Немного теории и практики⁠⁠

Видимо, такие вещи действительно «витают в воздухе». Или, если по Вернадскому, присутствуют в информационном поле.

Ибо я уже пару недель всё собирался выкроить свободный денёк для работы над текстом на эту тему, а тут как раз выходит передача с Жуковым у Сёмина, где товарищ Жуков говорит о том, что теория, которая описывала мир сто лет назад, сегодня уже устарела и нуждается в обновлении и дополнении.

Вот если бы я такое написал первым, то представляете, какая тогда бы мгновенно поднялась вонь? Начиная с обвинений в «ревизионизме» и заканчивая «охранительской ложью».

А тут раз – и это уже озвучил другой левый камрад. Уже проще. Значит, не я один так думаю.

Традиция

Итак, давайте кратко (а оттого упрощённо) пройдёмся по основным вехам марксистской науки (а это именно наука, в отличие от «веры» в невидимые руки).

1. Георг Гегель подарил нам «науку логику», диалектику и дихотомию «государство-корпорации». Заложив тем самым основу для последующего превращения большинства классических либералов (не путать их с современными неолибералами!) в социалисты.

2. Карл Маркс и Фридрих Энгельс дали нам: теорию о происхождении государства, понятие прибавочной стоимости и описание классовой борьбы. А также сформулировали основные принципы и закономерности, которые в будущем должны привести к наступлению коммунизма.

3. Владимир Ленин добавил к этому описание империализма, условия революции и понятие «родимых пятен» (и, соответственно, необходимость и неизбежность поэтапного развития, промежуточных форм и переходных периодов). Не «раз, и на матрас», а шаг за шагом, по мере вызревания условий.

4. Эрих Фромм описал мышление мелкой буржуазии и перечислил социальные и психологические причины возникновения фашизма (как формы психической девиации, нуждающейся в доминировании и подчинении).

5. Эммануил Валлерстайн развил ленинскую теорию империализма в мир-системный анализ. Описав как механизмы угнетения, так и возможные пути противостояния ему.

6. Джон Гэлбрейт подарил нам критику «свободной конкуренции», понятие «новый социализм», теорию «зрелых корпораций» и понятие конвергенции (или сосуществования) двух систем – плановой (крупной) и рыночной (мелкой).

7. Ноам Хомский произвёл революцию в лингвистике и заложил основы когнитивной психологии.

Плюс мы можем (и должны) учитывать работы Нэша в области теории игр и Элинор Острём в области эволюции институтов коллективной деятельности (экономика), Чарльза Доккинза в этологии, Абрахама Маслова и Грегори Бейтсона в психологии и многое другое.

Тупик доктринёрства и начётничества

Современные «ортодоксальные» (прости меня Ленин) марксисты отрицают все достижения марксистской науки последних ста лет, ограничиваясь собственно Марксом. Да, мне попадались самые упоротые, которые отрицают даже Ленина и напрочь игнорируют Энгельса (про Гегеля я вообще молчу).

При этом большинство из них наяривает на Сталина, но при этом напрочь игнорирует его слова «Без теории нам смерть». Напялить на голову будёновку, схватить «наган» и крупными скачками бежать делать мировую коммунистическую революцию уже сегодня.

Вместолевые, которые сводят всё богатство марксизма к классовой борьбе, например, напрочь игнорируют проблемы империализма. И когда они призывают к чему-то радикальному типа восстания в отдельно взятой России, задаёшь им вопрос «А как быть с иностранной интервенцией в таком случае?», начинается нелепое отрицание реальности в стиле «Никто не будет на нас нападать, это охранительская пропаганда». Совсем плохие.

А ведь есть ещё вопросы развития, космической экспансии, возможного истощения ресурсов, экологии, трансгуманизма, семьи и многого другого, что невозможно описать (а тем более решить) в рамках одной только классовой борьбы.

Стратегия

Почему я не называю себя коммунистом, а считаю себя социалистом? Потому что честно признаю, что не понимаю, как будет работать коммунистическое общество. Хотя больше десяти лет изучал теорию и практику. Социализм – понимаю, коммунизм – нет. Допускаю, что возможно, но как построить коммунизм – без понятия.

Зато я знаю (или думаю, что знаю), в каком направлении нужно двигаться, как улучшить уже существующее общество, как задать позитивный толчок в развитии, создать ступеньку для перехода на следующий уровень.

Маркс писал, что общество будет переходить к следующей формации по мере развития производственных сил. Вот и нужно способствовать техническому прогрессу и повышению производительности труда. Изобретать, внедрять, модернизировать, оптимизировать.

Как правильно и неоднократно отмечал товарищ Жуков, становление феодализма продолжалось сотни лет, становление капитализма продолжалось сотни лет, и думать, что коммунизм можно построить волюнтаристским актом или декларацией (или что реакционный откат 1991 года можно считать «концом социализма») – это откровенный идиотизм.

Попытки построить коммунизм, кстати, предпринимались ещё задолго до Маркса. Табориты пытались сделать это в 15-м веке, затем был эксперимент Оуэна и так далее. Но тогда низкая производительность труда не позволяла достигнуть успеха, впрочем, вполне предсказуемо. Для изменения надстройки нужно качественное и количественное изменение базиса. То есть созревание условий.

И когда в России строятся новые электростанции, заводы, дороги и мосты, то писать «ну и что, всё равно это буржуи для себя строят» может только малолетний мамкин рэволюционэр, который даже Маркса не читал, не говоря уже о системном образовании.

Потому что каждое новое производство, завод, фабрика, цех или объект инфраструктуры является прямым или косвенным увеличением производственных сил. А значит (по Марксу) – приближает наступление коммунизма. Против диалектики материализма не попрёшь.

В связи с чем у меня возникает резонный вопрос: а можно ли считать коммунистом того, кого интересует не построение более справедливого общества (пусть и в относительно далёком будущем), а получение сиюминутных преференций и выгод?

Вопрос собственности

Давеча у меня был очередной диспут с представителем условно либеральной оппозиции. Внезапно он смог достаточно точно назвать процент государственной собственности в экономике Российской Федерации – на сегодняшний день он поднялся до 74%. Так что это значение уже приближается к многоукладной экономике сталинского образца (там было повыше, но и сейчас процесс ещё не завершён).

Но и условные либералы, и условные вместолевые при этом заявляют «ну и что?», не понимая разницы между нынешними 74% и 16%, которые были ещё несколько лет назад.

Между тем, вопрос собственности (и это отмечали все классики) является ключевым.

Есть только два варианта собственности – государственная и частная (коллективные в виде акционерных и кооперативных – это разновидности частной/долевой).

Доминирование частной делает экономику «капиталистической/рыночной», доминирование государственной делает экономику «социалистической/плановой». Всё, нет никаких других критериев (всё остальное чистая демагогия).

Если доминирует частная собственность, то государство слабо, потому что получает мало прибыли, его ресурсы ограничены, а влияние на экономику мизерно. Если доминирует государство, то оно отстраняет частных капиталистов от политики. Недаром рыночники наперебой орут (не только в отношении современной России, но и во всех своих учебниках), что доля государства не должна превышать 25%.

Разговоры «нам не нравится такая госсобственность, потому что ей управляет Путин и его команда, а не мы, такие красивые» – это не вопрос идеологии и принципов, а вопрос личной власти, вопрос «дайте порулить». Даже если он прикрывается некими идеологическими догматами. Не интересно.

Я не устаю повторять (вслед за Лениным): госкапитализм – это неизбежная стадия на пути к социализму.

А всякие там «истинное народовластие» и «общенародная собственность» – это пропагандистские жупелы, лишённые практического смысла. Ни один демагог не смог мне за много лет объяснить, чем «общенародная» отличается от «государственная», и как технически организовать «истинное народовластие». Ещё бы «посконное» и «изначальное» сбредили, позорища.

Государство, управляемое как мегакорпорация (или конгломерат госкорпораций), управляется «техноструктурой» (по Гэлбрейту), логика действий которой уже не описывается индивидуальной выгодой. Для «техноструктуры» (чиновничьего аппарата) выживание государства, как источника положения и благ, становится важнее выгоды отдельных членов сообщества, что начинает диктовать новые групповые нормы поведения. Прагматичный патриотизм, если хотите.

А все, кто продолжает исповедовать примат индивидуального над общественным, из техноструктуры вытесняются (Кох, Пономарёв, Улюкаев, Вороненков и многие другие).

И процесс подчинения экономики государству (и даже крупных владельцев частных производств в том числе) продолжается. Это объективный, естественный и здоровый процесс.

Повторюсь: я не знаю, каким будет идеальное общество будущего. Но я примерно представляю, в каком направлении нужно двигаться. И Россия движется именно в этом направлении.

Александр Роджерс