Обида, погубившая крепость⁠⁠

Он стоял под крепостными стенами своего родного города — того самого города, за который не единожды сражался, не щадя себя — и умолял товарищей спасти ему жизнь. Он снова и снова показывал застарелые шрамы, припоминал сражения, в которых рисковал собственной головой, чтобы спасти их головы. По щекам его катились горькие слёзы, и он ни капельки не стеснялся ни друзей наверху, ни врагов за спиной. Горькие слёзы обиды — вот всё, что ему оставалось, ведь он знал, что его зарежут прямо на глазах у защитников крепости, если те не заплатят за него выкуп. В отчаянии, он закричал куда-то вверх, где угадывались лица вчерашних друзей:

— Пожалейте меня! Вспомните, сколько раз я за вас сражался!

Но со стен отвечали отказом.

Этого пленника звали Бусасом, и византийский историк Феофилакт Симокатта посвятил его истории целую главу своего сочинения, написанного в VII веке. По словам хрониста, она имела последствия не только для одного человека и его города, но и для всей империи. А началось всё банально, с обычной охоты.

Дело было в 586–587 годах, при императоре Маврикии. В ту пору на северных границах Византии было неспокойно — кочевники-авары, пришедшие из евразийских степей и обосновавшиеся в Центральной Европе, то и дело тревожили балканские провинции империи. Под властью аварского правителя, которого называли каганом, собралось множество самых разных племён, и главной силой этого воинственного объединения была конница. Быстрые всадники налетали на селения, грабили, разоряли, а при необходимости могли разбить врага в чистом поле. Но вот с крепостями у них возникали сложности. Да и не мудрено! Не так-то просто взять город, обнесённый высокими каменными стенами. Наверху защитники сидят, из луков бьют метко, камни сбрасывают. А до этих стен ещё как-то дойти надо. Нет, можно, конечно, город окружить, перекрыть подвоз продовольствия и ждать, пока за стенами разгуляется голод. Только ведь и собственное войско надо кормить. А сколько придётся торчать под стенами — месяц, два, полгода? Только великое небо ведает.

Нет, нельзя сказать, что авары не умели осаждать города — они умели. В 582 году они после продолжительной блокады заставили сдаться Сирмий — одну из важнейших византийских крепостей. Затем захватили Сингидун, нынешний Белград, и другие города. Так что брать укрепления они умели. Просто каждую такую победу приходилось добывать ценой немалых усилий и потерь. А что же император Маврикий? Он, разумеется, пытался остановить аваров и защитить дунайскую границу. Да только у Византии имелась ещё одна серьёзная головная боль — война с Персией. Воевать сразу на двух направлениях — удовольствие дорогое. Солдат не хватало, денег тоже, и на оборону Дуная постоянно приходилось выделять меньше сил, чем там реально требовалось.

На южном берегу Дуная, на территории нынешней Болгарии, стояла крепость Аппиария. Местечко это было старое, основные укрепления построили ещё в римские времена, а при императоре Юстиниане крепость включили в пограничную оборонительную линию. Именно там, в этом городке и служил воин по имени Бусас. По словам Феофилакта, Бусас был человеком бывалым. Храбрый, опытный, отличился во многих сражениях, не раз смотрел смерти в глаза. Казалось бы, такого просто так не возьмёшь. И всё-таки однажды он угодил в переделку, причём вовсе не на поле боя. А началось всё с того, что захотелось нашему герою поохотиться. Оседлал Бусас коня и отправился на луга неподалёку от крепости. Только вот с добычей не заладилось. Дичи поблизости оказалось маловато, и он решил проехать чуть дальше. Потом ещё немного дальше… В общем, увлёкся человек охотой, отъехал от крепостных стен и наткнулся прямо на аваров. Феофилакт по этому поводу даже пошутил — отправился, мол, Бусас за добычей, а в итоге сам ею стал.

А вот авары шутить не собирались. Схватили они незадачливого охотника и уже приготовились заколоть его копьём, но Бусас оказался человеком находчивым. Умирать в расцвете лет ему совершенно не улыбалось, и он предложил захватчикам выгодный вариант. Зачем, дескать, убивать меня просто так? Отведите к крепости, потребуйте у моих товарищей выкуп. Я — славный и именитый воин, меня все любят! Глядишь, ещё и неплохо заработаете! Авары подумали, да и согласились. В самом деле, убить пленника всегда успеется, а тут живые деньги предлагают. Так что Бусаса оставили в живых и повели обратно к Аппиарии.

Бусас был уверен, что уж его-то выкупят. Он принялся напоминать защитникам крепости, сколько верой и правдой служил, сколько опасностей пережил, сколько ран получил в сражениях. Разве бросят они теперь своего боевого товарища? Вот только был у Бусаса в городе недоброжелатель — человек, что тайком встречался с его женой. Многие об этом знали, шептались за спиной героя, украдкой посмеивались над ним, а он и не догадывался. И вот теперь этот недоброжелатель расхаживал туда-сюда по стене и убеждал защитников крепости не платить выкуп. Кто знает, чего он там наплёл, но своего в итоге добился — горожане платить отказались.

В отчаянии Бусас разрыдался — всё напрасно. А жить-то хочется! И тогда, преисполненный обиды, он решил сам выкупить собственную жизнь:

— Стойте! Погодите! Я научу вас, как взять эту крепость.

Командир отряда поднял руку, останавливая своих воинов, и хитро улыбнулся. Про такое можно и послушать. Но прежде чем раскрыть свой замысел, Бусас потребовал от аваров клятвы. Пусть побожатся, что сохранят ему жизнь, если он выполнит обещанное. Воины кагана поклялись. И вот тогда Бусас объяснил, каким образом можно разрушить укрепления Аппиарии. Оказывается, наш герой не только мечом махать умел. Он ещё и разбирался в инженерном деле и устройстве осадных машин, причём настолько хорошо, что взялся научить этому аваров. Бусас пообещал построить им гелеполу.

Тут, правда, нужно сделать важную оговорку. Это греческое слово переводится как «покорительница городов», и оно было известно задолго до нашей истории. В разные времена так называли совершенно разные типы осадных машин, и хронист никакой конкретики в этот вопрос не вносит, так какую именно конструкцию построили авары под руководством Бусаса — чёрт их знает. Более поздний византийский хронист Феофан, пересказывая ту же историю, вообще говорит о таране, что само по себе — нонсенс. Всевозможные разновидности таранов были известны ещё с зари времён, и удивить таким кого бы то ни было в VI веке было нереально. Практически наверняка гелепола Бусаса представляла собой какой-то камнемёт наподобие тех, что были описаны в «Чудесах святого Димитрия», написанных в начале VII века. В этом источнике, помимо прочего, повествуется об осаде Фессалоники аварами и славянами, что косвенно можно связать с историей Бусаса.

Один из наиболее «ходовых» тогда типов камнемётов представлял собой деревянную раму с длинным поворотным рычагом, на одном конце которого была праща с камнем, а на другом — прочные канаты. Перед выстрелом длинный конец рычага опускали почти до земли и укладывали в пращу тяжёлый камень. Одна из её верёвок была закреплена намертво, а вторая держалась петлёй на специальном крюке. По команде несколько воинов одновременно хватались за канаты и резко тянули вниз. Короткое плечо рычага опускалось, а длинное взлетало вверх, увлекая за собой пращу с камнем. Та разгонялась, словно хлыст, и в определённый момент петля соскакивала с крюка. Праща раскрывалась, освобождая камень, который с огромной скоростью летел в сторону крепости. После выстрела рычаг возвращали в исходное положение, заряжали новый камень — и всё повторялось. Сам принцип устройства такого камнемёта очень похож на ранние разновидности требюше, у которых ещё не было падающего противовеса.

Сам Феофилакт уверяет, будто до встречи с Бусасом авары подобных машин строить не умели. С этим можно поспорить, ведь войска кагана уже захватывали укреплённые города, да и среди подвластных аварам народов были люди, знакомые с осадным делом. Возможно, Бусас познакомил их с определённым типом машины или просто научил эффективнее пользоваться уже известной техникой.

Сколько времени он обучал аваров, кто именно строил машины и сколько их изготовили, Феофилакт не рассказывает. Зато сообщает, что вскоре стены Аппиарии были разрушены, а сама крепость досталась врагу. Отныне авары и сами умели строить подобные машины, и с их помощью позднее осаждали и другие города ромеев. Что стало с самим Бусасом после падения Аппиарии, мы не знаем. Феофилакт больше о нём не упоминает.

Кстати, в истории Бусаса хронист упоминает о другом византийском пленнике, военачальнике Касте. Его авары впоследствии отпустили, получив богатый выкуп. Видимо, у его жены не было любовника.

***********************
А ещё у меня есть канал и паблик с лонгридами, анонсами и историческим контентом.

Также я перевожу на русский разное фэнтези, тёмное и не очень. Кому интересно — смотрите описание профиля.