Конго: От Леопольда до Лумумбы. Часть 8⁠⁠

По заданию короля Леопольда II Генри Мортон Стэнли проделал в Конго огромную работу – заключил договоры с вождями кланов, обустроил множество постов, проложил стратегически важную дорогу. На некоторых этапах африканской гонки его обскакал французский исследователь Пьер Саворньян де Бразза, но на большей части территории англичанин смог отгородиться от французской экспансии уже занятыми землями. В Европу они вернулись примерно в одно время, но если Бразза в принципе действовал на тот момент только по своему усмотрению, то Стэнли сделал это в нарушение контракта, не завершив работу. Очередные приступы лихорадки серьёзно подорвали как физические, так и моральные кондиции путешественника. Он предполагал, что Леопольд будет очень недоволен, и ожидал самого худшего, вплоть до разрыва сотрудничества, но вышло совсем иначе. Король, само собой, был недоволен, но вместо того, чтобы обрушить монарший гнев на нарушителя, решил использовать эту ситуацию в своих целях – события разворачивались таким образом, что присутствие Стэнли в Европе оказалось весьма кстати.

Европейские государства обратили внимание на происходящее в Конго. Пока наибольшую обеспокоенность проявляла Португалия, история владений которой в этом регионе уходила в XV век, во времена легендарного принца Энрике Мореплавателя. Отнести эту страну к великим державам было, конечно, уже невозможно, но от этого она только острее реагировала на возможные угрозы. Понятное дело, что такой абсурд, как португало-бельгийская война, ожидать было бы сложно, но и лишнего шума вокруг своего предприятия Леопольд II не хотел. Тем более что Португалия имела давние тесные отношения с Великобританией, чем охотно и воспользовалась – португальцы перекрыли доступ к устью Конго для всех, кроме англичан, отрезав тем самым посты Стэнли от моря. У Леопольда возникли очень большие проблемы, но, на его счастье, конфликт не ограничивался тремя странами, у него было гораздо больше потенциальных участников.

В первую очередь, конечно же, Франция. Основное противостояние в Африке шло по двум направлениям – французы пытались создать непрерывную полосу владений от Атлантики до Красного моря через Сахару, а англичане – от Египта до Южной Африки вдоль Нила, Великих озёр и далее в том же направлении. Эти прямо противоположные стремления постоянно приводили к столкновению интересов. По сути и в Конго гораздо большей, чем Стэнли, проблемой был Бразза, но попало сильнее по бельгийцам. Окончательно ситуация на Чёрном континенте запуталась, когда вмешалась Германия, начавшая активно осваивать земли в Восточной Африке, постепенной выходя с этого направления к Великим озёрам и имея логичным дальнейшим вектором продвижения реку Конго по направлению к океану. И при сложившейся расстановке сил мало что могло бы помешать немцам в этом продвижении. Ситуация с пересекающими всю Африку владениями Германской империи одинаково не устраивали как Францию, так и Великобританию. Португалию тоже, но её мнением в данном вопросе легко было пренебречь. Раздел колониального пирога требовал чёткой схемы, кому и что отойдёт, причём крупным игрокам это требовалось ещё больше, чем мелким. Леопольд II решил предложить решение, которое устроит все заинтересованные стороны.

Первым делом он решил добиться признания своего предприятия в США. В этом большую роль сыграла специально созданная Леопольдом путаница с номинально международной «Association Internationale Africaine» и его личной «Association internationale du Congo». Даже американские политики в большинстве своём не улавливали разницу, не говоря уж об общественности. А несколько статей ангажированных бельгийским двором журналистов и юристов в сочетании с причастностью к делу очень популярного у американцев Стэнли быстро сделали своё дело – идея неких «Свободных негритянских штатов» пришлась конгрессу по душе, и в апреле 1884 года он признал флаг АМА «флагом дружественной нации». Что вышла путаница с организациями, что АМА по сути не имеет никакого отношения к Конго, что никаких негритянских штатов не предполагается и что американцы вообще толком так и не поняли, кого вообще признали, – это всё были мелочи. Главное, что синий флаг с золотой звездой получил своё первое признание, и вместо сети станций АМА начала воплощаться идея некоего «Свободного государства» в Конго.

Не менее парадоксальную сделку удалось провернуть и в Европе – был заключён договор между МАК и Францией. В первую очередь он касался разграничения территорий, которые отходили каждой из сторон, но это было не самое интересное – «Ассоциация» обязалась не передавать свою территорию никакой державе, но если вдруг всё-таки подобное намерение возникнет, то в первую очередь право на покупку Конго имеет Франция. С одной стороны, у Леопольда теперь были серьёзные ограничения на возможности передать владения Бельгии, а с другой стороны, возник парадокс – если территорию невозможно передать ни одной стране, то и право Франции получить её первой – это юридический нонсенс. Причём парадокс тут был не столько в самих формулировках, сколько в том, что французы охотно их приняли и в дальнейшем не имели возражений против расширения территории Леопольдом, предполагая, что в случае чего всё достанется им. Вопрос с одним из самым сложных европейских игроков был решён на удивление просто.

В свою очередь что для Великобритании, что для Германии было гораздо выгоднее, чтобы бассейн Конго сохранял нейтральных статус, а не попал в руки французов, так что относительное благополучие «Ассоциации» было и в их интересах. Дело оставалось за малым, но очень сложным – установить границы и закрепить их документально. Больше всего вопрос границ беспокоил канцлера Германии Отто фон Бисмарка, но по большому счёту никто из европейских политиков не понимал, что там и как в Африке на местности. Именно для решения этого острого вопроса у Леопольда II очень кстати под рукой оказался человек, как раз имеющий наилучшее представление – Генри Стэнли. Попытки отложить и замылить вопрос границ Бисмарк отверг сразу; Железный канцлер готов был признать владения Леопольда II, но такое дело требовало порядка. Так что в августе 1884 года в на курорте Остенде в летнем шале короля Стэнли взял в руки карандаш и буквально за несколько минут по линейке накидал на карте контуры одного из крупнейших государств современной Африки. Местами вписанные в изгибы рек, местами практически ровные, эти границы очертили огромную территорию от Атлантики на западе до озера Танганьика на востоке, вместив в себя судьбы и миллионов уже живущих людей, и многих грядущих поколений.

Хитроумный Бисмарк ни в малейшей степени не впечатлился антирабовладельческой риторикой Леопольда, высказав своё отношение к ней краткой резолюцией «Schwindel!» (рус. «жульничество»), начертанной на присланных ему документах. Но лучше уж пусть вполне безобидный Леопольд рискует огромными деньгами в своей афере, чем под боком появятся колониальные станции Англии или Франции. Бисмарк прямо заявил французскому послу Альфонсу де Курселю: «Я не знаю, что именно представляет собой это бельгийское предприятие и чем оно закончится, но давайте предположим, что оно потерпит неудачу и в то же время может помочь нам избавиться от серьезных конкурентов в округе». Так или иначе Леопольд вложился бы в исследование региона, а плоды от этого получили бы все. Тем более бельгийский король сделал очень серьёзных шаг, снявший многие разногласия – гарантировал свободную торговлю на территории Конго. Это касалось и англичан, и французов, и конечно же подданных Германской империи. Взвесив все за и против, Бисмарк признал территорию «Международной Ассоциации Конго» в границах, нарисованных Стэнли в Остенде.

Германия и США признали предприятие Леопольда, оставалась самая сложная задача – Британская империя. С одной стороны, англичанам не нравилась активность бельгийцев в районе Конго, тем более она была какая-то странная. Ответственный за Африку в Форин-офисе сэр Перси Андерсон назвал «Ассоциацию Конго» Леопольда частным предприятием очень необычного вида и, как оказалось в дальнейшем, был абсолютно прав. Но с другой стороны, от признания этого странного предприятия гораздо больше проблем возникало у Франции, да и поддержка Германии по некоторым африканским вопросам англичанам была нужна. Так что стрелка весов склонялась в сторону признания.

Финальное слово оставалось за Бисмарком, который решил убить всех зайцев сразу – разделить африканский пирог, избежать драки за него в Европе, решить вопрос с Конго и, в довершение всего, заполучить себе лавры организатора этой грандиозной работы. С 15 ноября 1884 года по 26 февраля 1885 года в Берлине проходила грандиозная конференция, собравшая представителей пятнадцати стран. В ней участвовали: Великобритания, Германия, Франция, Россия, Австро-Венгрия, Османская империя, Бельгия, Дания, Италия, Нидерланды, Швеция в унии с Норвегией, Испания, Португалия и даже США, впервые представленные на международной конференции в Европе. Ради такого мероприятия они даже на свою же доктрину Монро закрыли глаза. Леопольд II на конференции не присутствовал, но бельгийскую делегацию возглавляли его соратники по конголезскому проекту Ламбермонт и Баннинг, постоянно находившиеся с ним на связи в той мере, в которой это позволяли технологии XIX века. Активно не желавшая иметь ничего общего с Конго Бельгия по итогу активнее всего выступала в поддержку «Ассоциации». Кроме того, огромную поддержку оказала американская делегация – совершенно случайно возглавлял её давний лоббист Леопольда, а консультантом у него выступал никто иной, как Генри Стэнли.

Началась грандиозная игра, которая надолго определила судьбу Африканского континента. Англичане сразу заняли жёсткую позицию: бассейн Конго их беспокоил слабо, но вот в бассейне Нигера – никаких уступок! Эта резкая позиция привела к постепенному сближению французов в лице премьер-министра Ферри и Германии в лице канцлера Бисмарка. Кроме того, она вызвала давление на Португалию, которая была вынуждена отказаться от соглашения с Великобританией по принадлежности устья Конго. Окончательно англичан убедил Стэнли, живописавший быт конголезцев, у которых после того, как им принесут цивилизацию, появится множество новых потребностей, и Великобритания сможет их удовлетворять благодаря свободной торговле. Перспектива продать каждому жителю Конго четыре повседневных костюма и один выходной смогла убедить англичан, и 5 декабря 1884 года Соединённое Королевство признало права «Ассоциации» на бассейн Конго. До Нового Года его примеру последовали Италия, Австро-Венгрия и Нидерланды.

Леопольд решил ковать железо, пока горячо, и добавил к карте ещё одну территорию – на повестке дня возникла Катанга. Не то чтобы она кому-то была сильно нужна – сухая саванна, мало слонов, мало слоновой кости, нет ценных деревьев, зато много весьма агрессивных негров короля Мсири, возглавлявшего королевство Йеке. Леопольду нужно было что-то для торга с французами, которые упёрлись и хотели присоединить долину Ниари-Квилу к своим экваториальным владениям. Бельгиец прекрасно понимал, что они так или иначе её заберут, но хотел хоть что-то получить взамен. В итоге премьер Ферри поддержал претензии на Катангу. Главные проблемы по вопросу этого региона можно было бы ожидать от англичан, но тут на руку Леопольду сыграл случай – Перси Андерсон отлучился в короткий отпуск после Рождества, а замещавший его чиновник, подозревая, что начальник в курсе, от лица британской делегации выразил согласие. Этот результат нежелания лишний раз беспокоить шефа потом долго ещё будет отравлять англо-бельгийские отношения. Особенно когда позднее станет понятно, насколько удачный лотерейный билет практически случайно вытащил Леопольд – именно минеральные богатства Катанги дали основной доход с колонии во времена бельгийского владычества.

Тем временем череда признаний продолжалась. За январь присоединились Испания, Дания, Швеция, Россия и, далеко не в числе первых, Бельгия. В числе последних «Ассоциацию» признали Португалия и Франция, сами имевшие серьёзные интересы в регионе. Португальцы взамен очень спорных прав на всё устье Конго получили дополнительный участок территории к своему анклаву Кабинда, и, что самое главное, в качестве соседей не французов, а гораздо более безопасных бельгийцев. Так что в целом итогами конференции были вполне довольны. Франция же решила воспользоваться удачной возможностью – если все так охотно признают Конго за Леопольдом, то и их кусочек нужно официально оформить.

Момент истины наступил 26 февраля 1885 года – был принят Общий акт Берлинской конференции. Акт провозглашал зону свободной торговли в бассейне Конго, а кроме того, устанавливал обязательства владельцев колоний бороться с рабством, улучшать условия жизни местного населения, защищать это население, торговцев, миссионеров и свободу вероисповедания. В акте был сформулирован принцип эффективной оккупации: теперь, чтобы застолбить за собой какую-то территорию, было недостаточно установить там свой флаг и объявить её своей (чем частенько грешила та же самая Португалия), – необходимо было её деятельное освоение. Государство должно разместить там военные и торговые посты, которые будут действовать в соответствии с положениями акта, а при невозможности это сделать самостоятельно – будьте добры не препятствовать доступу иностранных компаний. При этом была в документе и очень неприятная для Леопольда статья 17, провозгласившая свободу судоходства на реках Конго и Нигер, а также возможность создания комиссий для надзора за соблюдением этого правила. Для англичан оно было не критично, а вот бельгийский король изначально оказался лишён одного из главных потенциальных источников дохода, что ставило финансы предприятия в весьма затруднительное положение. В дальнейшем именно эта статья привела к очень и очень большим проблемам, но пока у Леопольда не было иного выбора, кроме как согласиться.

«Международная Ассоциация Конго» не упоминалась до самой заключительной речи Бисмарка, когда он поставил точку в её признании, не оставив участникам уже никакого манёвра для обсуждений. Канцлер провозгласил с трибуны: «Новое государство Конго призвано стать одним из главных исполнителей великой работы, которую мы задумали. Я желаю ему процветания и чтобы благородные стремления его основателя осуществились». Великие державы получили нейтральную буферную зону между их владениями, а также общие принципы дележа африканского пирога между заинтересованными сторонами; Франция – признание Французского Конго с центром в городе Браззавиль; бельгийский король Леопольд II – горячо желанные заморские владения. Теперь, когда главные державы мира признали развевающийся над бассейном Конго флаг с золотой звездой на тёмно-синем фоне, у короля оставалось не там много дел – получить одобрение парламента и не стать банкротом в первые же годы предприятия.

Заходите на телеграм-канал автора, там тоже много интересного.