Мухоловка⁠⁠

Торвик переехал с женой в новую колонию под старость лет. Рекламный буклет утверждал, что экология на Чисо лучше, чем на Земле. На деле оказалось, что крохотный шарик в системе Тигарден та ещё дыра. Универсалы идеалисты сказали бы, что всему виной корпорации, Торвик всегда копал глубже и просто ненавидел людей. Не всех, разумеется.

За те крохи, что семья Гурд накопила за трудовую деятельность длиной в сорок лет, удалось купить лишь небольшой домишко за пригородной рабочей станцией по добыче сырья. Земля здесь была подозрительно рыхлой, а соседство скудным: лишь парочка домов на расстоянии в пару километров.

Ашма — его жена — быстренько оформила место под небольшой сад. Нет, цветы она не любила, а вот пожирательницу местных комаров, разносящих какую-то мерзотную сыпь, зауважала, как только увидела в деле. Странное растение, увенчанное бутоном, напоминающим то ли рот, то ли задницу, кто там в этом разбирается, актинии так ловко выбрасывало длинные нити в сторону кровососущих, что Ашма решила: они обязаны обзавестись похожей красоткой.

Люди прозвали эту обжору кулексоедом, Ашма звала нежнее — Куля. Откуда она взяла это странное слово, Торвик понятия не имел.

Если не считать отвратных комаров, флора и фауна Чисо пестрела самыми разнообразными видами растений и животных, которые стремились усложнить жизнь переселенцам. Были те, кто выделял слизь на одежду.

«Лучше бы уж жрали её как моль, ей-богу, — постоянно твердил Торвик. — Но нет же, одеваешь майку, а она липнет к телу и воняет тухлятиной».

Были те, что превращали мелкую технику в кучу железных опилок. Парочка местных бронелисов как-то обгадили кислотной мочой трансформатор, вызвав замыкание. Черви-лизуны дырявили трубопровод, хорошо люди их не интересовали. А по ночам прилетали пучеглазые сороки с мандибулами вместо клювов и стрекотали так громко, что никакие наушники не могли заглушить этот ужасный грохот.

Но был ещё один паразит, который донимал почти каждого фермера в округе — корнечист. Шарообразные, размером с ладонь, они жрали всё, что попадалось на пути, и в особенности человеческую еду. Заведись один такой и пиши пропало. Торвик помнил, как разорились семьи Виткевичей и Лорадес. Им попросту не на что было жить, эта тварь сожрала все их посевы. Из-за голода сдохла скотина, да и самим фермерам пришлось переехать в крохотную комнатушку в промышленном районе, где они тотчас заболели лёгочной лихорадкой.

Корнечиста можно было вывести лишь одним средством — особым и, разумеется, дорогущим химикатом, который щадил растения и животных, но что-то менял в теле паразита, и тот начинал пожирать себе подобных. Но у обычных фермеров на эту фильдеперсовую ерунду денег не было. Каждый защищался, как умел. Кто ставил вонючие заслоны вдоль участка, кто ежедневно проходился по полю со сканером и, обнаружив хоть одну особь, тотчас её сжигал, не щадя даже культуру, на которой она сидит.

Торвик и Ашма тоже занимались этой ерундой: заслоны, сканер, металлическая стружка около посевов. Но всё это было из разряда эзотерики: ни черта не помогало, но немного успокаивало.

А потом Ашма заболела и через полгода умерла. Торвик понял это, когда проснулся в полной тишине. Обычно жена громко дышала с присвистом, а тут ничего, только далёкий шелест вентиля в фильтрационной… Тот день и все последующие прошли для него как в тумане. Он забросил и посевы, и сад, да и дом его пришёл в упадок. К жизни его вернул, как это часто бывает, дикий скальный пёс — нечто среднее между собакой и ящерицей. Он пришёл в его сад и скулил, получив нитью кулексоеда по боку. Сначала Торвик залечил его раны, а затем Бок вытащил его из депрессии. Да, старик назвал его Бок как раз из-за длинной полосы на боку, оставшейся от растения.

Торвик пытался связаться с сыном, который трудился в шахтах на Лок-25, но тот был слишком занят карьерой, чтобы навестить отца. Торвик понял, что теперь он совсем один... Некому поддержать и помочь советом, некому заставить его включить полив или починить робота-уборщика. Ночами он трясся под одеялом от страха, когда слышал шорох по ту сторону стен. Только теперь он понял, что смелостью его питала жена. Рядом с ней он ничего не боялся, знал, что всегда есть кому прикрыть спину. А теперь от Ашмы осталась лишь металлическая табличка и банка с пеплом на заднем дворе.

Дни Торвика удлинились, и он силился найти причину для существования помимо Бока. Бродячий пёс, вылизывающий срамное место, даже не поворачивая головы, его безусловно умилял, но хотелось бы ощущать жизнь кожей, а не просто констатировать факт её наличия.

Он старался чаще выбираться в затхлый городишко на границе с технической зоной, здоровался с потными шахтёрами, натягивая вынужденную улыбку, старался не замечать сочувствующих взглядов знакомых его жены. Он был тем самым потерянным вдовцом, что носит одну и ту же рубашку больше недели и не бреет провонявшую бактериями бороду.

Друзей Торвик не имел, его самым лучшим другом всегда была и оставалась Ашма. Он жутко тосковал по ней и просто не мог заставить себя завести простецкий диалог хоть с кем-то из знакомых.

На Жучьих боях он лишь парой фраз перекинулся с его единственным соседом Фавро, жёстким и грубым мужиком, которые порой колотил домашних, да и сам от них отгребал немало. Вот и в этот раз он стоял с подбитым глазом и опухшей скулой.

— Лизель? — коротко спросил Торвик.

— Лизель, — хмуро кивнул Фавро.

— За дело?

— За дело. Иначе не бывает.

— Взялся за старое? — Торвик имел в виду его пагубную привычку, лишившую многих фермеров финансов быстрее, чем противные корнечисты.

— Я видел жука в амбаре, — ещё сильнее насупился Фавро. И говоря слово «жук», он имел в виду только одного единственного.

Торвик похолодел, но молчал, боясь сбить соседа с мысли.

— Ну, в общем, и психанул. — По ту сторону бойцовской площадки толпа взревела, празднуя победу своего любимца. Фавро же опустил локти на металлический заслон и с силой потёр затылок. — Налетел на неё с упрёками, думал, она забыла рассыпать стружку. Она спорила. Ну я и…

— Ты же знаешь, что так поступать нельзя…

— Ой, Торвик. Хорошо тебе говорить, твоя-то уже землю нюхает.

Последняя фраза застала старика врасплох. Он тотчас захотел двинуть детину, да посильнее, так, чтобы тот нос расквасил о железяку, но Торвик знал, Фавро — идиот, каких ещё поискать. Одно радовало: Лизель в долгу не осталась и хорошо его разукрасила.

— Ладно, я пойду, — коротко сообщил Торвик и отвернулся.

— Поглядывай на своё поле. Похоже, вскоре мы оба отправимся в лачужку, где и сдохнем от лёгочной, — добавил ему вслед Фавро.

— Как скажешь, — безразлично махнул Торвик. Однако ж внутри у него всё кипело и скручивалось. Жуки. Рядом с его фермой. Те самые, что разорили две семьи.

Возможно, если бы Торвик никогда не знал Ашмы, никогда не любил её и не ухаживал за посевами вместе с ней, то он бы мог послать всё к чёрту и самостоятельно перебраться в убогую квартирку на окраине. Но он помнил, как жена холила это гнилое местечко. Она называла его своим домом, а значит, Торвик будет бороться до конца. И никакие проклятые жуки просто так его не выгонят. Скорее всего, им придётся сожрать и его.

Торвик вернулся домой, покормил Бока и критически осмотрел всё, что за долгое время депрессии пришло в негодность и заросло. Он прочистил поливочные и коллектор, огородил Кулю толстым слоем металла, который пришлось вдавливать в сухую почву, чтобы он защитил и корни. Корнечист, невзирая на своё название, не мог уходить слишком глубоко в почву, а скорее объедал то, до чего было проще добраться по поверхности.

Старик прочистил воздуховод от пыли и нашёл злосчастный пакет из-под сухого пайка, какие они с Ашмой варили по выходным, именно он пугал его всю ночь. Вредная штука, но безумно вкусная. Кое-как Торвик починил робота и теперь тот подгребал правой ногой по двору, собирая мусор и остатки сорняка.

Бок всё время крутился рядом, с осторожностью поглядывая на Кулю и норовя попасть под горячую руку хозяина, однако Торвик ценил его общество: пёс спасал от одиночества.

После полуночи свет в доме отрубили. Такое случалось всё чаще, поскольку поселениеобразующее предприятие экономило на электроэнергии, заставляя фермеров тратиться на генераторы. В подвале загудела старая рухлядь, перерабатывая жидкое топливо в энергию. Загорелся тусклый свет аварийных лампочек. Это переключение всегда заставляло Торвика нервничать. А теперь давило ещё и то, что на многие километры вокруг нет ни единой души. Пожелай какой-нибудь залётный сталкер обворовать его, помешать было бы некому.

Спотыкаясь в сумерках о разбросанные за день инструменты, Торвик направился в узкий поливочный, который Ашма романтично называла уборной. Там он сполоснул потное тело, которое, кажется, за эти несколько месяцев одряхлело ещё сильнее, сбрил вонючую бороду и сальные волосы. Хороший шампунь на Чисо не завозили, к чему ему кожные паразиты? Проще просто намылить лысину сухим мылом.

За жёлтой шторкой в милый цветочек Торвик разрыдался, вспомнив, как звал Ашму, чтобы та достала ему полотенце. Эта шторка — была ещё одним следом прекрасной женщины в этом жутко кривом доме. А ещё деревянные рамки с их фотографиями на металлических шероховатых стенах, нелепый коврик у кровати, в котором Торвик постоянно находил крошки от печенья, и приклеенная в зале фреска с огромным деревом, на котором спал одинокий мужчина в зелёных одеждах.

Вымывшись и переодевшись в чистую рубашку, Торвик вышел в зал и встал перед окном. Ночь уже опустилась на их равнину, вдалеке маячил едва различимый огонёк патрульного дрона, что наворачивал наверно сотый круг около базы. Дом, как и прежде, скрипел и кряхтел, но хотя бы шорох перестал доставать.

Торвик уже направился в спальню, как замер посреди коридора, увидав какую-то тень.

— Бок? — позвал он, но пёс тут же обиженно заскулил рядом с его ногой. — Прости, не заметил тебя, дружок. Ты это тоже видел?

Бок насторожился, встал на морщинистые задние лапы и принюхался, потом боязливо сжался и спрятался за хозяина.

— Понял, защитник из тебя так себе.

Торвик потянул руку к накренившемуся от времени резервному боксу, набрал код и вытащил длинную зазубренную дубину, которой не пользовался, наверно, лет пять. Медленно ступая, он направился к тому месту, где увидал тень.

Тьма сгущалась. Или ему только так казалось из-за дикого страха, что объял с ног до головы. Теперь он отчётливо слышал клацанье, словно множеством крохотных лапок отбивали ритм по ступеням подвала. А может, так оно и было? Может, к нему кто-то залез?

От напряжённой позы старик ощутил боль в коленях и пояснице, он беззвучно охнул, но продолжил путь, держа дубину наготове.

Дверь в подвал и правда оказалась открыта. Свет из резервных ламп слабо освещал лестницу. Торвик мог поклясться, что со дна подвала на него глядели два жутких выпуклых глаза, состоящих из множества линз. Они бликовали, когда существо меняло позу, и застывали, напоминая склизкие сферы. Торвик отступил назад и осел. Ему было настолько страшно, что прямо сейчас, если бы не сковавший горло ужас, он бы изрыгнул всю съеденную за день пищу на пол.

Он всё сидел и ждал, когда тварь выйдет наружу и сожрёт его. А она была огромной, если верить размеру глаз. Но незваный гость так и не показался. Торвик прикрыл дверь в подвал и запер её на хлипкую щеколду, потом спрятался в спальне вместе с Боком и попытался уснуть. Однако сон не пришёл к нему до самого утра.

С головной болью и жутко пересохшим ртом он вернулся к двери в подвал. Солнечные лучи пробивались через крохотные оконца, освещая коридор. Казалось, днём ничего плохого просто не может произойти. Вся жуть приходит только ночью, под покровом тьмы и самых иррациональных страхов человека. Но тут тварь едва ли можно было назвать чем-то иррациональным. Она вполне себе существовала и могла быть угрозой.

Торвик потянулся к щеколде и замер.

«А нужно ли её открывать вообще?» — подумал он.

Но потом вспомнил, что все его запасы консервов и чахлый генератор стоят именно там, и если не войти, то через время он помрёт от голода. Процентов с его счёта едва ли хватило бы покрыть утрату продуктов, а транжирить деньги раньше времени он не намеревался, как знать, вдруг ему и правда придётся отсюда уехать, да и хронические воспаления никто не отменял, за кой чёрт ходить по местным докторам.

И всё же он боялся. Он жутко боялся открыть эту дверь и увидеть в солнечном свете реальные размеры существа, забравшегося к нему среди ночи.

Старик набросил на лысую макушку шляпу, переобулся в сапоги и двинул в сторону города, чтобы порасспрашивать местных о существе с такими глазами. Боку он наказал сидеть во дворе и в дом не заходить, только держаться подальше от Кули.

Но не успел Торвик ступить за порог, как по растрескавшейся дороге к нему подкатил довольно древний для этих мест джип. Такие старик видел только на Старой Земле у браконьеров.

— Прив! — развязно махнул самый тощий из троицы. В носу у него торчало три кольца, на шее синела странная татуировка, напоминающая анус обезьяны.

— И вас, парни, — отозвался Торвик, не двигаясь с места. Он уже приметил оружие, спрятанное на поясах парней и парочку гарпунов, торчащих пиками вверх в боковых держателях кузова.

— Мы тут охотимся на Мухоловок, слыхал о таких?

Торвик не слыхал и никогда не видел такого зверя. То, что это не земной цветочек он и так понял. Старик отрицательно мотнул головой, и тогда охотник, соскочив с пассажирского места на землю, поманил его. Торвик не торопился приближаться, а только сделал пару шагов в сторону.

— Меня Аво звать, — представился охотник и мерзко втянул воздух между передними зубами. — Не бзди старикан, я просто покажу, как эта тварь выглядит, чтобы ты там маякнул, если чё.

Фамильярность паренька ещё больше возмутила Торвика, но он не подал виду, только кивнул и заглянул в кузов. Там валялись свёрнутые в несколько колец туши отвратительных существ с множеством лапок, торчащих из плоского чёрного туловища. Тела существ состояли из секций и были покрыты чем-то плотным. Торвику они напоминали хвосты раков, которых он ел на Земле. Но больше всего его заинтересовали морды насекомых: крохотные, с маленькими ртами, длинными усами и… теми самыми огромными глазами из его подвала. И вот, казалось бы, спасение, эти люди — охотники, и они помогут избавиться от твари, что залезла в его подвал, но что-то в мужчинах его смущало, даже вызывало тревогу и раздражение. Он представил, как этот Аво запирается в его с Ашмой дом, как проходит своими грязными, испачканными в кровь существ ботинками по узорчатому коврику, как беспардонно заваливается в подвал и кого-то там убивает, и ему стало дурно.

— Ты как старикан? Зрелище не для слабонервных, согласен. Мерзкая тварь, да ещё и прожорливая. Слыхал, соседа твоего прибила, да?

Торвик насторожился, оглядел ещё раз компанию, силясь понять, шутят они или нет, но убедившись, что на глуповатых лицах нет ни капли сарказма или радости, понял — это не розыгрыш.

— Фавро? Вы говорите о Фавро?

— Один чёрт знает, как зовут того мужика. Но и он, и вся его семейка были сожраны этой или прошлой ночью.

— Кем сожраны? Вот этим? — глаза Торвика округлились.

— Ну а кем же ещё? — Аво снова ухмыльнулся. — Думаешь, мы просто покататься сюда прискакали. Ну так чё, запомнил? Увидишь — кричи, ну или беги, а потом кричи.

«Жуковозка», как прозвал её теперь Торвик, тронулась сразу же, как только Аво заскочил на подножку. Он ещё что-то выкрикивал ему, но Торвику было плевать, он со всех ног понёсся к домашнему вездеходу, которым пользовался, лишь когда время поджимало, так как машинка жрала топливо не хуже генератора.

Уже через минут десять он был на месте. Ферма Фавро, оцепленная охранниками предприятия, выполняющими в колонию функцию полиции, напоминала уродливую теплицу. Сосед потрудился на славу, стараясь защититься от корнечистов всеми подручными способами. Над домом высились балки, на них сверху была натянута плёнка, а на ней рассыпана трава, которая по уверениям местных должна была отпугивать насекомых. Вся земля в металлической крошке, по углам ультразвуковые отпугиватели.

Торвик подошёл к одному из охранников и попросил рассказать о случившемся хотя бы вкратце. Мужик ему попался болтливый, что было на руку, поэтому выложил всё как есть. Фавро успел включить сигнализацию, которую поставил накануне, поэтому охрана и приехала, но было уже поздно. И его, и жену, и детей кто-то съел, оставив на теле жуткие тоннели. Торвик вспомнил тот маленький ротик мухоловки и подумал, могла бы она прогрызть тоннель в нём самом?

— Знаешь, он как будто бежал, пока его ели, — заметил охранник съёжившись. — Жуть, да и только. Вон шаги. Видно, как он пытался бежать. Хотите взглянуть?

Торвик чуть было не вскрикнул: «Нет!». Но, подумав, согласился. Лучше узнать сразу, что тебя ждёт в ближайшие пару дней, если не избавиться от той твари в подвале.

Охранник провёл его по занесённой сухими стеблями дорожке, прямо к внутренним воротам. Подумать только, Фавро умудрился сделать два заслона. Возле вторых ворот спиной к дому лежал сосед. Спина его представляла жуткое месиво из крови и мышц. Торвик отвернулся, впечатлённый картиной. Пережив первый шок и подавив приступ рвоты, он всё-таки кое-что приметил. Дыры на его теле подозрительно напоминали размером тех самых жуков, от которых страдали местные земли.

— И кто это мог быть? — кривясь, спросил Торвик.

Кажется, охранник тоже старался не глядеть на жуткое зрелище дольше пары секунд.

— Понятия не имею, вижу такое впервые. Но были тут одни, сказали, это дело рук некой мухоловки.

— Вы им верите?

— Да я уж не знаю, кому верить. Но вот наш Баз Иду, старичок из местных, утверждает, что мухоловки не жрут людей и это может быть мутировавший корнечист.

— Мутировавший? — Торвик ощутил, как по коже пробежал сноп мурашек.

— Да-да. Сначала, дескать, они жрали нашу пищу, потом попробовали человеческого мясца и понеслась. Они же всеядные. Позволяла бы им челюсть и зубы, они бы и металл жрали с удовольствием.

Торвик оглядел сад Фавро так, будто видел его впервые. Выходит, теперь им стоит опасаться не только всяких кровососущих и ворон с мандибулами, так ещё и жрущих плоть корнечистов.

— Но это лишь догадка, — поспешил заверить охранник. Торвик заметил, как крохотная капелька пота, обогнув широкую бровь, скользнула с его лба и упала прямиком на серый воротник, растёкшись пушистой кляксой.

— Интересно, зачем тогда те охотники уверяют, что это мухоловка? — задал Торвик скорее риторический вопрос.

— Наверно хотят, чтобы мы для них сами добычу выискивали. Видимо, дорого её тельце продаётся в переводе на местные векселя.

Скорее всего, так оно и было, Торвик уже давно разочаровался в человеческой мудрости, честности и благородстве. За долгую их с Ашмой жизнь они навидались столько предательства и грязи, что давно разуверились в человечестве. В молодости они верили, что станут свидетелями глобальных изменений системного плана, но по итогу, завершали свой путь в грязном полусгнившем доме на планете, пытающейся их уничтожить. Ну, Ашма путь уже завершила, а Торвику предстояло выбрать, как именно это сделать.

Он возвращался домой с гадким сосущим чувством под ложечкой. Все его внутренности словно скрутило в тугой жгут, тянущийся от низа живота до горла. Торвик тяжело дышал, и паника волна за волной накрывала его.

Припарковав транспорт за воротами, он медленно прошёл через садик, приметив Бока, спящего на первой ступеньке дома. Тот выбрал идеальное место, расположись он чуть ниже, и Куля могла бы снова полоснуть его своим жгутом.

Бегло оглядев границы сада, Торвик убедил себя, что корнечист к нему ещё не добрался и беспокоиться пока стоит только о мухоловке, залезшей в подвал.

Отперев входную дверь, старик остановился в проёме. Он слушал и ждал. Внутри гудела система охлаждения, вдалеке щёлкал фильтр очистки, по ту сторону дома из окна доносился скрип расшатавшихся солнечных панелей. Убогое убранство узкого коридора вдруг окатило Торвика новым ощущением безнадёги. Лишь на секунду он подумал, что стать едой мухоловки не такая уж большая беда. Так бы он не увидел, что корнечисты сделают с его фермерскими посевами и садом.

Самое ужасное в жизни — это осознание, что ты никому не нужен и положиться тебе тоже не на кого. Государства превратились в организации, извлекающие прибыль из любого неровно лежащего камня. При этом они имели власть писать законы под себя, а потом менять их, когда кто-то находил лазейку. Люди интересовали властителей лишь как рабочий скот. Новых школ никто не открывал, особенно в таких поселениях, как Чисо, их заменяли профессиональные курсы. С пяти лет ребёнка могли обучить обжигу, промышленной лепке или работе на простых механизмах. Время обернулось вспять. Дети снова стояли у станка, больные выбрасывались на помойку, а едва живые работяги без должного образования тянули лямку, мечтая, что однажды станут одними из властителей. Что было, разумеется, невозможно в текущих условиях. И вот сейчас, лишившись единственной опоры, Торвик снова осознал всю безнадёжность своей ситуации. Для кого он старается? Да, посевы кормят его и даже удаётся иногда что-то продать, но к чему всё это? Какой итог его жизни? Сына ждёт такая же судьба, а его дети, возможно, и не доживут до их возраста, так как начнут работать раньше.

Бессмысленность существования придала Торвику смелости. Он подошёл к подвалу, отодвинул щеколду и резко распахнул дверь. Сырость ударила в широкие ноздри старика, и он чихнул. Жёлтые лучи от лампы хорошо освещали каждый вычищенный уголок. В прямом смысле. До этого слизень-прядильщик покрывал углы блестящими нитями, в которых жил и плодился, из-за него быстрее отсыревала крупа, но вывести уродца было также непросто, как Торвику в свои шестьдесят восемь пробежать марафон. А теперь углы были чисты, ни единой соплевидной ниточки. При этом крупы и консервы остались нетронутыми и заколоченными в коробки.

Осторожно Торвик спустился на несколько ступеней вниз. Мухоловки было не разглядеть. Там она или нет, он не знал. Да и где такой туше спрятаться? Однако у дальней стенки за наваленными стульями он увидел удлинённую и весьма аккуратную щель. Неужели она убежала через неё. Сложно было представить, как те сочленения сжимаются и растягиваются, чтобы их хозяйка могла покинуть комнату.

«Наверно, стоит залить её бетоном», — подумал Торвик и поднялся обратно в дом. В бытовке во дворе он отыскал старую бетонную смесь. Та была давно просрочена, но старик надеялся, что сумеет слепить хоть что-то и из такой. Однако, засунув в ведро руку, он понял, что дело это тухлое. Сухая смесь давно превратилась в каменную крошку. Теперь это чудо годно только в качестве щебня. Покупать новый Торвик не хотел и пока решил просто задвинуть щель тяжёлой центрифугой, в которой Ашма стирала.

Переживания высосали у старика всю энергию, поэтому он не придумал ничего лучше, как сесть перед стареньким проектором, крутящим одну и ту же глупую передачу, где нанятые актёры делали вид, что выигрывают кучу векселей. Главная задача была в том, чтобы заманить простых людей на покупку пробных карточек. Каждая из которых якобы давала шанс попасть на их передачу. Те, у кого мозги были на месте, давно поняли, что всё это очередной обман.

Надежда. Да, именно надежда держала бедных фермеров на этой сухой земле, пока корнечист не выжрал все их посевы. Именно надежда заставляла людей каждый божий день ломать спину там, куда даже роботов не посылали, ибо их было дорого восстанавливать. Надежда не давала им совершать «глупости», как называли протесты Верховные организаторы.

Торвик откусил пересушенный на горелке кусок хлеба, отхлебнул ледяной газировки и расплылся в кресле. Рядом, подняв облачко пыли, рухнул Бок.

— Только не испачкай мне обивку своим мускусом, — покачал головой Торвик.

Пёс беззаботно почесал языком макушку и прикрыл глаза.

Торвик проснулся среди ночи. Проектор давно вырубился, стакан газировки в расслабленной руке перевернулся, и жидкость испачкала обивку. За окном зловеще грохали от ветра металлические ставни. Но Торвика напугало не это, а странный шум, которого он прежде не слышал. Это был похоже на то, как тарахтит фасоль, пересыпаемая из одной пластиковой коробки в другую. Звук словно сдавливал дом со всех сторон и пытался проникнуть внутрь.

Инстинктивно Торвик поспешил к ставням и закрыл их, оказавшись в кромешной тьме. Он нащупал пульт и включил резервное освещение. Комнаты обдал тусклый белый свет, оттого Торвик представил себя в морге, куда отвёз Ашму, прежде чем её сожгли в крематории. Мрачные сумерки смелости не придавали, да и Бок куда-то запропастился.

— Эй, мальчик, ты где? — зачем-то шёпотом позвал старик. Странный шум не прекратился, а из коридора раздалось шипение.

Торвик некоторое время держался за косяк, пытаясь успокоить разыгравшуюся тахикардию, но потом шагнул вперёд. Бок сидел у входа и шипел на нечто, ползающее по входной двери. И тут до Торвика дошло, что это мог быть за шум. Он помчался в крохотную операторскую на втором этаже, где стояла парочка компьютеров, транслирующих видео с внешних камер. Поначалу видно ничего не было, так как резервного питания не хватало для освещения сада, но когда он вручную перевёл их на ночное видение, то в ужасе отпрянул от мониторов. Прямо посреди сада Ашмы в земле зияла огромная дыра, копошащая сотнями корнечистов. Эти твари выбирались из неё со скоростью пули и облепливали металлические заслоны. Все выжившие после депрессии Торвика декоративные цветы Ашмы были сожраны, как и мелкие приправы, которые старик растил, чтобы пища не казалась такой пресной. Но его удивляло не это. Почему твари не шли дальше к его посевам, почему остановились здесь? Неужто нашли что-то повкуснее генно-модифицированных кореньев?

Волна жуков двинулась к входной двери, и он услышал отчётливый грохот. Вместе с Боком старик спустился вниз, чтобы проверить, цела ли обшивка. Та пока держалась, но бронированные стекло облепили овальные чёрные как смоль жучки. Торвик знал, что у них на брюхе расположены острозубые рты, и совсем не хотел разглядывать их вблизи.

— Что же делать? Что делать-то? — причитал он, кидаясь от одной комнаты к другой. — Сжечь их не могу, пожар начнётся. Травить их нечем. Разве что давить и дубинкой отбиваться. А вдруг это реально они съели Фавро? Тогда мне не жить, Бок.

Он не знал, понимал ли его пёс, но надеялся, что, когда жуки начнут лакомиться его мясцом, Бок сумеет сбежать через второй проход. Второй проход! Точно.

— Солнечного света жуки не любят — сильно греются. Значит, мне нужно дотерпеть до восхода, тогда они станут не такими активными. А пока попробуем сбежать из дома через поле.

Торвик закинул помповое ружьё на спину, высыпал патроны в поясную сумку, потом схватил зазубренную дубинку, бутылку воды и банку консервов. Он понятия не имел, что делает, но верил, что хотя бы попытка избежать жуткой участи будет ему засчитана.

Выглянув в замызганное окошко заднего хода, он, не заметив ни одного жука, выскочил наружу и понёсся к забору, ведущему к посевам. Бежал настолько быстро, насколько позволяли больные колени. Бок нёсся рядом, иногда опережал, тревожно шипя. Торвик представлял, как рот питомца изрыгает ругательства в адрес медлительного хозяина, и ему становилось смешно. Юмор помогал избавиться от того ужаса, что он испытывал каждый раз, оглядываясь на собственный дом.

Он бежал не больше пары минут, как острая боль пронзила его лодыжку. Торвик вскрикнул и упал. Задрав штанину, он увидел пузатого корнечиста, который вгрызся в его волосатую ногу и не думал отпускать.

— Ах ты тварь! — Торвик сообразил, вытащил зажигалку и пальнул парочкой всполохов в паразита. Издав хруст, корнечист отвалился от ноги. На месте укуса Торвик обнаружил кровавую дырочку. Недостаточно большую, чтобы он мог истечь кровью, но достаточно оголённую, чтобы поймать любую инфекцию этого агрессивного мира.

— Не ошибся Баз, да, слышишь, Бок? Эти твари мутировали и охотятся теперь и за мной тоже.

Бок бегал вокруг старика и тревожно шипел. Язык он давно не высовывал, а это значило, что животное тоже безумно боится участи. Кто знает, может, и им корнечисты не прочь полакомиться.

Натянув повыше собравшиеся в гармошку носки, Торвик прикрыл рану, снова подскочил на ноги и побежал, но уже не так быстро.

Следующий укус пришёлся в икру, в этот раз старик не упал, а поднял брючину и пальнул огнём. Ещё двух паразитов он отбил палкой. Одного разжевал и выплюнул Бок. Точнее, даже не выплюнул, пса скорее вырвало, ибо нервничал он не меньше, чем Торвик.

— Вселенная, сколько же их! — воскликнул старик и побежал дальше. Сил уже не оставалось, дышал он тяжело, натужно, будто был готов испустить дух. И вот когда воздух покинул лёгкие, он снова рухнул в посевы. Тяжело втягивая воздух через ноздри, он поднял ружьё и начал палить по высоким стеблям, на которых замечал корнечистов. Раз выстрел, два, три, четыре. Патроны заканчивались, как семечки. Надежда его покидала, Бок помогал как мог, но и пса корнечисты кусали столь яростно, что в итоге животное просто не знало, куда себя деть.

— Прости, дружок, прости Ашма, — бубнил старик, очередной раз заряжая ружьё. — Не сумел я вас уберечь. Прости, Лизель, что не дал Фавро в рожу и не уговорил тебя его бросить.

Он причитал обо всём подряд, лишь бы не позволять мыслям о неминуемой кончине заполонить голову.

И тут перед самым его носом разверзлась земля. Огромная тень с множеством отростков-ножек выскользнула наружу и понеслась обносить посевы. Вот только она не трогала растения, а объедала то, что сидит на них — корнечистов. Прыткая тварь изгибалась и скользила, умело снимая паразитов и проглатывая их, даже не пережёвывая. И только хорошо присмотревшись, Торвик узнал в ней ту самую мухоловку из кузова охотников. Разумеется, то была не совсем она, бедное существо мужики наверняка давно распотрошили. Тогда какая? Неужто его незваная гостья?

Насекомое расправлялось с прожорливым корнечистами ловко и безропотно, и Торвик воспрял духом. Он встал, обнаружил, что был покусан не только в ноги, но и в спину, снял с себя оставшихся жуков и раздавил их, а затем не торопясь поплёлся вслед за его спасительницей. На земле виднелись тоннели, некоторые ряды посевов были снесены, но основная часть осталась нетронутой. Где-то вдалеке раздавались чавкающие и клокочущие звуки. Оставалось надеяться, что мухоловка избавилась от вредителей в гнезде посреди сада и не посчитает его, Торвика, своим врагом. С другой стороны, если она не напала сразу, значит, вряд ли он её вообще интересует. Выходит, Баз-охранник и тут не ошибся.

Следуя за мокрым шлейфом, который оставляла то ли мухоловка, то ли её полусъеденные жертвы, Торвик вернулся домой. Ковёр Ашмы из коридора был бездушно смят, но эстетика убранства беспокоила старика меньше всего. Распахнутая входная дверь висела на соплях, а за ней открывалось жучиное пиршество. Когда Торвик вышел в сад, мухоловка уже лениво ползала от одного кусту к другому, нехотя доедая последних жуков. Тело её распухло, пластины разошлись. Насекомое явно объелось.

Торвик хотел было поднят ружьё, но почему-то жест казался ему оскорбительным. Может, мухоловка и не самое приятное на вид существо, но его-то она не тронула, зачем ей угрожать. Вот если побежит к нему, тогда можно и пальнуть. Но мухоловка не бежала, она, дожевав, похоже, последнего вредителя легла прямо посреди сада, издавая странный металлический звук.

— Она же не померла, правда? — спросил Торвик у Бока.

Пёс лишь очередной раз лизнул одну из боевых ран. Мухоловка больше его не пугала, врага он в ней не видел.

Торвик подошёл поближе и сел рядом с существом на колени. Руки у него тряслись и потели ладошки, но ему было важно знать, не сдохла ли оно. Вдруг его нужно оттащить куда подальше, чтобы не разлагалось и не воняло.

Боязливо он потянул руку к одному из плотных панцирей, отмечая еле ощутимые колебания воздуха рядом с существом. Он тянул пальцы так долго, что, кажется, прошла вечность. Наконец, он коснулся её рукой и замер, считывая любое движение. Мухоловка не была мертва, тело её пульсировало, вздрагивало, вибрировало. Скорее всего, она просто легла передохнуть после плотного ужина.

— Спасибо, что ли, — поджал губы Торвик. — Ты это… спасла меня.

К его бесконечному удивлению, тело мухоловки изогнулось, и её морда оказалась рядом с ним. Она издала странный, даже несколько пугающий стрекот, оголив крохотные острые зубы. Рот ещё расширился, стало понятно, как эти пузатые корнечисты туда помещаются, а потом снова замкнулся. На этом их общение завершилось.

Торвик вернулся в дом и впервые за это время спал крепко.

Проснулся он, как это часто бывает, от чужого пристального взгляда. А может, просто запах, коснувшийся ноздрей, оповестил о чём-то чужеродном, зависшем над ним.

Первой реакцией был громкий вскрик, и Торвик подумал, что сейчас бы мог получить инфаркт. Над ним нависла та самая мухоловка. По её мощным лапкам шла рябь, но само тело в множество секций не двигалось. Она смотрела на него пристально, словно кобра, готовая к прыжку.

Стоило Торвику подняться над подушкой, как существо тотчас опустилось на пол и поползло к выходу. У двери она обернулась и снова застыла.

— Хочешь, чтобы я за тобой, что ли, пошёл?

Она снова застрекотала.

— Буду думать, что это «да».

Старик обул тапки, накинул рубаху и поплёлся за ней. Хвост мухоловки юркнул в подвал.

— Она же не маньяк какой, не будет же она меня тащить в подвал, чтобы там прибить? — произнёс он вслух, как бы обращаясь к Боку. Но псу снова было наплевать, он обнюхивал оставленные мухоловкой следы.

В подвале было по-прежнему чисто, ни одного слизня, ни единой гадкой ниточки на коробках. Мухоловка стояла около тяжёлой центрифуги. Торвик вспомнил, что закрыл вход в какую-то подозрительную щель, а раньше так и вовсе хотел залить её бетоном.

Мухоловка не двигалась, ждала.

— Хочешь, чтобы я отодвинул?

Стрекот.

— Как скажешь.

Торвик напряг каждую мышцу в дряхлом теле и сдвинул агрегат. Мухоловка тут же юркнула внутрь, но не целиком, хвост её оставался снаружи. Не это ли доверие? Она, как и старик, даже не ждала нападения. А потом она вылезла, держа что-то передними лапами. Торвик даже не предполагал, что она в принципе может ими хоть что-то держать.

В крохотном лукошке, сделанном из какой-то извести, лежало штук пять шариков. Присмотревшись, Торвик увидел малюсеньких мухоловок внутри каждого.

— Дети твои что ли?

Мухоловка застрекотала чуть иначе, не так громко и не так страшно. Может, старик надумывал себе, но стрекот этот был спокойней и как-то теплее. Старику стало не по себе, когда он вновь подумал, что хотел залить дыру бетоном.

Мухоловка вернула детёнышей на место и начала активно стрекотать, носясь по подвалу. Торвик ни черта не понимал. Видимо, она пыталась ему что-то объяснить, но выходило неважно. Больше всего поражало, что, похоже, у этого насекомого есть интеллект. Но почему ни один хмырь из конторы не сказал о том, что на этой земле живут разумные существа.

Выбившись из сил, мухоловка приняла форму колеса и покатилась вокруг Торвика. Ещё с Ашмой он неплохо играл в ассоциации, и мысль пришла сама собой.

— Ты об охотниках, да?

Существо снова застрекотало, да так громко, что старик заткнул уши. Потом она рухнула на пол пузом кверху, подогнула лапки и стала похожа на ту мёртвую особь в кузове.

— Я понял, они за тобой охотились, и ты решила залезть в мой дом, где спрятала своё потомство.

Снова радостный стрекот.

— Ну, я рад, что мы смогли помочь друг другу. Если хочешь, оставайся здесь сколько нужно. После вчерашнего я тебя точно не выдам.

Он не был до конца уверен, что она его поняла, но что-то определённо уловила, так как подбежала ближе и боднула его в ногу. Потом она ушла вглубь подвала, повозилась там немного и передней лапой вытащила одного единственного спрятавшегося слизня. Она демонстративно подняла его над мордой и проглотила.

— Я понял-понял, ты уничтожаешь всяких паразитов. Это здорово. Спасибо ещё раз.

Торвик собрался уходить, но она, последний раз обвивла кончиком хвоста его ногу, после чего сразу отпустила и отпозла.

— Будем дружить. Это я тоже понял.

Отчего-то на сердце старика потеплело. С одной стороны, ситуация казалась ему комичной и даже идиотской. Он только что десять минут вёл диалог с насекомым, и они даже вроде как договорились о выгодном сотрудничестве. А с другой, то чувство одиночества, что Торвик испытывал каждый день, будто бы отступило. Неужели причина этому — одна жуткая особь, спасшая его от съедения жуками-корнечистами?

Несколько суток Торвик спокойно занимался домашними делами, после захода Солнца на поле выбиралась мухоловка и выискивала паразитов. Если еды ей было мало, Торвик делился сухим пайком, который в целом, кажется, ей зашёл, но не был любимым деликатесом. Вместе с Боком он почистил посевы, убрал погибшие растения и полил целые.

На четвёртый день, примерно в обед, у ворот он услышал характерное рычание мотора старого драндулета. Охотники снова решили остановиться у его дома.

— Прив, — в этот раз Аво выглядел не так позитивно, как в прошлый. — Ты так и не встретил мухоловку, старикан?

— Нет, — быстро ответил Торвик, не моргнув и глазом.

— Мы с ребятами видели её дерьмо у твоего забора.

— Где? — изобразил удивление старик.

—Да вот же.

Аво соскочил с подножки и прошёлся к краю территории Торвика. Там в небольшом углублении лежали два чёрных камня.

— Это её испражнения? Ни в жизнь бы не узнал, — пожал плечами старик. — Ну, видимо, пробегала, может, ночью, я точно её не видел и не слышал.

Аво смотрел на него пристально, будто наперёд знал, что Торвик его обманывает.

— Она так территорию метит, понял? Ну типа, где живёт.

— Хочешь сказать, что эта тварь у меня на территории? — наигранно испугавшись, спросил Торвик. В покер он всегда хорошо играл. И, похоже, Аво купился.

— Может, и так. Если хочешь…

— Что? Дать расковырять свой домишко? Да он на соплях стоит! Вы чего! Нет, если я хоть хвост её увижу, я вам скажу, слово фермера.

Аво громко втянул воздух между передними зубами, этот звук был в сто крат противней, чем стрекот мухоловки.

— Лан. Поехали, ребята.

— А вы ещё их ловили? Ну, этих мухоловок? — вслед спросил Торвик, пытаясь разглядеть, что лежит в кузове под брезентом.

— Да не, то была последняя в округе. Всё никак поймать не можем.

— Ясно, но, если чего, я вас найду.

Торвик юркнул за забор и уже оттуда следил за удаляющимся джипом.

— Ага, щас прям, — пробубнил он себе под нос. И тут ему в голову стрелой вонзилась вполне логичная мысль. А что если…

Торвик вернулся в дом и подошёл к старенькому домашнему компьютеру со стёртыми клавишами и полуразвалившимся контроллером. За интернет на Чисо он никогда не платил, но сейчас ему срочно нужно было почитать, что писали в архивах. Оплатив счёт по коду прямо с экрана, он зашёл в интрасеть Чисо. Столько мусора в виде рекламы и полуголых людей на ней он видел только в местных барах. Но ему нужен архив. Пришлось повозиться, чтобы отыскать какой-то старенький научный сайт. Тот был в выдаче через, кажется, сотню свайпов. А как иначе, после того как Чисо стала приносить деньги её боссам, на науку наплевали.

— Молженосцы, мокродёры… хм… — Торвик листал электронные страницы одну за другой и, наконец, дошёл до нужной. — Мухорвач ловкотелый. Так вот как тебя по-научному звать. Но мухоловка мне нравится больше, как-то привычнее, что ли.

На картинке был изображён широченный сородич его новой знакомой. Выглядел он в сто крат внушительнее, чем она.

— Итак, зона обитания… бла-бла-бла… особые приметы… подверженность болезням… ага вот тут. Мясо насекомых является межзвёздным деликатесом из-за своей пряной нотки, а железы идут на производство популярного напитка… — Торвик прекратил читать. От злости у него свело скулы. — Значит, из-за жратвы и какого-то там напитка для богатеев они решили извести всю популяцию. Ну, я не удивлён. В человечестве я разочаровался уже давно.

Старик прокрутил анкету насекомого ниже и нашёл то, что искал.

— Основная пища: корнечист листовой.

И тут всё встало на свои места. Корнечисты донимали фермеров не сразу, а только спустя годы. И никто не мог понять, откуда они припёрлись. Но вот охотники, вроде этого Аво были всегда. Ашма и раньше видела похожих и рассказывала о них Торвику, но тогда он не придавал этому значения. А стоило бы. Выходит, эти уроды уничтожили природных врагов корнечистов, оттого столько хозяйств загнулись так быстро. Неистребимые корнечисты, похоже, мутировали за долгие годы отсутствия противодействия, в общем, расслабились и начали жрать ещё и человечину.

Торвик вышел из статьи и снова попал на главную страницу, где боковым зрением, в уголочке увидел тонкий заголовок: на элеваторе нашли ещё один полусожранный труп.

— Да, подруга, одной тебя мало, чтобы уничтожить их всех. Нужны твои детки, это точно. Но сколько же они растут?

Торвик вернулся к анкете мухоловки и ещё раз пробежался по тексту глазами. В поле про размножение значилось, что икринки мухоловок вылупливаются в промежутке от местной недели (это примерно полторы земной) до месяца. Значит, им с ней нужно продержаться примерно месяц, а потом…

— Может, ты всё-таки не одна? Может, есть у тебя ещё сородичи, просто не здесь. — Торвик задумчиво потёр щетинистый подбородок. — Чтобы это узнать, нужно избавиться от охотников. Но как?

Старик залез на кокой-то форум, ужаснулся количеству ерунды, которую транслируют люди, однако нашёл пост защитницы природы на Чисо. Тётка была примерно его возраста, если верить данным в карточке, и яро защищала любую живность. Впрочем, она и слизняков подвальных защищала, поэтому в её адекватности можно было усомниться, и всё же он решил ей написать. Ответа ждать долго не пришлось. Сначала сообщения женщины выражали к Торвику подозрение и даже, местами, презрение. Видимо, она приняла его за одного из таких, как Аво. Старик поспешил её разуверить и рассказал свою историю. На что она отреагировала бурно и начала расспрашивать о мухоловке, её повадках и коммуникации с ним. Особенно её заинтересовало то, что насекомое умеет общаться с людьми. Торвик заверил, что ни черта не понимает из стрекота этой мухоловки, но должен знать, есть ли шанс на возвращение популяции. И тогда уже защитница природы рассказала, что на планете остались места, где мухоловка всё ещё процветает. И если избавиться от недоумков-браконьеров, можно надеяться на восстановление популяции и на территории разорившихся ферм. Торвик предложил дамочке стравить браконьеров и заводчиков этих самых мухоловок. В их мире и сложившейся системе только так можно было решить вопрос. Нужно намекнуть рыбе покрупнее, кто портит бизнес и торгует мясом мухоловки в обход законов. Наверняка заводчики и раньше знали о браконьерах, нужно как-то подтолкнуть их к действиям. И тогда они с новой знакомой решили пустить слух, что обычные браконьеры решили перейти в ранг «чёрных» разведенцев — тех, кто в обход налогов разводит мухоловок и торгует ими на реальном рынке. Вот тогда у профессиональных заводчиков подгорит одно место точно. «Черные» разведенцы создают ужасные условия для животных, а значит, конечный продукт будет тоже порченным. В итоге тень падёт на всю индустрию на Чисо, поскольку покупатель не будет разбираться, черный разведенец это или профессиональный заводчик. Всё это может привести к ужесточению законодательства и лишним телодвижениям заводчиков, чтобы доказать свою невиновность. Да, план сложно было назвать продуманным и железным, но другого они не имели.

Защитница природы также написала несколько писем в СМИ о том, как множество ферм разорилось только потому, что на Чисо никто не следит за браконьерами. Ну и упомянула «чёрных» разведенцев, разумеется, наврав с три короба о том, что своими глазами видела их предприятие.

Торвику осталось только ждать.

Шли дни, за ними минула неделя. Мухоловка крутилась рядом с ним, помогая в быту, насколько позволяло её необычное тело. С Боком она, кажется, подружилась, и они частенько носились друг за другом по полю. Порой Торвика это веселило, и он вспоминал времена, когда они с Ашмой и сыном жили в их доме на Земле. Золото воспоминаний и лучшие дни. Жаль, что он не мог заморозить тот момент и остаться в нём навсегда. Жизнь меняется и не всегда в лучшую сторону. Ашмы больше нет, а сын занят выживанием. Торвик хотел бы ему помочь, но и сам едва сводил концы с концами.

И всё-таки что-то изменилось в нём: старик больше не ощущал бремени всепоглощающего одиночества. Казалось бы, у него в доме живёт огромное и не очень симпатичное насекомое и какой-то то ли пёс, то ли ящер. Но даже этого хватило, чтобы душевные раны Торвика затянулись. Да, они ещё кровоточили, но сейчас у старика появились цель и надежда.

Через несколько дней поведение мухоловки изменилось, она стала нервозней, стрекотала без умолку и постоянно зазывала Торвика к кладке. Сначала он думал, что она хочет показать ему, как вылупливаются её дети. Старик, конечно, восторга не испытывал от предложения, но всё же остался, и так вышло, что просидел возле кладки до утра. Но ничего не произошло. Тогда он догадался, что мухоловка просто сильно переживала за яйца и, по сути, просила его за ними присмотреть. С утра он высказал ей всё, что думает о бессонной ночи, на что она повела его, как ни странно, в оружейную. Бок тоже переживал и часто скулил. Что-то тревожило его питомцев, и он не мог понять, что именно.

Когда старик очередной раз возмутился, что ни черта не понимает из этого стрекота, мухоловка повела его в сад, к тому месту, откуда вылезли корнечисты. Она долго стояла над засыпанной дырой, потом перебежала к другому месту, на котором не было ничего, потом к ещё одному и ещё.

Может, она хотела что-то рассказать ему про этих жуков?

Старик вновь вернулся к компьютеру, теперь стараясь отыскать статью о корнечистах. Ему попалось ещё три новостные сводки о смертях. Теперь это были рабочие станции перекачки газа. А организация продолжала бездействовать, отправляя на место смерти своих вялых и до смерти перепуганных охранников.

Анкету корнечиста он нашёл не сразу. Это тоже был какой-то древнющий сайт. Удивительно, что в принципе живой. Там что-то говорилось о колониях, о развитии и способности к быстрой мутации. Испугало его не это. А то, что корнечисты, в отсутствии природных антагонистов, если оседают на определённой территории, то начинают активно плодиться. Потомство это приходит на новые земли волнами, сжирая всё, что под силу их острым зубам. Может, об этом хотела сказать ему мухоловка? Корнечисты уже здесь и скоро придут за посевами.

— Хочешь сказать, сама не справишься? — спросил Торвик, вернувшись во двор. И в ответ на это мухоловка застрекотала громче прежнего. — Теперь понял. Ты предлагаешь мне как следует вооружиться и спрятать твоих детей. У меня есть одно место, где этим тварям к ним не пробиться.

Теперь Торвик поманил мухоловку за собой и показал металлический короб хранения, в котором Ашма когда-то держала самые дорогие свои вещи. Короб был на механическом замке, без щелей и трещин, а значит, мог временно укрыть икринки. Мухоловка, одобрив затею, в несколько заходов притащила всё своё потомство. Торвик, переживал, что они просто не поместятся в небольшой короб тридцать на тридцать сантиметров, но ему как-то удалось расположить их выгодным образом, чтобы икринки не сильно сдавливали друг друга.

Днём старик решил поспать, чтобы ночью быть во всеоружии. По свободной от растений земле он разложил электрические кольца, которые использовались для стимуляции ростков, только в этот раз он выкрутил мощность на возможный максимум его чахлого генератора. Чтобы не тратить энергию на прожектор, Торвик вытащил старый налобный фонарь. Старик зарядил ружьё, а на ноги, руки и тело намотал плотную толстую ткань из запасов Ашмы, она должна была хоть немного защитить кожу от острых зубов. По крайней мере, так он это видел.

На пояс старик привязал газовые баллоны, в карман сунул горелку. Огнетушитель на всякий случай сразу разблокировал: пожар в доме ему точно не нужен. Бока он отправил защищать яйца мухоловки. Закрыл животное в самой труднодосягаемой комнате, оставив перекус и немного воды. Торвик не хотел думать, что станет с питомцем, если и его самого и мухоловку прикончит волна корнечистов.

Ночь приближалась, а вместе с ней нарастал гул, от которого у Торвика сводило скулы. Мухоловка заняла позицию позади дома, там, где было множество посевов, поскольку действовала аккуратнее, чем ружьё. Торвик засел на втором этаже у окна с пультом от электрических колец. Как только увидит этих тварей, сразу врубит: прожарочка пузатым паразитам точно придётся по вкусу.

В ожидании время замедлилось, ежесекундно Торвик переводил взгляд от одного кольца к другому, а потом тщательно осматривал забор. Земля гудела, но ничего не происходило. И вот когда он ощутил дрожь панелей под собой, вылез первый корнечист. То ли это произошло в воображении старика, то ли паразит издал противный писк, приглашая сородичей на пиршество. Следом за ним земля разверзлась, и сотни округлых жуков ринулись наружу. Торвик молниеносно среагировал и врубил электричество. Воздух заполнила вонь горелого, а гул и жужжание разрывали хлопки. Твари дохли, не успев выскочить за оцепленный периметр. Торвик издал победный клич, встал и направился к сквозному окну, чтобы глянуть, как дела у его напарницы. Мухоловка, видимо, намеренно голодавшая до этого несколько дней, пожирала корнечистов с немыслимой скоростью.

Торвик вернулся на свой пункт и обнаружил, что парочке уродцев удалось вылезти подальше от электрического заслона, и теперь они держали путь к дому. Но не тут-то было. Торвик хорошенько прицелился и несколько раз пальнул по клумбам, обрадовался, что укрыл Кулю металлом, так она не попадала под раздачу.

Они трудились с Мухоловкой несколько часов, пока совершенно не обессилили. Но и корнечисты новые из дыр не вылезали.

— Похоже, мы их перебили, подруга! — крикнул Торвик, обернувшись ко второму окну. В ответ он услыхал победный стрекот.

Но тут двор обдал яркий свет, и характерный кашель мотора заставил сердце Торвика сжаться. Он, спотыкаясь, спустился на первый этаж и быстро крикнул в дверь заднего хода:

— Прячься!

Старик понятия не имел, услышала его Мухоловка или нет, но он тотчас поспешил к воротам. Переступая трупы корнечистов, он вышел к тропе. Кое-где попискивали недобитые тела паразитов, которые он без сожалений давил толстой подошвой.

Перед воротами стоял только Аво. Двух других с ними не было.

— Так я и знал. А ведь я им говорил, — зло усмехнулся охотник, увидав Торвика с ружьём наперевес. — Вот это видок.

— И что же ты знал? — сжал челюсти старик.

— Что не могут жуки обходить тебя стороной.

— Ну и?

— А то, что от такой колонии тяжело избавиться в одиночку. Дай пройти.

От наглости Торвик опешил и не успел ничего сказать. Только сейчас он заметил, что Аво сжимает в руке зазубренное копьё.

— Где эта тварь? — рявкнул охотник.

— Какая? И какого чёрта тебе здесь нужно? Проваливай, пока…

Но Аво его недослушал и побежал в дом.

— Ах ты ж негодяй, — охнул Торвик и рванул следом.

Аво по-свойски открывал двери в комнаты, напрочь игнорируя угрозы Торвика. Почему-то он был уверен, что старик не станет в него стрелять. Он забежал на второй этаж и направился к запертой комнате, где Бок охранял наследство Мухоловки.

— Что там?!

— Не твоё дело, пшёл к чёрту из моего дома! — взревел Торвик.

— Или что, старик? — Аво угрожающе ткнул ему копьём в грудь.

Торвик вскинул ружьё и прицелился.

— Я клянусь, ещё раз тронешь меня, щенок, и я всажу в тебя пулю.

Секунду Аво ухмылялся, но, осознав, что старик не шутит, стух.

— Ты лжец… — тихо произнёс он.

— Тебе я ничего не должен. Слишком много чести. Проваливай из моего дома.

Но Аво решил пойти ва-банк, он взял копьё и вонзил его в замыкающий механизм, панель над дверью мигнула, но не распахнулась. Когда же он выдернул оружие и попытался вонзить его во второй раз, позади него выросла огромная тень Мухоловки, вставшей на задние сочленения. Она угрожающе шипела, по лапам её шла волна, усики возбуждённо дрожали, но существо не нападало, как будто давая негодяю второй шанс.

— А вот и ты, — прохрипел Аво.

Торвик увидел, какая злость блеснула в глазах незваного гостя, как он повёл плечом, освобождая копьё, и как он развернулся. Он уже готовился вонзить острие между пластинами, как прогремел выстрел. Аво пошатнулся, удивлённо округлил глаза и осел. Копьё выпало из его рук.

— Ох, что же я наделал. — Старик сел около силящегося что-то произнести браконьера. Мухоловка опустилась рядом. — И зачем ты запёрся ко мне домой?

Аво всё хватал ртом воздух и, наконец, затих. Глаза его остались открытыми и такими же удивлёнными. До конца человек не мог поверить, что в него выстрелит сородич, ради чужого вида.

Мухоловка, которую чувство вины не терзало, схватила мёртвого негодяя за ногу и потащила к ступеням.

— Что ты хочешь с ним сделать?

Мухоловка как-то вяло затрещала и продолжила его тащить.

— Нет-нет, я должен сообщить о нём охране и понести наказание. Я поступил неправильно.

Мухоловка остановилась. Секунду она просто глядела на него, и Торвику казалось, что ей не понять его чувств. Но тут она обползла тело и подошла вплотную к покорёженной двери, за которой вовсю шипел и кряхтел Бок. Она поворачивала морду то на дверь, то на Торвика, потом застрекотала и вернулась к телу.

— Знаю, что защитил их, но всё же Аво…

А что Аво? Торвик задумался. Браконьер, который был готов и ему копьё в грудь вонзить. Человек, который забрался в его дом без разрешения и начал портить дверь. Человек, который хотел уничтожить его единственный шанс на спасение в этой пустоши. Человек, послуживший разорению нескольких ферм и смерти Фавро с семьёй, ведь если бы не их охота, мухоловки смогли бы контролировать популяцию корнечистов.

— Мда, — отозвался старик на собственные рассуждения, — наверно, ты права. Но я всё равно могу сдать его тушку властям. Скажу, что залез ко мне в дом и хотел ограбить.

Мухоловка снова отпустила ногу мерзавца и застрекотала.

— Хотя, если сюда припрутся охранники и увидят, что я каким-то чудом отбился от корнечистов… даже не знаю… А ты что хочешь с ним сделать?

Мухоловка больше не отвлекалась и просто тащила Аво прочь из дома. Во дворе она как-то забавно и ловко закинула его себе на спину, чуть прогнулась, жалобно шикнула и медленно поплелась за пределы фермы. Возле машины Аво она остановилась и снова начала мотать мордой.

— Мне залезть или что?

Мухоловка застрекотала.

Нажав на кнопку зажигания, Торвик медленно поехал вслед за напарницей. В небе потихоньку светлело, показались отблески одного из спутников Чисо, наконец Мухоловка остановилась и сбросила тело на землю. Ещё немного подтащила его и мордой столкнула в какой-то обрыв. Торвик вышел из машины и подошёл к ней. То, что он увидел, заставило его охнуть от ужаса. В широком кратере кишели тысячи корнечистов. Они залезали друг на друга, прорывали ходы в земле, снова вываливались в общую кучу и гудели.

Мухоловка, насколько позволяло её странная жуткая морда, красноречиво взглянула на Торвика.

— Так вот оно что… — тихо произнёс он. — Если твои дети не вылупятся вовремя, вся эта колония припрётся ко мне и в город.

Мухоловка застрекотала снова, потом указала на машину.

— Хочешь скинуть её вниз?

Та застрекотала громче и как-то агрессивнее.

— Хочешь на ней вернуться? Но что мы скажем властям?

Торвик, кажется, понимал, почему она залезла в кузов и зазывала его: видимо, переживала, что корнечисты почуют человека и ринуться следом.

— Ладно, я тоже не горю желанием топать пешком. Придумаю что-нибудь. Скажу, парень хотел поохотиться в округе, да так и не вернулся.

Спустя полгода

Торвик сидел на ещё позавчера выкрашенной в белый цвет веранде и наблюдал за тем, как в километре от него работают машины, то Виткевичи вернулись на свою ферму и обустраивали всё после нескольких лет запустения. Торвик написал им, как только убедился, что корнечисты переместились далеко на юг. В этих землях теперь обитали мухоловки, которых, стараниями дамочки из защиты природы, внесли в список как существ, особенно важных для выживания людской колонии. Смерти на элеваторе и в рабочих кварталах повлияли на решение Организации: никто не хотел работать там, где жук мог съесть тебя живьём. Мухоловок теперь встречали чаще, а из-за рассказов Торвика, даже подкармливали. Их жуткий вид пугал только поначалу, но, когда люди поняли, что насекомое стоит на страже их посевов, бояться перестали.

Дети Мухоловки Торвика разбежались кто куда, нашли свои пары среди выживших и слонялись по планете, возвращая баланс. Из-за инициативы заводчиков покупка мяса у браконьеров теперь тоже преследовалась по закону и каралась серьёзно. Проще и безопаснее было купить мясо у профессиональных заводчиков, чем переживать, что один штраф может разорить годами выстраиваемый бизнес. Таких, как Аво, теперь гоняли и фермеры с ружьями. Поэтому нелегальная охота быстро сошла на нет. Но Торвика всё равно тревожило, что есть люди, которые разводят насекомых с интеллектом, а затем уничтожают. Походило на геноцид. Поэтому с той же дамочкой из защиты он начал разрабатывать план, как избавиться и от них.

Торвик потянул из кружки горячий кофеёк, взял из тарелки сушёного мясца и кинул Боку, что нежился на солнышке. Послышался мягкий топот множества ножек, и на веранде появилась Мухоловка. Она свернулась кольцом у кресла Торвика и замерла.

— Хорошо, что ты осталась со мной, подруга. Знаю, что корнечистов тут теперь очень мало, но с тобой всё равно спокойнее.

Мухоловка тихо застрекотала.

— Вот так, никогда не угадаешь, где найдёшь друзей и сколько у них будет лап, — Торвик улыбнулся и ещё раз отпил из кружки. — Ну что, чуть-чуть поваляемся и за работу. Нужно ещё урожай собрать.