Когда птицы молчат⁠⁠

Он стоял на пороге вечности, там, где горячий песок обнимал ледяную бесконечность океана. Этот мир больше не помнил его. Белая птица, раскинув крылья, рванулась в небо над волнами; её крик звучал не столько упрёком, сколько вопросом: «Ты ещё здесь?»

Его существование держалось лишь на её памяти. Без неё он исчезал, словно тень, лишённая света. Но иногда её воспоминания возвращали его к жизни. Её взгляд, скользнувший по его лицу, её голос — полушёпот, обрывки слов — делали его настоящим, возвращая ему вес, очертания, тело. В такие мгновения он почти чувствовал себя реальным. Почти.

Иногда воспоминания вспыхивали неожиданно, словно всполохи молний в ночном небе. Он помнил её волосы, пахнущие дымом костра, и смех, разлетающийся эхом среди деревьев. Они шли по лесной тропе, укрытой хвоей. И как капли густой смолы падали с сосновых ветвей в её раскрытые ладони. В эти мгновения он вновь становился собой, но вместе с памятью приходила боль — фантомная, глубокая, бессрочная.

Она являлась ему всё реже. Во снах. Её руки, покрытые инеем, лепили снеговика, оставаясь удивительно тёплыми. Она смеялась, глядя прямо в глаза, и на мгновение он забывал, что её больше нет. Он просто был рядом. Внутри неё. Вокруг неё. Она оставалась частью его вечности, даже когда сознание упрямо стирало её образ.

Её память была его якорем, удерживающим его на границе между бытием и забвением. В тот день, когда она перестала вспоминать, он снова оказался там, где горячий песок обнимал ледяной океан.

Белая птица больше не летала над волнами. На песке больше не было ее следов. Больше никого, кто помнил.

С первым порывом ветра он рассыпался в небытие.