Кризис младшего возраста⁠⁠

Вдохновлено этим постом

http://pikabu.ru/story/pterodaktil_4944565

Не знаю, что это было, кризис самоидентификации столь нежного возраста и попытка найти себя в этом огромном мире или просто затянувшаяся игра с воображением. Мотиваций своих я увы совершенно не помню. В общем было мне года 4 от роду, когда я решил, что плебейское имя Миша мне совершенно не подходит, не раскрывает меня как личность и не способно со всей полнотой отразить разнообразие палитры моего внутреннего мира.

И ведь кто мог с этим поспорить? Миша? Ну кто такой Миша? Угрюмый слесарь, тщетно ищущий компромисс в борьбе с циррозом? Врач в поликлинике, культивирующий мизантропию, выписывая слабительное от хронической мигрени? В лучшем случае инженер, потративший половину зарплаты на ватман и ластики.

В один прекрасный полярный день (отец мой был военным и жили мы тогда за полярным кругом) я пришёл на кухню к маме и со всей, присущей мне ответственностью заявил: «Я больше не Миша. Зовите меня Магомед». А что? Звучит солидно. Имя, внушающее уважение. Благо родители мои были и есть – люди исключительного чувства юмора и против ничего возражать не стали. Однако, будучи светловолосым и голубоглазым ребёнком (хотя со временем гены потомков Чингиз Хана взяли своё и я стал зеленоглазым брюнетом), подозреваю что некий диссонанс, испытываемый окружающими, всё же вызывал у них лёгкое чувство неловкости. Спустя пару-тройку дней, мою метущуюся детскую душу стали терзать смутные сомнения. Окружающие сопки, на горы Кавказа походили с трудом, да и солнце за них заходить упорно отказывалось.

Поэтому в один всё-ещё прекрасный и всё-ещё полярный день, я решил взять курс на запад и вновь выйдя на кухню, очень серьёзно насупив брови, сказал родителям: «Нет. Я не Магомед. Теперь зовите меня Михаэль». Да-да, «красный барон» еще не стал тогда «красным бароном», но фамилия Шумахер уже стала нарицательным. Но ребёнком я был довольно спокойным и тяги к скорости не испытывал, поэтому имя не прижилось и уже на следующее утро всё того же полярного дня я пошёл на очередной доклад к родителям.

«Зовите меня Мойша!» - коротко прочеканил я. «Ну Мойша, так Мойша. Уж точно не хуже Магомеда» - подумали мои родители. Мамино «Мойша, сынок!» - так ласкало слух ребёнка, что это имя прижилось почти на две недели. Но геном старого еврея за полярным кругом приживается плохо.

Спустя две недели моей принадлежности к «избранному народу», вечером того же полярного дня, когда родители сидели на кухне с друзьями, мама привычно уже окликнула меня: «Мойша! Сынок!». Однако реакции не последовало. После нескольких повторений, я как маленький барчук, исполненный чувством собственного достоинства, чинно прошагал на кухню и надув губы проговорил: «Не надо меня так больше звать. Меня теперь зовут Большой Мигель».

Без лишнего словоблудия скажу, что друзья родителей так заржали, что я не смотря на всю свою серьёзность, сразу осознал всю нелепость происходящего. В тот момент я отчётливо понял, что я просто Миша. Обычный ребёнок из обычной семьи, который долгими полярными днями и ночами собирает мясорубку вместо конструктора и бегает в сопки, кататься с горок. И ничего плохого в этом нет.

Детство - моё, художественные преувеличения тоже мои.