НекроМАНТ
Последний рубеж морозильной камеры.
Снаружи — мир влажного лета, ароматной выпечки, уюта и кошачьей неги. Внутри — полярная станция «ЗИМА-2», сокрытая за дверцей из белого пластика с магнитиком «Сочи».
Морозильник — верхний ярус. Ледяная цитадель. Царство, где годы спрессованы в белую эмалированную вечность. Там, во тьме под ледяной коркой, лежали, как саркофаги адептов, пельмени. Не просто пельмени. Это были стылые, совершенные мумии, хранящие форму идеального полумесяца. Их цель — дождаться Часа Кипения и возродиться в бульоне, исполнив карму быстрого ужина. Увы, приобретенные наразвес, они уже стали частью холодильника, смешавшись в твердыне вековой мерзлоты.
Но один — сорвался. Он свергнут. Неловким движением руки, ищущей мороженое, он был вырван из ледяной могилы. Пролетел сквозь зону мягкого охлаждения, мимо полок с увядающей зеленью и провалился в щель. В тёмную, тёплую, влажную захолодильниковую пучину.
Там, в царстве пыли, забытых пробок и конденсата, началась его вторая жизнь.
Оттаял. Расползся. Тесто, вобравшее в себя воду вечной сырости, разбухло до нелепых, пузырчатых форм. Фарш, лишённый льда, начал процесс, для которого у науки нет красивого слова. Он стух. Запустив трансмутацию в условиях полной темноты, тепла и забвения.
И вот он восстал. НекроМАНТ.
Он лежал там, в своём тёплом болотце, и шевелил расползающимися краями. Он впитывал влагу, частички пыли. Энергию от вибрации компрессора. Он стал центром тихого, локального разложения, жрецом культа тлена и плесени.
Первой на призыв отозвалась банка с просроченным грибным супом-пюре. Она стояла на дальней полке, в зоне «надо бы выкинуть». Её содержимое давно стало фиолетовым и выпуклым. НекроМАНТ тихо пульсировал — и пластиковый стаканчик надломился.
Затем зашелестел пакет с проросшей морковью, превратившейся в слизистый скипетр. Он потянулся к МАНТу, как подданный к трону. Картофель зацвёл лиловыми глазами.
Вечером хозяйка открыла дверцу холодильника за кефиром. На неё пахнуло холодным, густым, сладковатым дыханием иного мира. Дыханием, в котором чувствовались ноты гнилого картофеля, старого сыра и чего-то… молящего.
Она моргнула. В глубине, на полке с соленьями, ей показалось, банка с огурцами медленно повернулась. Хозяйка рухнула навзничь, уступая своё тело майонезу.
А за холодильником, в тёплой тьме, НекроМАНТ дрожал от восторга. Его царство росло. Его паства из слипшегося укропа, внимала. Засохший лимон обрёл форму короны.
Продукты наполнили хозяйку. Распространение пельменной эпидемии началось, обретая человечество на гибель.
И компрессор, как шаманский бубен, отбивал ритм этой новой, медленной, неотвратимой жизни.
