его родители  и обратились к известному психиатру, надеясь на адекватное лечение. Вот только Освальд Грин принял Генриха не за того. Мы ведь с братом покинул Германию ещё в 35-м году, не согласные с политикой Гитлера. Генрих, правда, уже родился здесь, в Америке, но – вот странно – проникся идеями Гитлера на американской земле. Бывает. Юношеская блажь, не более. Так что он, видимо, что-то не то сказал на сеансе, и Грин принял его за нациста, не пожелав даже разобраться, как следует. Мальчик – жертва, а не убийца.

- Хорошо, - кивнул детектив, соглашаясь. - Но кто тогда убил Грина?

- Как кто? – высказал искреннее недоумение сенатор. – Cui bono: смотри, кому выгодно. Виноват в убийстве директор. Он, само собой, не тот, за кого себя выдает. Кто он, по-вашему?

- Вот как? И кто он? – удивился МакГрегор.

- Ганс-Юрген фон Клейст, штурмбанфюрер СС, представитель прусского баронского рода, занимавший не последний пост в некой организации Аненербе (4). Известен вам такой институт? Нет? Чем они только не занимались! К примеру, зондеркоманда «Х» (немецкая «H»). У них ушло немало времени на создание картотеки ведьм и сбор данных о ведовских процессах. Руководитель — Рудольф Левин. С 1941 г. Левин возглавлял подотдел C3 7-го управления РСХА - «Главное имперское управление безопасности» (Reichssicherheitshauptamt). Так называлась центральная служба разведки, контрразведки и репрессий в фашистской Германии. После расформирования зондеркоманды (19 января 1944 г.), к слову, следы Левина теряются.

Ещё: отделение исследований оккультных наук. Исследования велись по парапсихологии, спиритизму, оккультизму и другим официально запрещённым в Германии наукам.

Был также учебно-исследовательский отдел рунологии.  Что уж там, символ СС – это Siegrune, руна «Зиг», атрибут бога войны Тора. Знак власти, энергии, борьбы и смерти.

Как видите, там довольно-таки гремучая смесь.

- Допустим. Но почему вы уверены, что это он убийца? Где доказательства?

- Прослушка его разговоров, - веско ответил сенатор.

- Хорошо. Тогда еще вопрос: почему не прибегли к своим связям, и просто не вытащили оттуда племянника? Что-то тут, простите, не сходится.

- Освальд заупрямился. На него не хотели давить. Я пытался решить вопрос официально. В том числе и через стороннюю экспертизу. Но это ставило под удар репутацию известного психиатра. В общем, сделать это было можно только путем долгих переговоров. В этой схеме моё слово далеко не решающее. Поэтому я решил поступить по-своему, пока не стало поздно. Родителям не нужен недееспособный сын. А когда всё было уже организовано, я узнал позднее и о смерти профессора. Кто же знал? По факту Клейст проявил инициативу, и ему это сошло с рук, как вы уже поняли.

В воздухе повисла тишина. Потрескивали поленья в камине. Шнайдер наполнил опустевшие бокалы.

МакГрегор обдумывал полученную информацию. Всё это, конечно, звучало дико, но вполне соотносилось с дневниками профессора. Видимо, и с его характером.

- Но как он это смог, Клейст этот ваш? Я имею в виду убийство в запертой комнате в доме Грина. Следов-то никаких!

- Кто знает? – Шнайдер хитро посмотрел на полицейского. – Думаю, что-то вы подозреваете, детектив. Тут не обошлось без мистики. И не важно, верим мы в это или нет.

- Пожалуй, - причмокнул губами МакГрегор. – Но способ не ясен. Почему же тогда позволили изъять записи профессора? Впрочем, они и были не полные. Значит, их успели проверить?

- По сути, да.  Это сейчас пустышка. С этим не пойдешь в суд, а разве что в какую-нибудь паршивую газетку.

- Вы вообще в курсе, что там творится? – спросил Ричардсон, подвигаясь ближе. Он, в отличие от слегка флегматичного и уставшего от жизни МакГрегора, ловил каждое слово.

Сенатор улыбнулся и сделал небольшой глоток виски, зажмурившись от удовольствия. Он, как и МакГрегор, предпочитал смотреть на ситуацию под своим углом. Как на нечто, не имеющее к нему ни малейшего отношения, хоть это и не совсем было правдой.

- Директор ФБР мой старый друг, так что ответ – да. Это всё – я про эксперименты - служит нашим общим интересам.

- Вашим лично? – уточнил Ричардсон.

- Да уж! – откровенно усмехнулся Шнайдер. – Мне лично с этого какая польза? Считайте, всё происходит в интересах страны и правительства, на службе у которого мы, - он подчеркнул это «мы», - все и находимся. Так что, снова скажу: забудьте.

- То есть, вы в курсе, что там пытают людей, и ничего не делаете?! – Ричардсон от волнения даже слегка повысил голос.

Казалось, Шнайдер искренне удивился. Во всяком случае, на его лице отражалось подходящее случаю выражение недоумения.

- А какое мне дело до кучки нацистских преступников? Давайте уж откровенно!

Молодой детектив не выдержал:

- Но ведь существует же закон в этой самой стране, которой, как вы заметили, все мы служим!

Сенатор рассмеялся.

- Не будьте наивным! – Шнайдер резко замолчал и принялся смаковать виски. - Я удовлетворил ваше любопытство?

- Вы могли этого не делать, - заметил МакГрегор. - Так зачем?

- Ну-у, - протянул Шнайдер, меняя позу на более собранную, - считайте, это мой гражданский долг или сознательность. Либо я вам просто симпатизирую, и не хочу, чтобы вы с горяча наломали дров.

МакГрегор вежливо улыбнулся в ответ.

- «Или же приглашение к действию», - подумал, но вслух ничего не сказал.

- Если на этом всё, то вас отвезут обратно. – Сенатор поставил бокал на столик, давая понять, что разговор подошел к концу. - Хорошего дня, господа полицейские! У меня скоро важная встреча.

МакГрегор нехотя поднялся, успев разнежиться в удобном старинном диване. Что уж тут говорить: атмосфера располагала к расслабленной долгой беседе. Но, увы.

Шнайдер пожал детективам руки и дал знак охране, как по команде тихими тенями показавшимися в конце гостиной.

Одержимые - 4 (Финал 2\2)

(сноски в конце следующей части)