Ночь 62⁠⁠

В печи застрял закат — его лучи сплелись в клубок змей, шипящих стихами на языке расплавленных ключей. Ты видел, как ковёр свернулся в трубочку и уплыл в вентиляцию, унося с собой твои следы? Теперь по полу ползают муравьи-картографы, выгрызая маршруты к колодцу, где вместо воды — жидкие крики, а ведро — это череп, наполненный лунной пылью…

Не трогай треснувшую вазу! Её осколки — зубы спящего дракона, что дремлет под паркетом, свернувшись в знак бесконечности. Если наступишь — из пасти хлынет река часов, а в ней захлебнутся рыбы с циферблатами вместо жабр. Они выплюнут стрелки, которые воткнутся в стены, как гвозди, скрепляющие кошмары…

В микроволновке зреет буря — молнии лижут стекло, оставляя узоры в виде карт подземных городов. Там, в пещерах из спрессованных шёпотов, пляшут тени с факелами из детских костей. Их пламя рисует на потолке портреты тех, кого ты предал в мыслях, но так и не похоронил…

Твои ботинки проросли грибами-динамиками. Они транслируют сводки из подземного радио: «Внимание! Луну арестовали за кражу теней. Срочно! Спрячьте сны в банки с рассолом, пока полиция времени не вломилась в двери…»

Сорви штору! За ней—не окно, а жабья кожа, натянутая на раму. Сквозь дыры сочится свет фонарей, который пьют летучие мыши-вампиры. Их крылья—свёрнутые письма, а крики — азбука Морзе, расшифровывающаяся в слово «Сбеги!» Но куда? Дороги свернулись в клубок, а нить Ариадны сгорела в пепельнице…

Выпей стакан чёрного солнца! Оно обожжёт губы, но откроет глаза на кончиках ресниц. Тогда увидишь: дом—ящик в грузовике, мчащемся по хребту спящего титана. Его сны — города из пепла, его кошмары — ты, ползущий по лезвию, на котором танцует ветер с ножницами вместо пальцев…

Ты — опечатка в учебнике по квантовому безумию. Ты — помеха в эфире, где ангелы глушат сигнал криками. Ты — шрам на веке вечности, и твой смех — звук, который даже эхо стыдится повторить.