Набросал тут странную вещь.
"Интересно чужое мнение. Не кармодрочер. Не понравилось - комментируем, понравилось - комментируем."
Глава первая
Введение в бездну
Слово "свобода", как порой мне кажется, неверно пишется грамматически. Правильнее было бы - ложь. Выбери, во что тебе верить - вот максимум свободы и то для человека мыслящего, к коим я причисляю себя. А вот какой бы выбор ты бы не сделал, ты всё равно выберешь ложь, ибо правды нет и не было её. Даже природа умудряется нам лгать, даже тело нас яростно обманывает и память врёт безжалостно. Деваться от этого не выйдет, поэтому не стоит даже пытаться.
Объяснение происходящему - как галстук. Выбирай тот, который больше всего идет твоему мироввозрению и пляши от этого.
Меня зовут Джеймс аль-Сэр Стеер Крома. Меня звали - Джи-Джи, молодой человек, тот мальчик, вы, профессор. Всё оно чужое, даже имя мое. Я бы предпочел наименование - Лё Хомме и в принципе я даже мог бы так представляться. Но от этого недалеко до "Лехаим", а на слух современного мне человека это звучит хуже, нежели Хайль. С таким же успехом я мог бы назваться Гитольф Адлер.
Так что для друзей я - Ты, для незнакомых - Он. Я довольствуюсь малым. Мне достаточно местоимения, хотя католические радикалы назвали бы это гордыней.
Сейчас я нахожусь на корабле "Фидий". Здесь находится пиратская радиостанция "Дерри Да". Чаще всего мы пускаем в эфир старые песни, но иногда для того, что бы понервировать гугов, мы пускаем псевки. Псевки - это псевдо-шифровки, набор цифр, лишенный всяческого смысла, но для того, что бы узнать об этом, для начала надо их расшифровать, что опять же невозможно, поскольку шифра нет. К идеи псевок я пришел ещё в Сорбонне, когда проходил курс современной философии и курс современного искусства.
Гуги - это так называемые войска корпоративной безопасности. Изначально корпорации обеспечивали себя военной силой, прибегая к наемникам, однако же в один прекрасный момент кто-то прочел Макиавелли и пришел к мысли, что регулярная армия гораздо лучше наемной армии. Этот кто-то (история не сохранила его имени) входил в совет директоров Гугла. За помощью в организации подобной организации, приношу извинения за вынужденный каламбур, обратились к Израилю. Вначале Армию окрестили - Google Jude, потом тщательно сжали в простое "гуглюди", затем же быстро сократили до гугов. Если бы они взяли бы себе на герб енота, их бы скоро обозвали - "гугеноты", а оттуда и до Варфоломеевской ночи недалеко. Этот момент был продуман, поэтому на гербе изображена галактика.
Если говорить точно, то гуги - это только войска Гугла, но оно приклеилось к любой корпоративной армии.
Воистину наш век - отрыжка истории.
Единственно новое, что появилось - солитьютизм. Философское течение, возникшее на стыке анти-уфологизма, чьим основным тезисом было одиночество человека во вселенной, и солипсизма, чьим основным тезисом является существование мира, как продукта сознания. Солитьютизм провозгласил, что человек одинок в себе и несть в нем ни Бога, ни пророка. По неизвестным мне причинам, примитивное философское учение стало чуть ли не еретическим.
Можно было бы заподозрить в нем некий философский нигилизм, однако же сомнения в этом мире возникли сразу же с зарождением человечества. Действительно неприятно признавать реальность мира, в котором для того, что бы выжить, нужно совершать массу движений. Недаром в старину философы не вылазили из своих японских бань или же древнегреческих бочек, хотя это одно и тоже, что и подтверждает константность глобализации.
Неважно по какой причине солитьютизм начал подвергаться гонениям. Важно, что из-за репрессий, которым подвергались сторонники данной абстракции, стала ясна обоснованность наших страхов. Боязнь подавления свободы мысли со времен Великой Корпоративной Победы не поднимала голову до нынешних событий. Я слышал краем уха про жестокость некоего вождя, которого, как и принято в патриархальных обществах, прозвали старшим родственником, однако это было в далеком двадцатом веке, а представить подобное в наше просвещенное, либеральное время было просто нелепо. Кто-то скажет, что после крупных потрясений мелкие кажутся всего лишь отголоском былого. Я отвечу: "Мы разучились бояться, но отзвук шороха, прозвучавшего в далеком прошлом, - хороший учитель.". Страха не ведает лишь тот, кто прошел сквозь руки нейрохирурга, сквозь пелену препаратов от эндокринолога - то есть гуг. А мы трусим, дрожим перед перспективой быть заключенным за хранение абстрактной мыслеформы в своей голове.
Древний мудрец сказал, что тюрьма - недостаток пространства, возмещенный избытком времени. С его времен многое изменилось. Нынче тюрьма, точнее тюремная камера предельно мала - эластичный обруч, который так легко нацепить на череп, дабы бить по всем сенсорам желаемым кнутом. И всё бы не страшно, но узнавать о содержании мыслей человека, находящегося на государственном исправлении, строго запрещено и тюремщик (он же - нейротехник) может транслировать абсолютно любую информацию. Ходит слух, что основной негласной задачей нейротехников является внушение человеку его избранности и создание внутренней реальности, где заключенный может свою избранность подтверждать. Говорят, что эта идея была украдена из какого-то фильма - создай человеку сон, который не хочется прерывать и он примет его за реальную жизнь. Порой можно услышать, что этот метод был придуман Китайской империей и прозван методом Чжуан-цзы - лучший способ исправить инакомыслящего - лишить его привязки к реальности, а значит лишить его привязки к раздражителю, вызывающему крамольные мысли. Много чего можно услышать, но подтвердить ничего нельзя.
Безусловно, по сравнению с пытками былого, нынешняя пенитенциарная система - ничто, но для того, что бы понимать это - надо знать историю. А кому в наше время нужна история?
Каждому веку - своя боль и не чувствующий этой боли души не имеет, разума лишен.
Когда ты вплетен в общую канву, не мудрено, что в тебе отражается общий узор - гласит фрактальная социология.
Данное произведение - результат моего безделия, скуки и избытка времени. Я сижу в своей каюте, горит лампа. Ни коллеги, ни оппонента, ни друзей. В иллюминатор бьется ночь, трется море крутыми боками о стены убежища моего, а я срываюсь на высокий слог. Значит, надо быстро излагать факты, дабы не увлечься высотами поэтического стиля.
Для начала, что я делаю на борту "Фидия"? Я скрываюсь. Нет-нет, меня не преследуют, я - не диссидент. Я убегаю от мира. От хищной и жадной пасти его. Нельзя сказать, что я отрубил все головы этой гидре, но, по крайней мере, мне здесь меньше чувствуется её зловонное дыхание.
Коллективное бессознательное подсказывает мне, что такой умный человек, как я, (мой ум подтверждается тем, что я знаю термин "коллективное бессознательное" и даже знаю, что это) мог бы пойти в бизнес и занять там достойное место, но мир разделен давно и мне бы с моим желанием осталось бы торговать газетами у входа в метро. Социальное сознательное давило на меня и требовало, что бы я пошел работать в какую-то корпорацию, но моя гордость послала эту задумку к черту.
Я отказался приобретать практическую специальность и стал философом - это вечный вариант для гордых и умных. Я был невостребован обществом и я плюнул на это общество. Я стал маргиналом. Я пил в трущобах, наблюдал истинную грязь этого мира, я вводил в свою вену смесь белого безумия и воды, подогретую на раскаленной ложке. Я насмехался над добродетелью и проклинал праведность. Потом я прочитал де Сада и понял, что я - жалкая тень былого. Он, как и я, испробовал все возможные страдания - похоть, адреналиновая тяга, помутнение рассудка, тяжкое давление труда и одиночество. Преобразился ли он? - Нет. Он умер. Это не значит, что он избавился от страданий, это страдания выбросили его из себя и мне неведомо, что с ним сталось дальше.
Избранный мною путь был тупиковым и как только я осознал это, началась моя настоящая жизнь.
Глава первая
Введение в бездну
Слово "свобода", как порой мне кажется, неверно пишется грамматически. Правильнее было бы - ложь. Выбери, во что тебе верить - вот максимум свободы и то для человека мыслящего, к коим я причисляю себя. А вот какой бы выбор ты бы не сделал, ты всё равно выберешь ложь, ибо правды нет и не было её. Даже природа умудряется нам лгать, даже тело нас яростно обманывает и память врёт безжалостно. Деваться от этого не выйдет, поэтому не стоит даже пытаться.
Объяснение происходящему - как галстук. Выбирай тот, который больше всего идет твоему мироввозрению и пляши от этого.
Меня зовут Джеймс аль-Сэр Стеер Крома. Меня звали - Джи-Джи, молодой человек, тот мальчик, вы, профессор. Всё оно чужое, даже имя мое. Я бы предпочел наименование - Лё Хомме и в принципе я даже мог бы так представляться. Но от этого недалеко до "Лехаим", а на слух современного мне человека это звучит хуже, нежели Хайль. С таким же успехом я мог бы назваться Гитольф Адлер.
Так что для друзей я - Ты, для незнакомых - Он. Я довольствуюсь малым. Мне достаточно местоимения, хотя католические радикалы назвали бы это гордыней.
Сейчас я нахожусь на корабле "Фидий". Здесь находится пиратская радиостанция "Дерри Да". Чаще всего мы пускаем в эфир старые песни, но иногда для того, что бы понервировать гугов, мы пускаем псевки. Псевки - это псевдо-шифровки, набор цифр, лишенный всяческого смысла, но для того, что бы узнать об этом, для начала надо их расшифровать, что опять же невозможно, поскольку шифра нет. К идеи псевок я пришел ещё в Сорбонне, когда проходил курс современной философии и курс современного искусства.
Гуги - это так называемые войска корпоративной безопасности. Изначально корпорации обеспечивали себя военной силой, прибегая к наемникам, однако же в один прекрасный момент кто-то прочел Макиавелли и пришел к мысли, что регулярная армия гораздо лучше наемной армии. Этот кто-то (история не сохранила его имени) входил в совет директоров Гугла. За помощью в организации подобной организации, приношу извинения за вынужденный каламбур, обратились к Израилю. Вначале Армию окрестили - Google Jude, потом тщательно сжали в простое "гуглюди", затем же быстро сократили до гугов. Если бы они взяли бы себе на герб енота, их бы скоро обозвали - "гугеноты", а оттуда и до Варфоломеевской ночи недалеко. Этот момент был продуман, поэтому на гербе изображена галактика.
Если говорить точно, то гуги - это только войска Гугла, но оно приклеилось к любой корпоративной армии.
Воистину наш век - отрыжка истории.
Единственно новое, что появилось - солитьютизм. Философское течение, возникшее на стыке анти-уфологизма, чьим основным тезисом было одиночество человека во вселенной, и солипсизма, чьим основным тезисом является существование мира, как продукта сознания. Солитьютизм провозгласил, что человек одинок в себе и несть в нем ни Бога, ни пророка. По неизвестным мне причинам, примитивное философское учение стало чуть ли не еретическим.
Можно было бы заподозрить в нем некий философский нигилизм, однако же сомнения в этом мире возникли сразу же с зарождением человечества. Действительно неприятно признавать реальность мира, в котором для того, что бы выжить, нужно совершать массу движений. Недаром в старину философы не вылазили из своих японских бань или же древнегреческих бочек, хотя это одно и тоже, что и подтверждает константность глобализации.
Неважно по какой причине солитьютизм начал подвергаться гонениям. Важно, что из-за репрессий, которым подвергались сторонники данной абстракции, стала ясна обоснованность наших страхов. Боязнь подавления свободы мысли со времен Великой Корпоративной Победы не поднимала голову до нынешних событий. Я слышал краем уха про жестокость некоего вождя, которого, как и принято в патриархальных обществах, прозвали старшим родственником, однако это было в далеком двадцатом веке, а представить подобное в наше просвещенное, либеральное время было просто нелепо. Кто-то скажет, что после крупных потрясений мелкие кажутся всего лишь отголоском былого. Я отвечу: "Мы разучились бояться, но отзвук шороха, прозвучавшего в далеком прошлом, - хороший учитель.". Страха не ведает лишь тот, кто прошел сквозь руки нейрохирурга, сквозь пелену препаратов от эндокринолога - то есть гуг. А мы трусим, дрожим перед перспективой быть заключенным за хранение абстрактной мыслеформы в своей голове.
Древний мудрец сказал, что тюрьма - недостаток пространства, возмещенный избытком времени. С его времен многое изменилось. Нынче тюрьма, точнее тюремная камера предельно мала - эластичный обруч, который так легко нацепить на череп, дабы бить по всем сенсорам желаемым кнутом. И всё бы не страшно, но узнавать о содержании мыслей человека, находящегося на государственном исправлении, строго запрещено и тюремщик (он же - нейротехник) может транслировать абсолютно любую информацию. Ходит слух, что основной негласной задачей нейротехников является внушение человеку его избранности и создание внутренней реальности, где заключенный может свою избранность подтверждать. Говорят, что эта идея была украдена из какого-то фильма - создай человеку сон, который не хочется прерывать и он примет его за реальную жизнь. Порой можно услышать, что этот метод был придуман Китайской империей и прозван методом Чжуан-цзы - лучший способ исправить инакомыслящего - лишить его привязки к реальности, а значит лишить его привязки к раздражителю, вызывающему крамольные мысли. Много чего можно услышать, но подтвердить ничего нельзя.
Безусловно, по сравнению с пытками былого, нынешняя пенитенциарная система - ничто, но для того, что бы понимать это - надо знать историю. А кому в наше время нужна история?
Каждому веку - своя боль и не чувствующий этой боли души не имеет, разума лишен.
Когда ты вплетен в общую канву, не мудрено, что в тебе отражается общий узор - гласит фрактальная социология.
Данное произведение - результат моего безделия, скуки и избытка времени. Я сижу в своей каюте, горит лампа. Ни коллеги, ни оппонента, ни друзей. В иллюминатор бьется ночь, трется море крутыми боками о стены убежища моего, а я срываюсь на высокий слог. Значит, надо быстро излагать факты, дабы не увлечься высотами поэтического стиля.
Для начала, что я делаю на борту "Фидия"? Я скрываюсь. Нет-нет, меня не преследуют, я - не диссидент. Я убегаю от мира. От хищной и жадной пасти его. Нельзя сказать, что я отрубил все головы этой гидре, но, по крайней мере, мне здесь меньше чувствуется её зловонное дыхание.
Коллективное бессознательное подсказывает мне, что такой умный человек, как я, (мой ум подтверждается тем, что я знаю термин "коллективное бессознательное" и даже знаю, что это) мог бы пойти в бизнес и занять там достойное место, но мир разделен давно и мне бы с моим желанием осталось бы торговать газетами у входа в метро. Социальное сознательное давило на меня и требовало, что бы я пошел работать в какую-то корпорацию, но моя гордость послала эту задумку к черту.
Я отказался приобретать практическую специальность и стал философом - это вечный вариант для гордых и умных. Я был невостребован обществом и я плюнул на это общество. Я стал маргиналом. Я пил в трущобах, наблюдал истинную грязь этого мира, я вводил в свою вену смесь белого безумия и воды, подогретую на раскаленной ложке. Я насмехался над добродетелью и проклинал праведность. Потом я прочитал де Сада и понял, что я - жалкая тень былого. Он, как и я, испробовал все возможные страдания - похоть, адреналиновая тяга, помутнение рассудка, тяжкое давление труда и одиночество. Преобразился ли он? - Нет. Он умер. Это не значит, что он избавился от страданий, это страдания выбросили его из себя и мне неведомо, что с ним сталось дальше.
Избранный мною путь был тупиковым и как только я осознал это, началась моя настоящая жизнь.
