Коллапс грядущего⁠⁠

Не хочу я удобств. Я хочу Бога, поэзии,

настоящей опасности, хочу свободы, и добра, и греха.

(Олдос Хаксли, «О дивный новый мир»)

Механизированная рука разжалась, и моё безжизненное тело упало в массу-уничтожитель. Погружался не медленно и не быстро. Это походило на ныряние в самые глубины подсознания… если бы не падал внутри сиренево-синей полуматериальной субстанции. Субстанции, призванной превращать человеческие тела в ничто, раскладывая на составляющие: мысли, идеи, плоть, кровь, энергию…

Потом, когда от меня не останется и следа, всем моим компонентам найдут применение в Т-мире. Т-мир – очень развитое государство; огромное, научно сложное, красивое и богатое. Именно поэтому такие, как я, там совсем неуместны: смутьяны, ренегаты, предатели.

Блокиратор не работал – вот почему смотрителям удалось прочесть мои незаконные мысли. И изловить меня, прямо на улице, сетями, точно собаку; правда, то были гибкие металлические сети со встроенным биополем. Однако блокиратор, сверхтехнологичное устройство, вживлённое в мой мозг, остановил сердце. Я попал в руки так называемого правосудия беспомощным, неспособным сопротивляться – и видеть, слышать… чувствовать. На своё благо.

Опускаясь всё ниже и ниже, в пропасть, ко дну, которого не существовало – по крайней мере, его никто никогда не видел, - не испытывал никаких ощущений. Ни панического страха, ни рвущей сознание боли, ни безграничной безысходности… потому что мёртв. Безжизненней бревна, бесчувственнее камня. Электрооков не надели – и то правда, зачем они мертвецу?

Стоявшие на платформе смотрители проводили безразличными взглядами моё обречённое на небытие тело и неспешно удалились. Виновный осуждён, наказание приведено в исполнение. И когда я распадусь на атомы, на субатомы сущего, обо мне не останется и памяти в сознании немногочисленных людей, которым небезразличен. Смотрители умеют этого добиваться; вскоре меня позабудут, словно человек по имени Роберт Никольский не рождался вовсе. Как будто его даже не было в планах Создателя. У смотрителей масса возможностей, доступ в секретные хранилища, самая современная техника, о существовании которой обычный человек не подозревает. Ему попросту нельзя знать. А им известно очень многое – и они умеют этим пользоваться.

Дверь за наблюдавшими закрылась; свет погас. Прошло ещё какое-то, недолгое, время, прежде чем блокиратор в моей голове – в мозгу, посреди мыслительных центров, - активировал встроенную функцию. Смотрители не подозревали об этом; им, вот парадокс, неведомо, что такая технология уже изобретена. Если бы знали, раскурочили б мне голову и только потом выбросили в мусоросжигатель, который называют уничтожителем, в ту самую сине-сиреневую массу.

Но повезло; когда-нибудь должно было повезти, верно? Иначе к чему всё это? Рисковал и считал, что риск, учитывая ставки, оправдан. Возможно, так; мне предстояло выяснить, прав или нет.

Пока же не понимал, что происходит. Сознание вернулось мгновенно, толчком, неожиданно и непонятно. Вздрогнул, забарахтался в полуматериальной субстанции. Первой мыслью, пришедшей на ум, стало бесконтрольное: «Они увидят всё через видеокамеры!» Но нет: казнь свершилась, камеры отключены, механическая рука бездействует, погас свет.

Следующей мыслью – запоздалый испуг: а если погружусь так глубоко, что не смогу всплыть? Что если не успею и меня разложит на составляющие прежде, чем выберусь отсюда? Вдруг меня уже раскладывает, уничтожает!..

Порывисто задвигавшись внутри то ли бесплотного сияния, то ли ощутимой массы, попытался определить направление; в этом помог блокиратор. Всё время, что я находился в состоянии искусственной смерти, он фиксировал и записывал происходящее. Я мысленно обратился к концу «плёнки» и благодаря этому определил, где верх у энергетической жути, куда заброшен. Без следствия, без суда, без права обжалования… как обычно, как всегда. Именно так вершилось правосудие в утопии: Т-мир не признавал полумер.

Разгребая руками прожорливое полуничто, усиленно работая ногами, всплывал. Знал, что есть пара минут; затем наберётся критическая масса активного вещества. Уничтожителю нужно время, чтобы уплотниться и начать действовать. И ещё – проникнуть сквозь голую кожу. Меня бросили в яму нагим – ничего удивительного опять же, так поступали со всяким отступником, приговорённым к расщеплению. Но не стану дожидаться, когда щупальца энерготумана вскроют тело, точно консервную банку, и подползут ко внутренностям.

Наконец, преодолев бессчётное, кажется, расстояние, всплыл на поверхность. Кессонной болезни не было и быть не могло – масса-уничтожитель не вода, в ней нет давления. Сознание металось, путалось; наплывали туманные приступы помутнения: непросто, скажу вам, возвращаться из мира мёртвых в реальность живых. Поначалу чудилось, что здесь непривычно холодно и пустынно… и как-то незнакомо. Воспринимал самого себя чужаком, пришлым, ненужным. Сознание играло со мной в игры и безудержно хотело победить. Ну нет, у меня тут есть дела! Не для того потратил столько денег на блокиратор и подвергся смертельной опасности, перешагнул извечную грань!

Выбрался на металлический берег и пару минут просто лежал – пытался отдышаться, прийти в себя. Не скажу, что получилось на все сто, но время работало против меня. Надо спешить!

Отключившийся вначале и вновь заработавший, блокиратор принялся делать то, на что запрограммирован: защищать от телепатических атак. В основном их, но также и эмпатических, психических и прочих нематериальных, однако серьёзных угроз. Сколько бы телепаты ни касались окружающего ментальными щупами, сколь глубоко бы их ни погружали, не обнаружат меня. Теперь – нет: блокиратор перешёл во вторую фазу своих функций. Конечно, это весьма энергозатратно, зато эффективно. Есть несколько часов до того момента, когда блокиратор бесповоротно сядет и меня смогут обнаружить и пленить – уже по-настоящему. Намерен с толком воспользоваться этим гандикапом. Тем более что лично мне требовалось гораздо меньше времени. А когда запустим бомбу, станет уже всё равно – перейдём точку невозврата.

Только бы не обманули. Выложил кругленькую сумму, а перед этим провёл долгую-предолгую подготовительную работу: искал подходящую кандидатуру, объяснял, убеждал, посвящал в наши планы… Снова рисковал, и на сей раз не только собственными сознанием и телом.

Поднявшись с ледяного металла камеры смерти, встал ближе ко входной двери и принялся ждать в темноте, озарённой синими и сиреневыми бликами. Цветные пятна света кружились в замысловатом водовороте, неомодерновом танце. Бил озноб; в разум врывались порывы запоздалого страха. Обнажённый, дрожал и от холода, и от напряжённого ожидания; обнимал себя руками, растирал тело, согреваясь. Остатки массы, покинув питательную среду и вступив в реакцию с воздухом, должны бесшумно, невидимо самоуничтожиться.

Блокиратор в голове, послушный мысленным приказам, прокручивал картины, которые я не мог видеть – тогда. Сейчас же они представали перед глазами реальные донельзя. Ещё сильнее бросило в дрожь. Неужели живу в этом мире? Неужто и все остальные обязаны закрывать глаза и подчиняться, влачить посмертное существование в немёртвых телах, лишь для того… А для чего? Чтобы Т-мир работал – вот ответ, и нет другого.

Внезапно, в порыве бесконтрольного отчаяния, усиленного стрессом, захотелось бросить всё и нырнуть обратно в массу-уничтожитель. Пусть разберётся со мной, растащит на детали, которым найдут более правильное применение иные, знающие люди. Люди ли? Существа? Животные? Звери? Монстры?..

Не знал, к чему могу прийти в такого рода измышлениях, и тут входная дверь скользнула в сторону. Напрягся, готовый, если понадобится, задорого продать свою жизнь. Но в полумраке за дверью, казавшемся на фоне темноты камеры чуть ли не ярким, обрисовался всего лишь он – такой же, как при нашей последней встрече. Высокий лохматый мужчина в белом халате учёного; учёным он и являлся. Звали его Серж.

Посмотрев по сторонам, подкупленный работник Здания Судимости молча кинул мне свёрток одежды. Подкупленный, но не перевербованный, так я подозревал. Слишком опасно примыкать к повстанцам – недолго и самому очутиться в уничтожителе. Пока же учёный мог выкрутиться, придумать причину, отговорку: например, что я угрожал ему, заставил помогать силой. Или загипнотизировал его. Почему нет? Если есть блокираторы сознания, проецирующие вовне искусственные, безопасные мысли, а кроме того, умеющие останавливать и вновь запускать сердце, могут существовать и другие устройства, покуда неизвестные смотрителям.

Размотав верёвку, бросил её обратно Сержу; тот убрал моток в глубокий карман белого халата. Я облачился в принесённую одежду – она была немного великовата, но выбирать не приходилось. Сверху надел такой же, как у всех здешних учёных, белоснежный халат с до боли знакомым символом – молоток внутри круга. Не видел, но знал, что он там: знак, символ, герб Т-мира; рисунок был выведен на одном из рукавов. На втором – три круга, образующие вместе букву Y: так «маркировали» работников Зданий Судимости. Именно – маркировали: как предметы, роботов… вещи.

Дверь вошла в пазы, и мы выскользнули в длинный, полутёмный, пустой коридор. Серж повёл меня прочь от помещения, которое видит в кошмарах каждый житель Т-мира. Не считая самых богатых и влиятельных, естественно. Я помнил дорогу – блокиратор недавно «рассказал», куда идти. Вышагивая вслед за проводником, мысленно сверялся с этой внутренней картой, ментальным отпечатком, ставшим воспоминанием. Пока что мы двигались в верном направлении, и всё, кажется, развивалось как надо. Только бы не сглазить!..

Навстречу попалась пара людей в белом. Старался всем видом показывать, как мне скучно – словно бы не первый год тут тружусь. Уловка сработала: двое прошли мимо, не обратив на меня никакого внимания.

Были ещё и видеокамеры. Если охранники, наблюдающие через них, раскроют наш обман – нам не жить; вот тогда уже точно ничего не спасёт.

Или умело притворялся, или очень повезло – в любом случае, никто нас не остановил; охранники с дематериализаторами наголо не появлялись. Тем не менее, облегчённо вздохнуть позволил себе, только когда вышли через большие самораздвигающиеся двери наружу.

Окружающий мир привычно встретил измельчавшей, поредевшей, посеревшей природой и искусственными «насаждениями»: зданиями, роботами, телепато- и эмпатоусилителями, парящими авто, ненатуральной зеленью… Но все они были где-то там, далеко; в пределах видимости, однако точно бы на иной планете, в другом мире. Возле Здания не росло ни одного деревца, ни единого кустика. Хотя это теперь неважно; всё неважно, потому что у нас – получилось! Отныне не стремился к одиноким деревцам, опоясавшим всё сканерам и двуединому эмпато-телепатическому излучению. К торжеству механизации и контроля над разумом и личностью. Моя цель была далеко отсюда.

Но наш путь не окончился. Мы с Сержем двинулись дальше, туда, где не увидят камеры и не достанут охранники; где сделаем то, что должны. Я сделаю, а он – чуть позже и не только здесь.

Минут через двадцать оказались на месте, в редкой в этих местах рощице. Сержа не хватятся, пока у него обеденный перерыв. Зато потом… Поэтому мы торопились. В рощице, спрятанное от людских глаз – от любого потенциально опасного взора, взгляда «зомби»-горожанина, - стояло гравитационное авто. Мне предстояло улететь на нём. Но вначале…

Сел на холодную, ощущавшуюся мёртвой землю и прислонился к дверце грави-авто. Серж достал из кармана пневмошприц и ампулу с концентрированным обезболивающим. Я закатал рукав. Учёный вколол мне сильнейший состав. По плечу разлилось приятное онемение, и там стало тепло. Вскоре чувствовать прекратило и всё остальное тело, а вместо приятной теплоты ощущал жар. В голове помутилось, сознание поплыло, и отключился…

…Слава богу, не видел и не чувствовал, как Серж вскрывает мне череп и извлекает из мозга блокиратор, а после зашивает разрез. Что разрез вообще был, понял, прикоснувшись к голове и ощутив под пальцами характерные бугорки. Сознание понемногу возвращалось. Головокружение спадало, отпускало онемение. Сержа уже не было рядом – всё как условились. Хорошо, что в Т-мире настолько важен и уважаем распорядок; никто ни за кем специально не следит, график работы и жизни расписан по минутам. Лишь мысли сканируют, точно штрих-код. Сержа не хватятся, если он вернётся вовремя. Только бы успел… Лишь бы удалось одолеть систему её собственным оружием!

По прошествии ещё пары минут решил, что готов отправиться в путь. Забрался в грави-авто и взлетел, держа курс не по навигатору – это, учитывая вездесущих смотрителей и стражей, было бы самоубийством, - а по памяти. Мне сказали, куда лететь, и я запомнил сразу же: когда на кону столь многое и при этом сам попал в обстоятельства экстремальные, человеческие возможности усиливаются стократ. Кроме того, не было выбора – либо так, либо сгинуть в уничтожителе…

…Знал, что тем временем происходит в Здании Судимости: всё это мы тоже обговаривали заранее, детально и множество раз. Серж, воспользовавшись пропуском в камеру смерти, бросит ещё работающий блокиратор в массу-уничтожитель. Прямо в сердце Т-мира – телепатической псевдоутопии, системы-тюрьмы. Масса вытянет из устройства искусственно созданные мысли и примет их за человеческие, ведь она – просто орудие, а потому не умеет думать. Её создатели и те, на кого направлен удар, - обычные люди; обыкновенные, жестокие, злобные прямоходящие создания, хоть некоторые из них и эмпаты с телепатами. Впитав искусственную ментальность, уничтожитель распространит её по каналам энергии, материи, идей… Масса не знает, что такое ненатуральное сознание и как с ним обращаться. Произойдёт моментальное и непоправимое смешение выдуманного и настоящего, эрзаца и природы. Во всех уничтожителях и между ними; система к такому не готова.

Тогда-то и произойдёт взрыв. Вернее, много взрывов, причём не только аллегорических, но и самых что ни на есть действительных. Воспользовавшись этим, повстанцы ворвутся внутрь столицы Т-мира – город с коротким, звучным и запоминающимся названием Теле. И я буду среди них. Мы поставим на колени этот режим, а при необходимости – убьём… Так, как он убивал нас, из года в год, десятилетия. Убить, изувечить, унизить… и не дать вернуться. Никогда!..

…В становище ренегатов, расположенном в Заброшенных Землях, меня ждал сюрприз.

Выбравшись из грави-авто, думал увидеть ликующих, едва ли не беснующихся от радости людей, услышать их полные веселья, неудержимые крики, почувствовать мощь свершившейся справедливости… А вместо этого узрел неподвижность тел и обречённость взглядов. Бравые вояки, вооружённые дематериализаторами всех возможных моделей, старались не глядеть в глаза ни мне, ни друг другу. Что случилось?!

Хотел найти Алекса, лидера повстанцев, однако тот сам отыскал меня.

- Они запустили новую установку, - сказал Алекс, не дожидаясь вопроса; на грубоватом, мужественном лице – усталость и печаль. Видя моё недоумение, он пояснил: - Правящие давно планировали замену устаревшей, чрезвычайно опасной для них системе уничтожителей. И, как понимаем теперь, лучшие конструкторы втайне занимались созданием заменителя.

Я испытал страх, отчаяние – и негодование.

- Значит, всё впустую?! – воскликнул. – Когда прозвучал взрыв и началась цепная реакция, они просто опустили рубильник?!.. Они знали! И вы тоже!

Мне не ответили.

- И как теперь правящие будут нас уничтожать? – истово спрашивал я. – Контролировать? Порабощать и ломать?..

Алекс опять ничего не сказал, да ответа и не требовалось.

Выходит, Серж, подорвав массу блокиратором, ничего не добился – лишь подставил себя под удар. А правящие изменили систему! Они догадывались или знали о зреющем восстании и опередили нас. Теперь Т-мир изменится, будет управляться новой технологией и по-иному. Не поменяется только одно: желание тех, кто наверху, попирать пятой нижестоящих, жить за счёт их существования; унижать, а не благодарить, уничтожать – не помогать…

- Но надежда ещё есть? – спросил я Алекса, направившегося было назад к обескураженным, заставшим в непонимании, словно в оцепенении, повстанцам.

Он пожал плечами и промолчал в третий раз.

Я сжал зубы от ненависти. Нет, так просто вам не победить! Не сдадимся! По крайней мере, я. Пока есть куда стремиться, есть друзья и соратники, есть взаимовыручка и сочувствие… надежда наконец!.. Пока всё это наполняет мир, ничего ещё не решено. Не потеряно. Ничего!

Война по-прежнему идёт. И так будет продолжаться, возможно, до скончания веков, но сдаться – значит, шагнуть в пропасть. В небытие. В яму с массой-уничтожителем вселенского масштаба. Позволить энтропии поглотить тебя без остатка. Аннигилировать всё человечество!..

«Война… - подумал я. – Война никогда не кончается».

И с этой страшной, но неизбежной мыслью – мыслью, которой сегодня должен был бы прийти жестокий финал, - направился к Алексу, чтобы обсудить новый план борьбы за жизнь и свободу.

Война не кончается. Но не кончается и надежда, а с ней – и человеческая вера. То единственное, что только и питает живительным соком безрассудную людскую расу с начала веков, с момента, когда, обладавшие зачатками разума, первые тёмные создания выползли из глубоких океанских недр на такой вожделенный и казавшийся столь безопасным и плодородным берег.

«Если надо, мы создадим новый блокиратор, мощнее первого. Много блокираторов. А если этого будет недостаточно, придумаем что-нибудь ещё. Не сдамся. Отказываюсь сдаваться! Отказываюсь!»

Коллапс – ментально-телесное уничтожение системы – наступил, но был ликвидирован. Замкнулся на самом себе – и низвёлся в ничто… однако тем самым подарил вероятность победы. Действительной, окончательной. Люди не способны узнать о приближении финала очередного вечного мира и гибели ещё одного правителя-небожителя – впрочем, ровно до тех пор, пока те не произойдут. И сделаю всё возможное, пусть даже ценой собственной жизни, чтобы это случилось как можно раньше!

Система – что живой организм: кто-то стремится его убить, например какой-нибудь хищник, а организм этот всеми силами и способами старается выжить. Только система похожа не на бактерию, волка или даже человека – а на раковую опухоль. Она разрастается внутри носителя, в человеческих умах и телах, невзирая на причиняемые ею разрушения; более того, стремясь носителя уничтожить. Это для неё цель, причина и смысл существования. Однако в любой системе есть лазейка.

Человечество испокон веков живёт в грёзах – о бессмертии, о вечном благе. О Святом Граале…

Но чтобы обрести счастье, его прежде надо заслужить…