Невеста колдуна. Глава 3⁠⁠

Всем привет! Продолжается публикация моего рассказа, приятного чтения

8.

Весь день я ходил, будто во сне. Что тому виной? Долгая ночь? Побои монахов? Страстный поцелуй Явы? Или ощущение, что я преступаю закон? Девушка явно одержима. Здесь, в обители, творятся странные вещи.

Мне нужно бежать к инквизиторам. Сообщить о чертовщине. Я просто обязан это сделать. Но не сделаю. Единственная разумная мысль, что пришла мне в голову — поговорить с Явой. Но она избегала меня.

Мне удалось подкараулить девушку возле уборной. Она уже выходила, поправляя длинную юбку. Мастер велит мыть руки каждый раз, и мы делаем это из большой серебряной чаши. За этим занятием застал девушку.

— Ява, — говорю решительно. — На пару слов.

— Ох, друг… — шепчет она. — Не мучай меня.

Голос у нее нормальный. Обычный. Под глазами синяки, будто она не спала уже несколько дней. Белая кожа, как благородный мрамор.

— Ты помнишь ночь? — спросил я.

— Все было, как во сне… — прошептала девушка. — Пожалуйста, не мучай…

— Зачем ты поцеловала меня?

— Как во сне… Как во сне.

— Я сегодня снова приду.

— Знаю, — вздохнула. — Знаю.

И она ушла, вполне обычно, ступая по земле. И мне показалось, что она не одержимая, но обречённая.

9.

В ту ночь мне вновь пришлось идти через мрачный коридор. Он кажется ещё длиннее обычного. Снова крадусь как вор, на цыпочках. Кажется, где-то мелькнула дверь… Замираю. Прислушиваюсь. В мастерских — снова свет. Видит бог, я не хотел идти. Но воля господина для меня — закон.

— Ты ведь не пойдешь к инквизиторам? — спросил он тогда с улыбкой. А потом — рассмеялся, как от смешной шутки.

Дверь Явы чуть приоткрыта. Медленно, чтобы не скрипнули половицы, вхожу внутрь. Смотрю на пустую кровать. На маленький столик. На чашу с водой в углу. Явы нет. Выдыхаю. Уж и не знаю, почему я так обрадовался, что она сбежала. В конце концов, это лучший исход.

Ей лучше утопиться. Да, вода — первое средство от колдовства. Особенно святая. А лучше — пойти в церковь. Молить о прощении. Боже, о чём я думал! Думал любить одержимую. Не того желали мне покойные родители. Они бы хотели, чтобы я так и остался в обители. Стал похожим на Эрлиха. Выучился…

— Стой!

От ужаса моя кожа быстро становится мокрой, а ноги немеют.

*

Эрлих сказал монахам, что я — его ученик, и не обманул. Из всех обитателей только я умею бегло читать, считать, владею естественными науками. Инквизиция не одобряет стремление к знаниям. Но мои родители привили мне любовь к наукам.

Я знаю, что человек не может летать. Что тело наше слишком плотное и тяжелое. В воздух никак не подняться. И если забраться на высокую лестницу, а потом сделать шаг вперёд — не жди ничего хорошего. Земля быстро притянет к себе, мгновенно.

Знаю, что человек не птица. Но почему тогда Ява парит под потолком? Сегодня на ней нет даже ночнушки. Нагая, бледная. Красивая. Кожа блестит в полутьме, будто намазана маслом. Она медленно опускается вниз. Улыбается мне демонической улыбкой. Хочу бежать — но ноги приросли к полу.

— У меня мысль, — говорит Ява демоническим голосом, становясь передо мной. Сегодня она не желает обниматься. — Иди сюда.

Ява ложится на свою кровать — почти на пол, животом вниз. Моя рука сжимает ее очаровательное бедро. Гладит спину… И ту часть тела, что ниже спины — но выше бедра.

— Знаешь, что такое массаж? — спрашивает она демоническим голосом.

— Да, — отвечаю, а язык к небу прилип.

— Возьми крем на столике. Разотри между рук. И начинай массаж.

Делаю, как она велит. Задыхаюсь от вожделения. Будто специально, дабы раздразнить ещё сильнее, Ява стонет. В моменте она приподнимается над землёй. Просто взмывает вверх.

— Там, где стыдишься — тоже массируй, — приказывает она и в воздухе поворачивается на бок. — Гладь нежно.

Я растираю ее груди, живот. А потом рука скользит ниже. Ниже. Закрываю глаза от стыда. Глажу, глажу нежно. Это тянется так долго, что рука устаёт. Готов провалиться под деревянный пол от стыда. Наконец, Ява издает утробный звук, отстраняет мою руку и становится на ноги. Надевает ночнушку.

— Хочешь испить? — спрашивает она и протягивает мне чашу.

Мне хочется бежать. Хочется кричать. Но единственное, что получается сделать — это разжать руки. Чаша со звоном падает на пол и рассыпается на сотню осколков. Ява простирает руки вверх — и чаша собирается вновь. Улыбается мне и качает головой. Смиряюсь. Пью, пью долго и жадно.

10.

На следующий день завтрак я пропустил. Руки у меня дрожали, есть не хотелось. Лежал на своей кровати и тупо смотрел в потолок. Дверь тихонько отворилась. На пороге стоял мастер, у него в руках была тарелка с лепёшкой и мясом, стакан сока. На лице — озабоченность.

— Сложная ночь? — спросил он.

Я ничего не ответил и перевернулся набок. За всю ночь глаз не смог сомкнуть. Чем Ява опоила меня? Больше всего пугала перспектива пойти дорогой родителей. На костер. Его дым ощущался все ближе.

— Орион! — произнес Эрлих мое настоящее имя. — Ты должен быть сильным.

Я вздохнул. Сел на матрасе. Осмотрел свою комнату-келью. Пол растрескался, штукатурка местами осыпалась. Окно грязное. Почему я здесь? Где мой дом?

— Выпей сока, отведай мяса. И расскажи мне все, — потребовал господин.

Я подчинился. В этот раз даже пикантные подробности воспроизвёл. Рассказал, что впервые касался женского тела. Гладил и ласкал его. К моему удивлению, Эрлих лишь улыбался.

— Невеста… — произнес он. — Ты был неправ, это не одержимость. Наша Ява вскоре должна стать женой. Она происходит из достойного, но обмелевшего рода. Скоро в него вдохнут новую жизнь.

Я молчал. Господин тоже погрустнел. Мне было жаль, но что поделать?

— Ты должен пойти туда. Снова. Кроме нас ей никто не поможет. Слышишь меня, Орион?

Хотя мастер предлагал остаться в келье и отдохнуть, я решил быть сильным. Днем работал наравне со всеми. Избегал взглядом Яву. Но сегодня она сама подошла ко мне.

— Твои руки… — прошептала она, по щеке пробежала слеза. — Я не хотела.

И начала рыдать. Ее сильные плечи вздымались, волосы двигались в такт. Мраморное лицо было обворожительным. Я молчал. Даже не прикасался к ней.

— Каждый раз все происходит, как в страшном сне, — произнесла Ява, успокоившись. — Я ничего не могу поделать. Будто кто-то внутри меня. Кто-то страшный и властный.

— Это давно началось? — спросил я.

— Неделю назад, — отвечает. — И знаешь что? За эту неделю я не спала ни минуты. Но все — как во сне. Сбежим отсюда?

Я отвернулся и ушел. Сбежать! Здесь, здесь у мастера Эрлиха — мои лучшие дни. Без страха, без печали. С книгами, с теплой кроватью! В этот момент я понял, что нужно делать.