Не ведаю, как и обозвать-то⁠⁠

20.12.2025 года.

Открывался я нонче на Брюсова. Погоды намедни стояли холодные, и лёд поспел за седьмицу. Сам я, слышь, в енто время провалялся с какой-то заморской лихоманкой. Нет, жару не было, но погано было - страсть, даже курить не хотелось. Посему первые вылазки народу на лёд прошли без меня. Но к субботе почуял я, что лихоманка, навроде как отпускат, ну и втемяшилось в башку - иди да иди на открытие. А чо поделашь-то. Я и пошёл.
С утра задавил в себе последнюю немощь, оделся во всё чистое, взял котомку со снастью и побрёл до вокзалу. Пока добиралси, так ясный день уж наступил, кругом народ на своих подводах всю брюсовскую окрестность заполонил и на лёд высыпал аки туча воронья.
Прошёл я недалече, настроил снасть, дырку просверлял и в ехолот заморский гляжу, как там рыбы плавают. Рыбы то мелкие, одна дёрнула, да с перепугу да по малолетству убегла на дно. Посверлял я ешшо дырок - везде та же же хрень. Народишко вокруг сидит, суетится без толку, а мне ж открываться нужно, а посему надо искать инши места. Достал я свой заряженный амулет, тоже заморска вещь, да и наколдовал поговорить со знакомым боярином, который должён был тут же с дружиною своей верною разведку учинять. Перебежал к ним, встренулись, подарками обменялись, как водится. Стали совет держать. Сошлись меж собою, что третьего дня все же было лучше по рыбе , да и погода была теплей. А тут и ноне рыба вся боязлива да ленива стала, не берёт приманку, хоть тресни.
Стал я напрягать свою голову и усердно лёд сверлять, продвигаясь на глубокие места ибо помстилось мне, что будет сие правильно.
Долго ли, коротко ли, но к часу десятому с сорока осьмью минутами оказался я на точке, котору и сулило мне нонешнее открытие. Не успел опустить приманку, как зрю подход уверенный. Потянул чуть кверху, чтоб раззадорить хищника, да так и обмерло сердце моё. Заходила уда в руке от рывков, натянулась леска игриво. Кручу как проклятый я вертушок на снасточке свой заветной, любовно сделанной из разного материалу толкового. Кручу и думаю - "сейчас сойдёт, не давай ей спуску". А от мыслей таких сердце моё, болезнью подорванное, ещё пущё охолаживает. Вот уже и к краю лунки подтащил, а проклятая не идёт в неё, пасть раскрывает, с лунку сию размером. Я уж и так, и этак, и вправо тяну, и влево. А сам гляжу, как приманка в той пасти с крючка на крючок перецепляется. Но не выдала приманка, надёжны крючки заморские, китайские. Вытащил щуку-красавицу на лёд, а у самого сердце бухает так, что грудь молодецкая ходуном ходит да руки потряхивает. Да-а-а, адреналинчика добрая чарка по крови гуляет. Пошёл я, бросив красавицу, к боярину знакомому, покурить, успокоить нервишки больные. Покурили. Да глядь - как изменилось место наше вокруг. Тучи татей-поджопников сидят уже окрест и удами своими нечистыми тщатся изловить всё подчистую.
Но не выдало открытие, не попустило алчности и несправедливости - время клёва истекло.
Собрали мы снасти свои боевые да устремились к берегу, измысливая на ходу новые набеги на ледяные просторы этой новой зимы.