Квартира 34⁠⁠

Я не боялся оставаться один — мне было пятнадцать, а не пять.

Когда родители в пятницу утром уехали на дачу, я даже обрадовался: целые выходные без контроля, школа позади, холодильник полный. Мама, сто раз переспросила, закрыл ли я газ и дверь, папа напомнил не открывать незнакомым. Я кивнул и смотрел из окна, пока их машина не скрылась за углом двора.

Первый день прошёл спокойно.

После школы — пицца, старый фильм, комп. Квартира была привычной: знакомые скрипы, запах стиранного белья, шум машин за окном. Вечером я поймал себя на мысли, что стало как будто слишком тихо, но списал это на отсутствие родителей. Перед сном проверил входную дверь — оба замка закрыты.

Ночью меня разбудил стук.

Глухой, металлический, размеренный — бум… бум… бум. Не по стене — по батареям. Звук расходился по трубам, будто кто-то бил сразу во всём доме. Я сел на кровати, посмотрел на часы — почти два ночи. Подумал про старые коммуникации, пролежал несколько минут — и стук сам собой прекратился.

На следующий день в дверь постучали.

Не звонком — аккуратно, костяшками пальцев. В глазке стояла старушка: маленькая, в тёмном платке, с авоськой. Когда я открыл, она посмотрела на меня слишком внимательно.

— Ты сын Светланы? — спросила она хрипло.

Я кивнул.

— Я из тридцать четвёртой, над вами. Родители твои мне часто помогали… старая я уже. Плита шалит. Поможешь?

Я не увидел ничего странного.

Родители действительно помогали соседям. Я поднялся к ней. В квартире было темно, холодно и пахло сырой землёй, как в подвале после дождя. Она почти не моргала, глаза были мутные, стеклянные. Я починил плиту, сварил кашу — она сказала, что руки не держат. Всё это время она стояла слишком близко.

— Спасибо, Дима, — сказала она. — Хороший ты мальчик. Весь в мать.

Вечером я услышал щелчок.

Вышел в коридор — входная дверь была приоткрыта. Я точно помнил, что закрывал её. Постоял, прислушался. Закрыл снова, повернул оба замка и даже подёргал ручку.

Ночью батареи заскребли.

Не стучали — будто по металлу водили ногтями. Потом послышались шаги за дверью. Медленные, шаркающие. Ровно в три часа дверь вышибло. Грохот был такой, что я вскочил. За дверью — пустой тёмный подъезд. Никто не входил. В квартиру медленно вползал запах земли.

Утром я позвонил маме.

Рассказал всё: про батареи, про дверь, про бабушку.

— Дима… это не могла быть она, — сказала мама. — Она умерла месяц назад. В своей квартире.

Пауза.

— Мы выезжаем прямо сейчас. Ты закрываешься, никуда не выходишь и никому не открываешь дверь.

Я пообещал.

Положил трубку.

И всё равно оделся.

Я закрыл свою дверь.

Повернул оба замка, проверил. И поднялся в квартиру 34.

Там было видно сразу: здесь давно никто не жил.

Пыль лежала ровным слоем, паутина в углах, мебели не было. На кухне — тёмное пятно, въевшееся в бетон. А на батареях — глубокие следы ногтей, длинные, ржавые, будто кто-то часами скрёб металл, пытаясь выбраться наружу. Меня накрыл настоящий животный страх.

Я развернулся к выходу.

— Спасибо, что помог, Димочка, — раздалось за спиной. — Я долго не могла открыть дверь.

Я не обернулся.

Я побежал.

На своём этаже я резко остановился.

Моя дверь была открыта.

На пороге тянулись следы влажной земли, ведущие внутрь квартиры. Паника накрыла полностью. Я развернулся и убежал на улицу.

Прошло почти два часа.

Я сидел на холодной лавке, не чувствуя рук. Потом зазвонил телефон.

— Дима, ты где? — голос мамы был напряжённый. — Мы приехали. Тебя дома нет.

Я медленно поднялся и пошёл обратно.

Дверь в квартиру была приоткрыта.

Я вошёл.

На кухне лежал отец.

Рядом — мама.

Их лица были перекошены ужасом, будто в последнюю секунду они увидели что-то невозможное. Ни крови, ни следов борьбы. Просто застывший страх.

За моей спиной с оглушительным грохотом захлопнулась входная дверь.

И из коридора послышались медленные, знакомые шаги — в сторону кухни.

Через два дня соседи почувствовали странный запах.

Вызвали полицию.

Дверь вскрыли.

На кухне нашли три тела — все с выражением ужаса на лицах. Вскрытие показало одно и то же: разрыв сердца.

Самое странное было не это.

Дверь оказалась запертой изнутри.

А по полу тянулись следы влажной земли —

от входной двери

до кухни.

Следы не принадлежали никому из этой квартиры.