Кофейный человек (1)⁠⁠

Илья вышел с территории склада, вынул телефон из нагрудного кармана. Включил режим видео и направился к автобусной остановке, глядя в экран. Привычка постоянно снимать была с ним уже два года и немало подпортила ему крови, но иначе он уже не мог. Год назад Илья еще пытался искать респектабельную работу и даже находил ее, но необходимость снимать все и вся снова приводила его на ковер к директору, вызывала пунцовую краску стыда на щеках, но на следующем месте все повторялось. В конце концов Илья плюнул и решил, что не стоит строить хорошую мину при плохой игре и устроился сборщиком на склад, где текучка была такой огромной, а штрафы такими конскими, что начальство смотрело сквозь пальцы на его странности. Относительно молод, здоров, готов тягать пудовые мешки и коробки, и самое главное – не пьет, ну и хрен с ним, пусть снимает.

Илья предпочел бы пить, и, может быть, даже рад был бы спиться к чертовой матери и подохнуть от цирроза, но алкоголь действовал на него странным образом – не расслаблял, не погружал в анестезирующее забытье, а обволакивал такой страшной тоской, от какой хотелось выть на луну, словно брошенный хозяевами пес.

Психотерапевт говорила, что диагноз его называется обсессивно-компульсивное расстройство, а сам Илья считал, что стоит назвать его «говно в жизни случается».

Он снимал асфальтовую тропинку, ведущую с промзоны на улицу с остановкой; снимал салон автобуса; из окна автобуса – здания; нутро магазинов, поликлиник и банковские зальчики с терминалами; свои прогулки в парке. В системнике скопились тысячи часов бессмысленных видео, на которых были улицы, дома, торговые центры, склады, гаражи и прочая скучная ерунда. По вечерам Илья пересматривал километры своего видеопути и странным образом успокаивался. Будто это документирование давало какой-то контроль, иллюзию опоры, и уверенность, что хотя бы эта часть жизни в его руках.

Несколько месяцев назад Илья записался на курсы по программированию в надежде, что сможет найти удаленную работу – пусть низко оплачиваемую поначалу, рутинную, но такую, которая позволит ему окуклиться в своей квартире и меньше контактировать с людьми. Людей Илья не ненавидел, но вид их, беспечных, улыбающихся, погруженных в свои плевые смешные проблемы, причинял ему муку. У них все хорошо, и только у него – вот так вот. Именно ему досталась такая огромная и страшная боль, и это нельзя было поправить нигде, никак, ничем.

Время от времени он менял психотерапевтов – старые изнашивались, как мрачно шутил он сам с собой. Они прописывали антидепрессанты, давали задания вести какие-то глупые дневники, предлагали упражнения от панических атак, которые иногда случались с ним, но все было бесполезно. Нельзя вылечить от несчастья.

Сегодня у него была встреча с Мариной Анатольевной – очень молодой дурочкой в тонких очках без диоптрий, в которых она сама себе, очевидно, казалась умнее и солиднее. Очные встречи с ней стоили ощутимо дороже, чем беседы онлайн, но Илья заметил, что разговоры вживую дают больше эффекта. Нет, они нисколько не решали его проблему, и потребность везде таскать включенную камеру не исчезала, но это на какое-то время давало возможность забыться; потуги психотерапевтов отвлекали его, да и где-то в глубине души все-таки жила глупая надежда, что однажды он встретит специалиста, который сможет ему помочь.

Марина Анатольевна встретила его, как и в прошлый раз, в деловом костюме с юбкой карандаш до колена, и Илью снова развеселили ее надутые какой-то субстанцией губы. Она могла бы быть очень привлекательной, если бы не странная застенчивость, которую она маскировала за напускной строгостью, и не перекроенное современной косметологией лицо.

- Итак, в прошлый раз мы закончили на… – психотерапевт посмотрела на планшетку, к которой была прикреплена зажимом лист бумаги.

- На том, что я расскажу, что случилось в моей жизни два года назад, из-за чего я и стал снимать все подряд. Давайте уже начнем.

- Да, расскажите, пожалуйста.

- Моя жена… Да, у меня была… есть жена. Ее зовут Светлана. Так вот, мы долго не могли завести детей. Света старше меня на 10 лет, и у нее уже были проблемы по этой части, у нее и в первом браке не получилось. От меня она очень хотела ребенка, и мы… Она, то есть, долго лечилась. Ей провели операцию, и она делала несколько попыток эко, которые оказались неудачными. Света, знаете ли, впала в депрессию, и я повез ее отдохнуть на Алтай. Хотел, чтобы она отвлеклась, развеялась… Я-то не особенно хотел детей, но очень любил ее. И вот там, как ни странно, все и случилось. Без всяких ЭКО и прочих танцев с бубнами. Света очень боялась разных патологий, ей ведь уже 40 было, когда она забеременела, так что она постоянно проверялась, анализы сдавала, даже тот, при котором живот прокалывают. Но она зря волновалась – Вадик родился здоровым мальчишкой, крупным таким, горластым. Я думал, что все беды в нашей жизни закончились. Света была очень, очень счастлива. Да и я тоже. Честно говоря, даже не предполагал, что красный орущий комок в памперсе сможет вызвать у меня такие чувства.

У тещи была дача, куда мы часто ездили на выходные. Однажды мы поругались – Света настаивала, что ехать нужно вечером в пятницу. Я же знал, что вечером в пятницу на мосту вечно все стоит в мертвую, да и не хотелось мне после работы садиться за руль. Но Света надулась, и я, чтобы не провоцировать скандал, махнул рукой и принялся грузить вещи в багажник. Вадику было уже пять лет, его я пристегнул, как обычно, в детское кресло. И вот рулю я по привычной, сто раз знакомой дороге, выворачиваю с второстепенной на главную, и тут на меня по встречке летит грузовик и бьет со всего маху в заднюю часть кузова. Ни на мне, ни на Свете не было ни царапины, и только Вадика… Вадика просто смяло, перемешало с металлом. Что тогда было со Светой, это страшно даже вспоминать…И я, пожалуй, не буду. Она просто кричала, беспрерывно кричала…

Потом подняли все записи с камер, видео с регистратора того грузовика, моей Шкоды – на дорогу выбежала девочка. Маленькая совсем девочка, четырех лет. Мать не уследила, стояла, щупала помидоры в открытой лавке рядом. Грузовик, уходя от столкновения, вынесло на встречку, где и он и воткнулся в меня.

- А девочка? – спросила Марина Анатольевна. – С ней все было хорошо?

- Да, с девочкой все было хорошо.

Мамашка ее, увидев, какую кашу она своим ротозейством заварила, с места ДТП  быстро скрылась, но найти ее не составило труда. Особенно мне – я тогда работал в полиции. Ну и представьте чувства моей жены, когда она узнала, что бабенка та была таджичкой двадцати шести лет, и детей у нее было уже четверо.

- Наверное, она испытала чувство несправедливости, обиды на судьбу?

- Обиды! Свете было уже 46 лет, родить еще одного она бы уже не смогла – она и Вадика то родила через кесарево, с большими проблемами для здоровья. А тут молодая бабища, кровь с молоком, которая детей выстреливает каждый год, как из пушки. И именно из-за нее… В общем, мне пришлось вызывать частную скорую помощь, чтобы Свете вкололи что-нибудь, у нее начался настоящий истерический приступ.

Таджичке этой вменили что-то, сейчас уже и не помню – ненадлежащее за ребенком, какой-то ущерб вроде пытались навесить. Но все это была херня полная. Ничего бы она не выплатила, и прав родительских ее не за что было лишать – ну не за ротозейство же.

Света, когда пришла в себя, на полном серьезе предложила ту таджичку завалить. Я полицейский, смог бы обставить это так, чтобы максимально спрятать концы. Я, когда от нее это услышал, даже не поверил, что это говорит моя жена. Мне казалось, когда схлынет первая волна горя, она опомнится и поймет, что это был просто несчастный случай. Но она культивировала, взращивала в себе эту ненависть, не давала ей затихнуть. Она возненавидела тут таджичку как настоящее мировое зло. Дошло до того что я предлагал жене лечь в стационар, потому что она вообще никак не вывозила, это было самое настоящее помешательство. И Света вроде бы даже согласилась, сказала, что и правда поехала крышей.

А потом произошло это. У меня случился веселый вечерок – в общаге несколько работяг с ближайшей стройки перепились и устроили поножовщину, так что я домой вернулся уже за полночь. Ну и табельное с собой прихватил, а не сдал в сейф, как положено – упахался, как собака. А Света.. Знаете, у сумасшедших бывает своя особенная хитрость… Так вот она как раз и ждала такого случая. Взяла мой макаров, просидела несколько часов до утра около дома той таджички, дождалась, пока та вышла и повела свой выводок кого куда – в садик, в школу… Да и положила их там всех. Всех четверых детей…

- А женщину? – спросила потрясенная Марина Анатольевна, которой не удалось удержаться в рамках профессионального спокойствия.

- А таджичке она всадила пулю прямо сюда, – Илья показал на низ своего живота. – Туда, где матка. И она,  кстати, выжила, вот только матку ей удалили.

- Господи… – психолог прижала ладони к пылающим щекам. – Боже простите, но это… Просто ужасно!

- Угу. Око за око, зуб за зуб. Жене очень хотелось, чтобы эта женщина испытала то же самое, что и она. Такое же отчаяние.

- Кажется, это ей удалось. Что дальше было с вашей женой?

- Расследование, суд. Признали невменяемой, сейчас Света полтора года как находится на лечение в стационаре психиатрической больницы.

- Вы навещаете ее?

- Поначалу приходил. Последнее время – нет. Она все равно никак не реагирует, ни с кем не разговаривает.

- Позвольте выразить вам искренне сочувствие, Илья. Вы сильный человек, раз смогли пережить такое. И самое главное – вы не…

- Нет, – перебил ее Илья.

- Что – нет?

- Не смог пережить.

***

Марина Анатольевна понравилась ему, понравилась своей непосредственной человеческой реакцией – он от такого отвык. Прежние спецы воспринимали его как сломанную машину, и когда он рассказывал историю Светы, то видел, что они едва слушали его и в голове прикидывали, какую очередную бесполезную терапию тут применить.

Домой Илья возвращался по улочке, сплошь засаженной тополями. Пух лежал, как снег, и двое мальчишек по обочинам пинали его, взметая пушистые белые смерчики. Илья зашел в круглосуточный магазин около дома, взял упаковку яиц и бутылку пива, привычно держа перед собой телефон. Можно было конечно, засунуть телефон в нагрудный карман, он не мешал обзору камеры, но ему нравилось видеть, как идет запись. В магазинчике к нему уже давно привыкли и кассирши не обращали никакого внимания на странного мужчину, не расстающегося со смартфоном.

Дома Илья пожарил яичницу из четырех яиц, прибавил три сосиски и сел перед монитором компьютера просматривать записи за сегодняшний день. Он ел в полной тишине, глядя на улицы, по которым он ходил сотни раз и снимал их тоже сотни раз.

Камера скользнула по пятиэтажке, расположенной недалеко от складского помещения, где он работал. В одном из окон третьего этажа кто-то сидел очень близко к стеклу, и Илья приблизил изображение. Мужчина средних лет, чернявый, чернобровый, с круглой головой с намечающейся плешью, в клетчатой рубашке, пил из маленькой кофейной чашки и равнодушно смотрел на улицу. Илье нравились такие «артефакты», как он их называл – вдруг ухваченный кусочек реальности, который происходил сам по себе, без участия наблюдателя. Себя Илья наблюдателем не считал – так, через монитор, через запись, это было не то. При просмотре он не вмешивался в естественный ход вещей, он позволял им быть на экране. Захват же реальности, направление ее в нужное русло происходило гораздо раньше, в процессе съемки.

Илья доел яичницу и принялся хлебать пиво прямо из бутылки. Некоторые места в видео он проматывал – и потому, что невозможно было посмотреть все за вечер, и потому, что не любил места с большим скоплением людей. Ему нравилось снимать из автобуса, когда он еще не набрал скорость – получался плавный пролет камеры по жилым домам вдоль дороги, и иногда попадалось что-то занятное. Например, девушка на балконе в одних трусиках, заспанная, взъерошенная, или кот, который делал отчаянный прыжок со своего балкона на соседский. Когда камера ползла вдоль очередного дома, Илья остановил запись и приблизил видео. Вот он, снова тот, круглоголовый, в той же клетчатой рубашке! Точно так же сидит вплотную к окну и снова пьет кофе. Илья был уверен, что кофе, что еще можно пить из такой наперсточной смехотворной посудины. Вот ведь чертов кофейный гурман! Илья попробовал представить, что мог делать мужчина в разных концах города, там и сям попивая свой кофеек. Может, на этом кадре он сидит на кухне у любовницы, а несколькими часами ранее был дома? Или наоборот. А может, он вообще сейчас в гостях у родителей, отдыхает от шумных детей и жены?

Вдруг Илье пришла в голову интересная идея: он запустил локальную модель нейронки на компе – одну из открытых моделей, которую дорабатывал под себя и которой частенько пользовался, когда выполнял задания по программированию, и велел ей найти в роликах за последний месяц все совпадения по кофейному человеку. Нейронка попыхтела и минут через десять выдала результат – 286 совпадений и список таймкодов, соответствующих каждому видео. Илья выпучил глаза – что? 286?! Что это за товарищ такой вездесущий? Не врет ли иишница, до этого казавшаяся ему вполне надежной рабочей лошадкой? Илья открыл первый файл и кликнул на указанный таймкод. Это был уже третий дом, находившийся довольно далеко от первых двух, в которых Илья заметил кофейного. Тот же мужчина, одетый в ту же клетчатую рубашку, и теперь уже была видна явная плешь на его круглой голове, и все так же неторопливо он двинул рукой, поднося чашку – ту же самую чашку – ко рту. Он что, носит ее с собой?! Илья пробежался по таймкодам других видео – в разных районах, утром, днем, вечером, кофейный человек сидел около окна и пил кофе из одной и той же желто-голубой чашки. Неизменно в той же клетчатой рубашке. Это было невозможно. Илья прекрасно понимал, что совершенно невозможно. Так что либо он сошел с ума, либо... А что либо? Второго варианта у него не было. Не бегает же этот мужик по городу и не выпрашивает у владельцев квартир возможности выпить кофе около окна, при этом надевая всегда одну и тут же рубашку и таская за собой ту же кофейную чашечку. Господи, какой бред.

Илья встал с кресла, прошелся туда-сюда по комнате. Нисколько не помогло, никаких идей не появилось. Илья прошел на кухню, взялся за ручку турки и плюнул. К чертовой матери этот кофе! Он сунул пакетик чая в чашку, нажал кнопку электрического чайника.

Илья принес чашку к монитору, сделал глоток огненного чая. Задал нейронке следующий запрос: проанализировать видео, снятые за последние полтора года. Искусственный интеллект выдал результат – 109 354 совпадения.

Илья открыл наугад видео восьмимесячной давности, ткнул в первый таймкод – кофейный человек все так же пил кофе в клетчатой рубашке около окна. На втором таймкоде та же рубашка, та же чашка, та же плешь. Третий таймкод – ничего. В указанный нейронкой момент камера захватила окно девятиэтажки, но сбоку, не очень удобно для обзора, и кофейного человека там не было. Илья, словивший немалую толику азарта, максимально приблизил изображение и вдруг увидел. Увидел краешек ладони, лежащий на подоконнике. Но как, черт возьми, нейронка распознала этот краешек руки? Просто край ладони! Это было невозможно. Просто невозможно. Андрей пробежался по таймкодам других видео: на видео всегда было окно какого-то дома, но зачастую оно было пустым. Ничего, ни руки, ни краешка рукава, ни чашки. Пару раз камера запечатлела кончик носа и краешек уха, а один раз даже часть плеши. Как можно узнать одного конкретного человека по самому кончику носа, как бы он ни был уникален?! Даже самая продвинутая нейронка на это неспособна, тем более в таком отвратительном качестве, когда съемка велась на ходу, а чтобы рассмотреть кофейного, нужно было сделать нехилый зум.

Илья почесал затылок и полез в код нейронки. Шаря по строчками кода, он наткнулся на модуль с названием Observer-1. Логи показывали, что модуль проводит поиск в видеофайлах всего по одному параметру — переменной с бессмысленным названием observer_index. По одному? Одному?! Модуль игнорировал эмбеддинги, силуэты, лица и текстуры, в логах оставался только observer_index, все остальные признаки были отключены.

Илья откинулся в кресле и взъерошил влажные от пота волосы. Что. Это. За.Херня?!

- Так. Ладно!

Пальцы снова забегали над окошком чата с нейросетью. Новое задание – отметить частоту появления кофейного человека с самого первого файла до последнего. Ответ пришел через четверть минуты. Частота резко возрастала в последних файлах, в самых первых кофейного не было вовсе. Нейронка нарисовала кривую роста – плавную, без резких пиков, она достигала максимума в последние дни.

- Это какая-то чертовщина! – Илья вскочил с кресла, снова прошелся-туда сюда по комнате.

Если кофейный человек так часто появляется в окнах по ходу движения, значит, его можно отследить.

На следующий день Илья, шагая к остановке, смотрел не только в экран включенной камеры, но и поднимал голову и шарил взглядом по окнам домов. Но ни по дороге до работы, ни обратно он ни разу не наткнулся на клетчатую рубашку и круглую плешивую голову. В окнах были коты, бабки, женщины, готовящие обед, мелькнула даже молодая девчонка в одном лифчике, но кофейного он так и не увидел. И все же он выгрузил видео за этот день в компьютер и дал задание нейронке найти объект «кофейный человек». И она нашла – 205 совпадений. И снова в некоторых таймкодах коренастый мужчина в клетчатой рубашке пил кофе, а в некоторых в окне была либо чашка, либо кусок рукава, либо не было вообще ничего.

Илья вышел на балкон, постоял, глубоко подышал, как его научил предпоследний психотерапевт; посмотрел на собаку, которая прыгала через препятствие по командам девочки в майке с черепами. Подумал, обводя глазами теплый июльский двор. Мысль зажглась, как лампочка в голове у мультяшного героя, и он бросился снова к компьютеру.

«Дай прогноз, где кофейный человек появится в следующую пятницу. Назови время и точные координаты»,– отстукал он на клавиатуре. К его удивлению, нейронка выдала данные - улицу, номер дома и квартиры. Илья сверился по карте, хотя и так знал этот район с ветшающими деревянными домами на окраине. Послезавтра, в пятницу, у него выходной, а значит, день, когда он найдет кофейного человека.

Кофейный человек (2)