Красное на желтом. 5, 6 главы⁠⁠

Предыдущие главы 3,4.

Автор Felix Beck

Глава 5. Тихоня

Такси резко остановилось перед старой, советского типа, панелькой.  С трещинами на стенах и облупившейся штукатуркой. Я молча вышел на тротуар, оглядывая ничем не примечательную пятиэтажку. Замызганные серые стены, тёмные глазницы окон, слегка покосившийся козырёк над подъездом. Сам подъезд встретил неповторимым ароматом. Тяжёлым, въевшимся в стены — затхлая сырость, смешанная с запахом чьей-то жарящейся курицы и лука. На каждом этаже пахло по разному. Стены исписаны похабщиной и признаниями в любви и не только. Дошли до пятого, Лиза быстро открыла дверь, и мы нырнули в квартиру.

Контраст разительный. После мрачного подъезда это жилище выглядело как операционная. Современный минималистичный интерьер сразу бросился в глаза — светлые стены, лаконичная мебель, ничего лишнего. Ни пылинки, ни соринки. Пол был покрыт матовым ламинатом, по которому мои шаги отдавались глухим, каким-то ватным эхом. В гостиной стоял диван с серым чехлом и стеклянный кофейный столик — прозрачный, почти невидимый. На нём не было ни развода, ни отпечатка пальца. Кухня сверкала стерильной чистотой, как в общем и вся остальная квартира.

— Вот мы и дома, — улыбнулась Лиза, сбрасывая туфли и ставя их во встроенную обувницу. — Пойдём, покажу твою комнату.

Узкая, но уютная комната с окном во двор выглядела слишком подготовленной. Слишком правильной. Кровать с идеально заправленным бельём — ни складочки, ни морщинки. На тумбочке — новая зубная щётка в упаковке, стакан и бутылка с водой. В шкафу висели несколько футболок и джинсов — все новые, с бирками. На столе лежал, блокнот и ручка.

Я провёл пальцем по столешнице — ни пылинки. Абсолютно чисто. Медленно повернулся к Лизе, попутно разглядывая вещи.

— Ты часто принимаешь гостей?

— Иногда. — Лиза улыбнулась, но глаза оставались непроницаемыми, словно за стеклом. — Брат. Иногда приезжает в гости.

После достаточно вкусного обеда —  макаронами с томатным соусом и куском мяса — который Лиза приготовила с неожиданным мастерством, она предложила: «Может попробуем терапию. Гипнотерапию. Иногда подсознание вытаскивает то, что не может вспомнить сознание.»

Я скептически хмыкнул, но согласился. В конце концов, терять мне нечего.

Мы расположились в гостиной. Я устроился в глубоком кресле, Лиза села напротив, достав из кармана “маятник” — серебряный круглый кулон на тонкой цепочке. Металл тускло блеснул в свете лампы.

— Расслабься. Сосредоточься на моём голосе… и смотри на кулончик.

Её голос изменился. Стал плавным, обволакивающим, словно тёплый мёд, тягучий и сладкий. Я почувствовал странный привкус во рту, почувствовал, как тело постепенно наливается тяжестью, а маятник перед глазами начинает раздваиваться, покачиваясь — влево-вправо, влево-вправо, гипнотически мерно.

— Твои веки становятся всё тяжелее... тяжелее...

Серебряный кулон ловил свет, мерцая перед моими глазами. С каждым движением он будто увеличивался в размерах, заполняя всё поле зрения, вытесняя реальность.

— Сейчас ты погружаешься в глубокий, спокойный сон...

Я пытался сопротивляться — где-то в глубине сознания билась мысль, что это неправильно, что не надо, что опасно. Но мое сознание уже скользило в темноту, как по маслу.

Последнее, что я увидел перед тем, как провалиться в забытье — странное выражение лица Лизы. Не мягкую улыбку психолога, а что-то другое... Что-то голодное. Хищное. Ждущее.

А потом — резкий толчок, падение в зево тьмы.

Я стоял в тёмном переулке. Том самом, из прошлого видения. Только теперь я видел все своими глазами. Высокие кирпичные стены, покрытые граффити и грязью, уходили вверх, почти смыкаясь над головой. Пахло сыростью и дохлыми крысами.

Передо мной она — девушка в жёлтом платье. Ткань уже  испещрена кровавыми разводами. Кто-то старательно вывел эти узоры ножом, как акварельной кистью по бумаге.

Я хотел разглядеть её лицо, но оно оставалось размытым, затянутым дымкой, колеблющейся и живой. Чем дольше я вглядывался, тем сильнее кружилась голова, тем больше плыло перед глазами.

— Кто ты? — прошептал я незнакомке.

Она не ответила, лишь вновь поднеся к губам палец.

Тут я заметил в своей руке нож. Лезвие тускло блестело, покрытое чем-то тёмным, густым, стекающим на рукоятку. Мои пальцы тоже испачканы — вязкая жидкость медленно сочилась по локтям и капала на землю.

С отвращением я разжал пальцы. Нож упал, но не было ожидаемо звонкого стука о камни. Только глухой, мокрый шлепок.

Я посмотрел вниз.

Там, на земле...

Мои глаза захлопнулись быстрее, чем я успел осознать увиденное.

— НЕТ! — закричал я так сильно, на сколько хватило голоса. Крик этот вырвался из горла сам по себе — дикий, нечеловеческий, полный ужаса.

Меня выплюнуло из сна так быстро, что я дернулся от испуга, чуть не упав с кресла. Во рту пересохло так, что язык прилипал к нёбу. Тело было ватным, чужим.

— Ты как? Довольно долго ты там был. — Лиза наклонилась ко мне, но в её глазах не было беспокойства. Скорее... интерес. Жадный, изучающий.

Я безуспешно постарался сглотнуть или откашлять ком в горле. Голова гудела, словно внутри били в колокол.

— Ты был в трансе почти час. Но мне ничего не удалось добиться от тебя. Ты бубнил что-то нечленораздельное, удалось разобрать только слова «кровь» и «мама». Может, ты сам что-то видел или вспомнил?

Я покачал головой. Пальцы ещё била мелкая дрожь, противная, липкая.

«Там, внизу…» —  судорожно пытался я вспомнить, что же увидел такого ужасного. Но память таяла быстрее, чем сон. Что-то не давало вспомнить, какая-то защита в мозгу, блокирующая картинку.

Лиза попросила, чтобы я вел дневник, записывая туда все эмоции и действия. Иногда это помогает вернуть память. Она напомнила про блокнот и ручку в моей комнате и я, пока не забыл ощущения, принялся записывать все начиная от пробуждения в больнице, до данной секунды. Надеюсь, эта писанина даст свои плоды.

Весь день я провёл за подбором пароля. Ну как за подбором, просто вбивал все, что приходило в голову Телефон упорно не поддавался. Зато я зарядил его полностью, взяв зарядку у Лизы. Наконец я отложил это занятие, громко выдохнув. Прежняя жизнь не хотела возвращаться. Сопротивлялась. Я со злостью швырнул аппарат на тумбочку — пусть хоть сдохнет, чертов камень.

Вечером вернулась Лиза и мы долго общались о свойствах памяти. Она называет все это терапией, но мне пока абсолютно не лучше. Надеюсь она знает, что делает. Сейчас она лишь задаёт вопросы о прошлом, настоящем,  на которые я не знаю ответ и отвечаю наугад. Это, по ее словам,  какая-то особая методика.

Перед сном я решил сходить в туалет. Вышел в коридор — и замер.

На стене висела картина, которую я от чего-то не заметил днём. На холсте был изображён лес. Слишком правильный, почти геометрический. Сосны стояли ровными рядами, как солдаты на параде. А между ними — человеческие силуэты. Или не совсем...Слишком вытянутые, с неестественно длинными конечностями.

Чем дольше я вглядывался, тем сильнее казалось, что изображение движется. Силуэты тянулись ко мне своими исполинскими руками, перетекая, меняя очертания. Я завис на пару минут, если не дольше. Эта картина необычно на меня влияла. На мгновение мне причудилось, что я нахожусь в этом лесу, даже ощущаю запах хвои.

И вдруг из комнаты Лизы донесся приглушённый голос, который отбросил меня в реальность. — ...Полностью готов...

Макс затаил дыхание, прижавшись к стене.

“...первая часть эксперимента нужна лишь для того, чтобы начать вторую…”

Голос Лизы звучал холодно, почти механически. Совсем не так, как днём. В нём не было ни тепла, ни мягкости — только ледяная отстранённость учёного, докладывающего о результатах.

Я осторожно, стараясь не издать ни единого звука, вернулся в комнату. Закрыл дверь, прислушался. Тишина. Уселся на кровать и сидел так минут десять, прокручивая в голове услышанное. «Эксперимент». «Первая и вторая часть». Что они могут значить? О чём она говорила? И кому?

Из размышлений меня выдернул звук смс. Резкий, вибрирующий, разорвавший тишину комнаты.

Я метнулся к смартфону. Экран светил в темноте, как прожектор. Трясущейся рукой я взял мобильник:- «Куда пропал, тихоня? Опять играешь в свои опасные игры? Смотри, если какая-нибудь бабочка пострадает - я знаю, кто это был.” И подмигивающий смайлик вместо точки.

Сердце громко забилось, на лбу выскочила испарина. Я сидел и пялился на уведомление будто от этого зависело, вспомню я что-то или нет.

Кто это пишет? Какие игры? Какие бабочки?

Я попытался нажать на уведомление, чтобы открыть переписку. Но телефон запросил пароль. Чёртов пароль, которого я не знал. Я попробовал наугад — не подошло. Ещё раз — не подошло. Технологии, мать их. Смартфон упорно не пускал меня.

Больше никаких смс не было. Я подождал еще полчаса и улегся спать. Перед сном я вспоминал эту странную, таинственную картину в коридоре. Такую манящую, страшную и красивую одновременно.

Глава 6. Третья.

Костя уже знал, что увидит, ещё до того, как вышел из машины. Это чувство приходило с каждым новым звонком — тяжёлое, тошнотворное предчувствие, от которого сжималось всё внутри, сковывало внутренности ледяным обручем. Он перестал удивляться, перестал надеяться, что в этот раз всё будет иначе. Звонок поступил в семь вечера. Те же слова мелькали в принятом сообщении.  Жёлтое. Парк. Женщина. Костя даже не стал уточнять детали. Зачем тратить время? Они всё равно будут одинаковыми — словно кто-то включил запись и прокручивает её по кругу.

Женя как обычно уже ждал у ограждения. Костя заметил, что напарник похудел, скулы заострились, будто он старел с каждым новым телом, с каждым новым вскрытием. Невольно Косте пришло в голову, а подходит ли Жене такая работа.

“Третья.”— сказал напарник вместо приветствия. Голос звучал глухо, безжизненно.

Костя кивнул, пожал сырую Женину руку и пошёл прямиком к телу. Очередное убийство в точности повторяло предыдущие. Все это очень сильно напоминало Косте случившееся пол года назад. Единственное, что отличало это дело - жёлтая одежда. Тогда никого не нашли, убийца лишил жизни двух девушек и внезапно пропал. Одна из жертв, Анна Варина, и была женой Кости. От этого дела его отстранили, но неофициально он все равно рыскал, как ищейка. Полный тупик. Официально расследование ещё открыто, но по факту никто уже не занимается этим. Костя переживал, что если он признает, что сегодняшнее и предыдущие два убийства связаны со старым делом - его опять попытаются отстранить. Впрочем это его не остановит.

На жертве жёлтая куртка-дождевик. Голова полностью укутана в капюшон, на плотной ткани резанная дыра, вероятно, убийца сделал это ножом, нападая. Девушке меньше двадцати пяти, это совершенно точно. Каждый раз моложе и моложе.

— Та же картина — буркнул Костя, подойдя ближе к эксперту. — Юрий Палыч, когда уже хоть одну улику дадите нам?

Эксперт развёл руками. Он выглядел уставшим до предела — под глазами чернели мешки.

— Ни единого следа, Константин! Убийца не зря выбирает такую мерзкую погоду. И камер тоже поблизости нет. Но что могу сказать точно, убийца совершенствуется. Одним ударом перерезал сонную артерию и жертва истекла кровью.

— В это время он наверняка наслаждался процессом. — задумавшись, пробубнил Костя. — долбанный псих.

Затем следователь размял спину, выгнувшись. Посмотрел на Женю, который стоял чуть поодаль, словно боялся подойти ближе, и тоже отошёл в сторону, достав сигарету.  Зажигалка не хотела работать, пальцы скользили по колёсику, высекая искры впустую. Наконец огонёк вспыхнул, и следователь затянулся глубоко, до лёгких. Если убийца вернулся вновь, значит он точно так же может исчезнуть. Надо ловить его, пока опять не залег на дно. Но как? Оцеплять парки и выжидать больного ублюдка? Допустим. Как ещё? Запретить девушкам носить жёлтое? Запретить выходить на улицу в дождь? Это мало вероятно.

Костя подозвал напарника, общающегося по телефону и  поинтересовался, выяснил ли тот что-нибудь про предыдущих жертв, что поможет найти связь. Женя кратко попрощался со своим собеседником и достал из сумки планшет.

— Первая — Мария Соколова, двадцать семь лет, работала в офисе, жила одна. Вторая — Лена Ковалёва, двадцать шесть, продавец в магазине, тоже одна. Никаких связей между ними. Разные районы, разная работа, разные знакомые, разные соцсети. Единственное что их связывает, это то, что они все перед смертью были в жёлтом.

— То, что они жили одни, это тоже связь. Хотя это нам ничего не даёт.

Костя затянулся сигаретой. Выдохнул дым в тёмное небо.

— А если мы ищем связь там, где ее нет? — сказал он медленно, размышляя. — Что, если он просто выбирает случайных жертв? Спонтанно, понимаешь? Увидел жёлтый, щёлкнуло в голове - убил.

— Тогда мы в полной жопе, — честно ответил Женя.

Костя почти докурил, когда вдруг краем глаза заметил, что в самой глубине парка, между чёрными стволами двух деревьев кто-то стоит. Кто то наблюдает за ними. Лица его не было видно, но силуэт принадлежал мужчине.

— Кто это? — Костя махнул головой в сторону незнакомца и сделал шаг вперёд, не сводя глаз с фигуры.

— Где? — Женя уставился туда, куда указал Костя. — Никого не вижу.

Силуэт не двинулся. Даже не дрогнул, не качнулся. Словно приклеенный к месту.

— Эй! — крикнул Костя и резко рванул к незнакомцу. — Стоять! Полиция!

Он перемахнул через ограждение и  побежал по мокрой траве, моментально промочив кроссовки. Мокрые ветки упорно хлестали по лицу, оставляя царапины.

— Кость! — крикнул сзади Женя и побежал за ним. — Ты куда? Стой!

Костя не реагировал. Он несся к тем двум деревьям, не сводя глаз с силуэта. Тот не двигался. Просто стоял и ждал. Десять метров. Пять. Два. Костя выскочил на поляну, где только что видел фигуру и обомлел. Он там был совершенно один. Осмотрелся по сторонам, заглянув за каждое проклятое дерево но никого не обнаружил.

— Твою мать, — выдохнул он огорчённо. — Я точно тебя видел! Поиграть вздумал? Давай, тварь.

Подбежал Женя, запыхавшийся, с фонариком в руке. Луч заметался по поляне, выхватывая мокрую кору, тяжёлые капли на листьях, грязь под ногами.

— Ты чего? Кого ты увидел?

— Тут был кто-то. — Костя показал рукой на два дерева, стоящие близко друг к другу. — Прямо здесь. Стоял и смотрел на нас.

Женя снова обыскал всю территорию фонариком. Луч метался, выискивал, но находил только пустоту.

— Может, показалось? — осторожно спросил Женя. — Темно, тени, нервы…

— Я видел. — Костя упёрся взглядом в то место, где только что находился силуэт. — Он был здесь. Был, говорю!  Я не мог ошибиться.

— А потом куда он делся?

— Потом… не знаю. Я подбежал, а он исчез.

— Но тут даже следов, кроме наших, нет. Посмотри на землю.

Костя посмотрел под ноги.  Женя был прав. Кроме их отпечатков обуви больше ничего не было.

Следователь растерянно стоял и смотрел в темноту, туда, где только что видел фигуру. Чем дольше Костя тут находился, тем сильнее ему казалось, что из глубины леса за ними кто-то наблюдает. Все так же Стоит и смотрит. Выжидает.

— Поехали отсюда, — сказал Костя наконец. — Здесь ничего нет.

Напоследок, стоя у своей машины, Костя ещё раз обернулся на тёмные деревья. Что это, черт возьми, было? Чувство, что за ним наблюдают, никак не проходило. Оно висело в воздухе, давило на плечи, холодило спину мурашками.

— Ты как? Выглядишь как-то болезненно. — спросил Женя.

— Нормально я. Поехали.

Они сели в машину. Костя завёл мотор, посмотрел в зеркало заднего вида, опасаясь опять увидеть темный силуэт,  но там лишь суетились полицейские.

“Поехали отсюда.” — повторил Костя уже скорее для себя и нажал на газ.

Всю дорогу до отделения он всматривался в отражения в зеркалах. В каждом тёмном пятне, в каждой тени ему чудился тот самый мужчина. Высокий, худой, неподвижный. Что-то высматривающий, насмехающийся над их беспомощностью.

Продолжение следует…

P.S отдельно спасибо @Durion, за отличную поддержку творчества!!