МИР УШАСТИКА. 2/5
Часть первая. Подземелье Чёрной Руки.
Жила-была девочка Таня. Да, именно «жила» и именно «была», - в прошедшем времени. Была она толстенькой и страшненькой, волосы у неё были редкие и жёлтые, зубы – такие же. Она училась в общеобразовательной средней школе на тройки и четвёрки, любила рэпера Тимати и ковыряться в носу. Надо сказать, что ковырялась в носу она профессионально – вам и не снилось такое внимательное и упоенное ковыряние. Часто незнакомые люди останавливались и подолгу смотрели на занимающуюся этим нехитрым занятием Таню. Даже рот открывали.
Жила Таня на пятом этаже шестиэтажного дома с папой, мамой и маленьким, прямо микроскопическим, новорожденным братиком Даниилом. Даниил появился на свет неделю назад, и на Таню обрушились дела и заботы – то в магазин сбегать, то пелёнки в стиральную машинку засунуть, то ещё чего. Не говоря уж о том, что в квартире теперь приходилось соблюдать гробовую тишину, так как днём Даниил большей частью спал. Ночью же он орал во всё своё микроскопическое горло и мешал Тане спать.
Измучилась Таня. А тут ещё соседская девочка Янка сказала, что дети остаются маленькими очень, очень долго – то ли год, а то и все два. Поняла Таня, что покой ей теперь даже и сниться не будет, так как для просмотра снов ночью нужно спать. А уж концерт Тимати по телевизору посмотреть… разве что без звука. А какой он, на фиг, Тимати, если он без звука?
И надумала Таня от братца избавиться. Вот только как? Проще всего, конечно, в окно его... Так мама же от него не отходит, с рук да с глаз не спускает. Отравить тоже не получится – не ест он ничего, а яд и подавно в рот не возьмёт. Ещё можно подойти и дать ему по башке утюгом, но Таня не хотела по пустякам ссориться с родителями.
Думала Таня долго, потом решила сходить к своей однокласснице – отличнице Маше. Маша была (да, да, - «была») не только отличницей, но и очень взрослой девочкой – у неё уже была грудь. Ну, не то, чтобы была, скорее – собиралась быть, прорастала. Другие девочки из класса не любила Машу, но высказать Маше свою нелюбовь отваживались немногие. Да и что толку, если выскажет кто? Предъявит Маша настоящую, всамделишную грудь – все и примолкнут, подавленные её непререкаемым авторитетом. Зато Машу любили мальчики и бегали за ней длинными вереницами.
И вот, на восьмой день присутствия братика Даниила на белом свете… Встала рано утром Таня, позавтракала, закинула грязные пелёнки в стиральную машинку, сбегала в магазин и отпросилась у мамы гулять.
Вышла она на улицу, а там – лето настоящее, тепло, птички поют, всё зелёное... И видит Таня, что действительно – ВСЁ зелёное! И люди, и дома, и машины. Поняла Таня, что вовремя к Маше пошла – ещё одну бессонную ночь ей не выдержать. И заторопилась.
Маша была дома одна. Она разговаривала по телефону с мальчиком, смотрела телевизор, рисовала, расчёсывалась и завтракала одновременно. Увидев на пороге Таню, она, неожиданно для себя и для Тани, обрадовалась и бросила все дела.
- Привет! Заходи!
Таня, робко ковыряясь в правой ноздре, зашла и села на диван.
- Наконец-то хоть кто-то пришёл! – радовалась Маша. – А то я всё одна и одна… только мальчишки звонят, да надоели они уже! Как хорошо, что ты пришла! Ты сегодня весь день свободна? Можно на речку съездить…
Таня вздохнула, переложила палец в другую ноздрю, внимательно заглянула в Машины глаза:
- Ты меня не выдашь?
Маша не менее внимательно заглянула в Танины глаза:
- Властям?
- Нет. Вообще. Но и властям тоже.
Маша подумала и решила:
- Не выдам. Что у тебя?
Таня неожиданно громко всхлипнула, после чего рассказала об ужасных переменах в жизни. Под конец рассказа она совсем расплакалась, а Машины глаза сделались большими и сочувствующими. Посидели они немного молча, потом Маша решительно произнесла:
- Самой тебе нельзя его убивать, тебя в колонию для несовершеннолетних преступников посадят, а тебе туда нельзя – там заставляют голыми ходить и какашки есть.
- Тогда я не хочу в колонию! – ужаснулась Таня.
- Надо нанять убийцу, - решила Маша.
- У меня мало денег, - расстроилась Таня.
- Тогда надо убийцу уговорить!
- А у тебя есть знакомые убийцы?
- Нет, но вот мой двоюродный Алёшка однажды утопил своих котят. Бесплатно. Может, он и твоего братика утопит?
- Это вряд ли, - покачала головой Таня и поменяла в ноздре палец. – Мама от него совсем не отходит, а с вечера до утра ещё и папа… Вот если бы у Алёшки была шапка-невидимка!
Маша приоткрыла рот, глаза её стали просто огромными, и она закричала:
- Придумала! Бежим к Янке!
К Янке – это к той, что Тане рассказала про медленный рост маленьких детей.
- Зачем – к ней? – удивилась Таня. – Я её позавчера видела.
- Она мне что-то рассказывала про убийцу-невидимку. Но я плохо слушала, потому что мне Серёжка всё время целоваться лез. Надо к ней сходить и переспросить.
Они вышли на улицу и пошли к Янке. На улице было уже не так зелено, и Таня этому порадовалась.
Девочки долго звонили в Янкину дверь, но никто не открывал. Потом из соседней двери вышла бабка и сообщила, что Янка со всей семьёй уехала отдыхать в Геленджик.
- В смысле, отошла к Ктулху? – вежливо спросила Таня.
Бабка не поняла, испугалась, и спряталась в своей квартире.
- Не могли завтра поехать! – воскликнула Маша, сидя на лавочке у Янкиного подъезда. – Как же нам узнать про убийцу-невидимку?
- А когда она рассказывала, кто ещё кроме тебя был и слышал? – спросила Таня.
- Да Серёжка же. Но я думаю, что он тоже не очень внимательно слушал…
В это время к ним подошёл старшеклассников из их школы, они его знали – уж очень он был заметным, вездесущим и невезучим. Таня даже вспомнила, что его зовут Печкин.
- Эй, мелюзга, у вас спички или зажигалка есть?
- Мы не курим, - строго сказала Маша и добавила: - Тебе тоже не советуем!
- Я не курю! – возмутился Печкин. – Просто мне скучно, я раздобыл бензина и хочу поджечь муравейник. А то от этих муравьёв во дворе уже деваться некуда. Купил вчера мороженого, сел на качели, всего на минуту отвлёкся – а эти мелкие сволочи уже моё мороженое куда-то понесли… Насилу отобрал.
- У муравьёв? – удивились девочки.
- Причём здесь муравьи?! – раздражённо сказал Печкин.
- Печкин, - повинуясь внезапному импульсу, вдруг обратилась к Печкину Таня, - а что ты знаешь о невидимых убийцах?
- О чём? – не понял Печкин.
- Об убийцах! Невидимых! – чётко сказала Маша.
- А, о невидимых… - Печкин села на лавочку и почесал лоб. – Про Чёрную Руку знаю. Она убивает по ночам. Ночь – чёрная, а Рука – Чёрная. Руку на фоне ночи не видно. Она почти невидимая.
- Это чья рука? – заинтересовалась Таня. – Негра?
- Нет, не негра, - отмахнулся Печкин. – Какого, на фиг, негра? Сама по себе она чёрная и ничья.
- Как – ничья? – удивилась Маша и посмотрела на свои руки.
- Вот так. Ничья. Сама по себе летает, детей душит.
Девочки обменялись радостными взглядами.
- А где её найти? – нетерпеливо спросила Маша.
Печкин задумчиво посмотрел на подъезд.
- Она под каким-то из наших домов живёт. В подвале, вроде бы. Ест раз в месяц. Вылетает, значит, из подвала глухой ночью, ищет открытую форточку, проникает в неё, душит ребёнка. А на пальцах у неё – присоски, она ими кровь из детского горла сосёт.
- Это нам подходит! – воскликнула Таня.
Маша наступила ей на ногу и сделала страшные глаза.
- То есть, этого не может быть. Так не бывает, - сказала Таня.
- Очень даже бывает, - возразила Маша. – У моего папы был друг детства, дядя Федя, он умер недавно. Так у этого дяди Феди дома чёрные ноги жили.
Тем временем Печкин продолжил:
- Говорят, что в соседнем микрорайоне красные руки живут, целая семья. Рука-папа, рука-мама и пятеро маленьких ручек – не знаю, девочки или мальчики. Так там смертей побольше, но красные руки душат не только детей, взрослых тоже. И живут они не в подвале, а в заброшенной квартире. А наша Рука – чёрная она, только дети её интересуют.
- Вот бы её найти, - мечтательно сказала Таня.
- Нельзя, - отрезал Печкин. – Во-первых, её не существует; во-вторых, нельзя её тревожить – она и тебя задушит, если к ней сунуться. Дело в том, что она, как я уже сказал, ест один раз в месяц, а потом спит. А если её разбудить, то она половину детей в микрорайоне передушит.
- Так она существует или нет? – спросила Маша.
- Сложный вопрос, - вздохнул Печкин. – Я знаю, что её не существует, но верю, что она существует. От этого мой мозг начинает болеть.
- А ты пива выпей, - пожалела Печкина Маша, придвигаясь к нему. – Когда у моего папы от работы начинают болеть мозги и возникает когнитивный диссонанс после просмотра новостей на НТВ, он идёт с друзьями детства пить пиво и возвращается домой весёлым и уверенным в правильности и гармоничности мира.
Таня с уважением посмотрела на одноклассницу, сама она никогда бы не смогла так умно сказать.
- Я бы выпил, - совсем расклеился Печкин, - но у меня нет денег. Мне родители на карманные расходы каждое первое число выдают, а сегодня уже двадцать пятое.
Маша ещё больше зажалела несчастного старшеклассника, снизошедшего от скуки до доверительного разговора с малявками.
- У меня есть немного денег, - ласково сказала она. – Я тебе куплю пива, если хочешь. Ну, если хочешь, можешь ещё меня поцеловать в щёчку, - великодушно добавила она.
- Возьми пива, - согласился Печкин. – Я вам за это ещё что-нибудь расскажу. Ну, а насчёт поцелуев… мы ж не на свадьбе.
*****
Печкин глотнул пива и развеселился.
- Малявки! – вопил он. – Спасибо! Даже не знаю, чем вас отблагодарить. Пойдёмте ко мне в гости, чай попьём! Всё равно делать нечего. Кстати, как вас зовут?
- Маша, - сказала Маша.
- Валя, - почему-то сказала Таня, но увидев нахмуренные брови Маши, поправилась: - Но друзья зовут меня Таней!
- Ой, ну насчёт в гости я даже и не знаю, - стала ломаться Маша. – Столько маньяков развелось…
- У меня дома их точно нет, - признался Печкин. – Есть только родители, да и они сейчас на работе. Пойдёмте! А то нежелательно, чтобы меня соседи с пивом видели. Да и жарко становится – видно, гроза будет.
И правда – с юга ползла зловещая чёрная туча.
Печкин жил в этом же подъезде на первом этаже, так что далеко идти не пришлось. Он угощал девочек чаем с печеньем, сам же аккуратно и экономно тянул пиво. Когда его язык стал слегка заплетаться, Маша начала атаку:
- Вот бы на Чёрную Руку посмотреть! – мечтательно сказала она, старательно потягиваясь, чтобы сквозь футболку проступила грудь. Но грудь проступила столь незначительно, что Печкин отказался:
- Нечего на неё смотреть, да и не существует её.
Тогда Маша откинулась на спинку стула и стала обмахиваться салфеткой:
- Духота-то какая! Раздеться, что ли?
- Да не переживай, я сейчас кондиционер включу, - сказал Печкин и включил кондиционер. – Можно температуру до минус пяти понизить, я пробовал. Тогда ещё и одеться придётся.
Маша не сдавалась:
- У тебя душ можно принять? А то я вспотела. Вся, - и замахала длинными ресницами.
- Пожалуйста! По коридору и направо. Только воды нет – этажом выше трубы меняют.
Маша сникла, а на Таню вдруг снизошло озарение:
- Печкин, ещё пива хочешь? – спросила она.
- Конечно! – воскликнул Печкин. – А ты с какой целью интересуешься?
- У меня есть деньги, - она вытащила из кармана шорт несколько купюр и помахала ими в воздухе. – Я куплю тебе пива на все… тут на пять бутылок хватит, кажется.
- Давай, - заулыбался Печкин. – Если купишь, то я… ну, короче, если вас в школе обижать будут, мне скажете.
Девочки переглянулись. Они вспомнили, что чаще всего в школе обижали именно Печкина.
- Нет, - сказала Таня. – Ты получишь пиво после того, как покажешь нам Чёрную Руку.
И тут Печкин продемонстрировал деловой характер:
- Задаток?
- Бутылку ставим сразу, - Таня тоже продемонстрировала деловой характер.
- И не забудь про поцелуй, - добавила Маша. – Поцелуй победителю Чёрной Руки!
- Телячьи нежности и обмен микробами, вот что такое ваши поцелуи, - отмахнулся Печкин и одним глотком допил пиво.
*****
- А правда, что компания «Балтика» смешивает «Клинское» с «Русской»? – наивно спросила Таня.
- Конечно! – отозвался Печкин, размахивая бутылкой «Балтики-9». – Иначе из чего бы они своё пойло делали?
Они стояли у входа в подвал дома, где жили Печкин и Янка.
- Придётся обходить все подвалы микрорайона, - сказала Маша. – Это даже хорошо, а то таких скучных летних каникул у меня ещё не было.
- Может, разделимся? – спросил Печкин. – Так быстрее будет, а то за сегодня не успеем все подвалы проверить.
- Нет, - запротестовала Таня. – Мы же не стеклотару ищем, а невидимого убийцу. Смотрел в фильмах ужасов, что происходит, если компания разделяется?
- А? Ага… ну, тогда… пошли, что ли?
Они спустились по ступенькам в тёмную дыру подвала. В подвале было душно и плохо пахло. Печкин шёл первым, освещая всё встречное фонариком, девочки шли позади и шептались.
- Если сегодня Руку не найдём, то завтра мне будет нечем ему платить, - шептала Таня, ожесточённо ковыряя в носу. – А без него страшно идти.
- Ну, на завтра я наскребу, - шептала Маша. – А вот послезавтра… И на обаяние моё он почему-то не клюёт…
- Осторожно, здесь ступенька, - предупредил Печкин.
Они осторожно шли по мрачному коридору, пугая и пугаясь снующих повсюду крыс. Вскоре коридор кончился и открылись два других – один вёл вправо, другой – влево.
- Так, - сказал Печкин. – Сначала влево. Там только один подъезд… а справа – три.
Компания повернула налево и метров через двадцать наткнулись на ступеньки.
- Выход в первый подъезд, - сказал Печкин. – Подвал един, а не раздроблен, типа, под каждым подъездом свой. Это есть хорошо.
- А мусора-то здесь, - с отвращением сказала Маша, пиная спокойно валявшуюся на полу кучу тряпья.
- Вашу мать! – заорало тряпьё, вскакивая.
- Бомж-маньяк! – заорала Таня.
Вся троица повернулась и в ужасе помчалась по коридору, по которому только что шли. Они бежали, обезумев от ужаса, спотыкаясь об крыс и мусор, ударяясь о какие-то трубы, пачкаясь в какой-то мерзкой, тёплой, липкой и влажной субстанции. Наконец Печкин наиболее удачно обо что-то споткнулся и очень красиво загремел на пол, фонарик погас, девочки, запутавшись ногами в Печкине, попадали на него. Некоторое время они молча лежали и никак не могли отдышаться. Потом Печкин спросил:
- А откуда ты знаешь, что этот бомж – маньяк?
- Я его вообще не знаю, слово само вылетело, - призналась Таня. – Наверно, это меня телевизор нейролингвистически запрограммировал.
- А я на фига от него убегал? – спросил Печкин. – Я ж не боюсь маньяков.
Ему никто не ответил.
Зажёгся фонарик и наши герои поднялись с пола подвала. Вид они имели жалкий – грязные, порванные и взлохмаченные. Тем не менее, пиво Печкин сберёг – теперь он его открыл и поглощал.
- Если Чёрная Рука живёт здесь, то мы её разбудили, - заметила Маша.
- Бомж был жив. Следовательно, Рука живёт не здесь, - сказал Печкин. – Надо было спросить у него, бомжи подвалы хорошо знают.
- Мы уже слишком далеко отбежали, - заметила Маша. – Идём дальше.
Они пошли. Минут через пять Таня обеспокоено вынула палец из носа и сказала:
- Давно уже должны были попасться ступеньки, ведущие наверх. Как-то долго мы идём.
- Наверно, в остальных подъездах входы в подвал закрыты, - объяснил Печкин. – А насчёт долго – просто мы находимся в экстремальных условиях, здесь время движется иначе.
Через десять минут Печкин остановился и проговорил:
- И вправду – фигня какая-то. Никак, подвалы разных домов соединены?
Ещё через пять минут забеспокоилась Маша:
- А мы сможем найти дорогу обратно?
- Чего тут искать? – рассердилась Таня. – Дорога обратно находится позади нас!
- Точно…
Коридор расширился и стали попадаться ходы направо и налево. Некоторые ходы представляли собой просто дверные проёмы, другие были снабжены покосившимися дверями, третьи были заложены кирпичами. Наши герои совершили вылазку в один из таких ходов, но обнаружили лишь довольно обширное помещение, заваленное металлоломом.
- Что, каждое будем проверять? – спросила Таня.
- Нет, только самые подозрительные, - ответил Печкин.
Они исследовали ещё несколько ходов, но ничего подозрительного не нашли. Печкин предложил посидеть и отдохнуть.
- Надо подумать, - сказал он. – Система подвалов оказалась намного сложнее, чем я предполагал. Вот чёрт! Часы остановились! Это, наверно, когда я упал… У кого-нибудь есть часы или сотка?
- У меня нет сотки, - сказала Таня.
- Моя дома заряжается, - сказала Маша.
- А я свою на плейстейшн поменял, – похвастался Печкин. – А он взял и сломался. Всё равно, времени у нас ещё много до вечера. Вы не голодные? Тогда продолжим поход. Но сначала я допью пиво и мы подумаем.
- О чём? – спросила Таня.
- О том, какие признаки могут выдавать присутствие Чёрной Руки.
Они замолчали и стали думать. В подвале стояла тишина настолько гробовая, что в неё трудно было поверить. Даже крыс не было слышно. Слышно было лишь пиво, стекающее по пищеводу Печкина в желудок.
Внезапно Тане стало страшно. В тиши подвала она чувствовала угрозу. Она вдруг поняла, что ей совсем не хочется видеть Руку. Она поняла, что с Рукой трудно будет договориться, чтобы она не душила Таню, а душила её маленького братца.
Фонарик стоял на полу, направленный в потолок. Печкин, закинул голову, выливая последние капли пива в свою глотку. На его шею легло что-то тёмное, рука его дёрнулась и пустая бутылка разлетелась на осколки, ударившись о стену.
- Ы-ы-ы!.. – захрипел Печкин и повалился на спину.
И тогда оцепеневшие от ужаса девочки увидели Руку, чуть больше человеческой, невероятно сильную и проворную, двигающуюся самопроизвольно, душившую несчастного старшеклассника, сминающую его шею…
- Рука! – заорали они и помчались с огромной скоростью обратно по коридору, падая, вскакивая, вопя и плача.
Тьма вокруг них накалилась, дыша страхом, не было ни верха, ни низа, ни севера, ни юга. Что-то белое кинулось им навстречу и крепко схватило.
- Вашу мать, вот вы где! – раздался страшный голос бомжа-маньяка и девочки потеряли сознание.
*****
Таня очнулась от того, что на её лицо брызнула вода. Она открыла глаза и обнаружила себя лежащей на какой-то тряпке, рядом с ней стоял на коленях человек и брызгал ей на лицо из литровой банки.
- Бомж-маньяк… - простонала Таня.
- Вообще-то меня зовут Ссаная Тряпка. Имя такое, индейское. Можно просто Саня, - сказал бомж и принялся приводить в сознание Машу.
- Бомж-маньяк… - простонала Маша.
Саня представился вторично. Маша приподнялась и огляделась вокруг.
- Мы ещё в подвале?
- Сейчас здесь безопаснее, чем снаружи, - сказал Саня, усаживаясь по-турецки на цементном полу. – Совсем скоро сядет солнце и разгневанная чёрная Рука полетит душить детей. Многие родители этой ночью почувствуют облегчение… А вам безопаснее переночевать здесь.
- А Рука нас здесь не найдёт? – спросила Таня.
- Не найдёт. В этой пустынной комнате находится кладбище чёрных рук. Сюда они приползают чувствуя свою смерть. Посмотрите в угол.
В углу лежала груда костей.
- Многие поколения чёрных рук со всего города покоятся здесь, - продолжал Саня.
- Почему они выбрали это место? – прошептала Маша. Вдруг глаза её округлились: - что с Печкиным?
- Если вы про парня, который был с вами, то скоро в его доме будет играть музыка. Но он её не услышит.
Маша заплакала, а Таней овладело сильнейшее желание поскорее попасть домой.
- Мне нужно домой! – закричала она.
- Тихо! – шепнул Саня и лицо его сделалось испуганным.
Из тёмного коридора неслись звуки барабана.
- Только не это, вашу мать, - застонал бомж. – Видимо, вы её сильно оскорбили. Она зовет других. Теперь нам точно нельзя отсюда выходить до утра.
- Я пойду, - сказала Таня, вставая. – Мне надо.
- Мне тоже, - сказала Маша.
Бомж долго смотрел на них, потом кивнул:
- Может, оно и к лучшему. Я, в принципе, мизантроп. Но ещё одно доброе дело для вас сделаю.
Он подошёл к стене и вынул несколько кирпичей.
- Короткий путь наверх, - пояснил Саня.
*****
Лаз был настолько узкий, что приходилось ползти змейкой, с чем стройненькая Маша вполне справлялась, а вот Таня передвигалась очень медленно. Маша, которая ползла вслед за ней, ругалась и обещала набить Тане морду, если они выживут. Ползли они очень долго, потом Маша возмущённо зашептала:
- Эй, эй! Ты что, описалась?
- Нет, - пропыхтела Таня, - тут сверху вода льётся.
Ещё несколько минут они ползли молча, потом ход внезапно расширился, а пол его стал более-менее горизонтальным. Девочки попробовали встать на ноги, но ударились обо что-то головами. При этом у Маши вырвалось настолько некультурное выражение, что Таня пожалела, что не на чем его записать на память.
- Где мы? – спросила Маша.
- Не знаю, - ответила Таня. – Ты слышишь?
- Дождь… И гром… Внешний мир где-то рядом! Совсем рядом.
Они стали ощупывать стены и нащупали деревянную дверцу. Дверца легко открылась и девочки выскочили в ночь.
Бушевала гроза, гремели громы, сверкали молнии. Микрорайон горел, кричал дикими голосами и стонал милицейскими сиренами. Откуда-то доносился усиленный рупором хриплый голос:
- Эвакуация! Эвакуация! Просим всех жителей покинуть квартал! – и автоматные очереди.
Девочки подняли глаза к небу и увидели в свете молний множество продолговатых тёмных предметов, летающих с большой скоростью на фоне облаков.
- Руки! – прошептала Таня.
Полёт и кружение рук в ночном небе был завораживающе прекрасен – руки изгибались, сплетались, кружились, бросались…
- Что нам делать? – закричала Маша.
- Побежала туда, где кричат про эвакуацию! – крикнула Таня.
- Но где кричат? – Маша завертела головой, пытаясь определить направление и прислушалась. То, что она услышала, ей очень, очень не понравилось: - барабаны! Их сотни! – душераздирающе крикнула она.
Руки в небе замерли, пошевелили пальцами, и, секунду спустя, бросились на девочек.