Код\а: Часть первая. Глава вторая⁠⁠

Лобби отеля, где Аямэ иногда пила свой изрядно надоевший кофе, было спроектировано с такой агрессивной, стерильной роскошью, что, казалось, оно само могло в любой момент достичь самосознания и немедленно покончить с собой от экзистенциальной тоски. Мрамор был отполирован до состояния зеркала, в котором отражались лишь призраки амбиций.

Именно в эту герметичную пустоту, как два вируса в чистую операционную систему, вторглись они.

Они материализовались у её столика с неуклюжестью медведей, пытающихся играть в шахматы. Один был огромным, молчаливым шкафом из мышц, одетым в костюм, который, очевидно, был куплен в состоянии паники в аэропортовом дьюти-фри и теперь мстил своему владельцу, пережимая ему кровообращение в районе шеи. Второй, пониже и поплотнее, был лицом и ртом операции. Его костюм был дороже, но сидел так же плохо, и от него исходил аромат одеколона, который можно было бы классифицировать как химическое оружие на основе хвои и отчаяния. Русские. Или какая-то их производная. Это было видно по той тяжеловесной, лишённой всякой иронии серьёзности, с которой они пытались выглядеть непринуждённо.

– Добрый вечер, – произнёс тот, что поменьше, с акцентом, который мог бы пилить стекло. Он попытался улыбнуться, но его лицевые мышцы, очевидно, не получили соответствующей инструкции. – Извините, это место занято?

– Теперь, видимо, да, – ответила Аямэ, не отрывая взгляда от чашки. – Но, если вы ищете компанию, могу порекомендовать вам друг друга.

– Мы просто хотели познакомиться, – к разговору подключился его напарник. – В этом городе так мало интересных людей.

– А вы, должно быть, из клуба «Анонимных социопатов»? – съязвила Аямэ. – Или просто решили, что сегодня ваш день для суицида?

– Нет, мы просто видим, что вы скучаете. Мы тоже скучаем. Может, поскучаем вместе?

Аямэ медленно подняла на него глаза. Её взгляд был взглядом патологоанатома, изучающего особенно незамысловатую причину смерти.

– Я не скучаю, – ответила она. Её голос был ровным и холодным, как мрамор под её чашкой. – Я наблюдаю. Это разные процессы.

– Наблюдаете? – переспросил он, явно сбитый с толку. – За чем?

– За энтропией, – сказала Аямэ и сделала глоток кофе. – Она здесь особенно наглядна.

Его напарник-шкаф издал звук, похожий на скрежет гравия. Меньший откашлялся, решил сменить тактику и зайти с фланга культурного обмена.

– Вы японка? Красивая. Ваши глаза... как два дорогих спутника.

– Спутники тоже наблюдают. Даже дорогие, – парировала она, не меняя тона. – Они не вступают в диалог. А теперь, если вы не возражаете, я хотела бы закончить свой эксперимент по наблюдению в тишине.

– Мы возражаем, – внезапно сказал он, и вся неуклюжая вежливость слетела с него, как дешёвая позолота. Улыбка исчезла. Осталось только лицо человека, привыкшего решать проблемы ломом. – Мы очень возражаем, Мияко Икеда.

Имя. Вот оно.

Чувство рока, дремавшее в глубине её души, лениво открыло один глаз. Нет, не страх. Скорее холодное, знакомое пощёлкивание замка, вставшего на своё место после поворота ключа. Глава книги, которую она считала закрытой, внезапно оказалась открыта снова.

– Мы не преступники, мисс Икеда, – продолжил он, перейдя на такой же холодный, деловой тон. – Мы – оптимизаторы. Мы оптимизируем финансовые потоки.

– Звучит как эвфемизм для воровства, – заметила она.

– Всё в этом мире – эвфемизм для чего-то другого. Мы предлагаем вам сотрудничество. У нас есть партнёры, в том числе в Японии. Но иногда их активы недостаточно ликвидны. Мы хотим, чтобы вы создали для нас... инструмент для повышения ликвидности. Цифровой. Небольшие, почти незаметные транзакции. Пыль. Золотая пыль.

Он наклонился ближе, и запах его одеколона усилился до тактической концентрации.

– Имя – это ключ, мисс Икеда. Оно может открывать двери. Оно может и запирать их. Навсегда. Ваш нынешний ключ, «Аямэ Ёсикава», довольно хрупкий. Мы можем его укрепить. А можем и сломать. Или уничтожить. Выбор за вами.

– А если я не соглашусь? – спрашивает Аямэ, и её голос звучит так, будто она уже знает ответ.

– Тогда вы исчезнете. Не как персонаж, а как баг, который никто не будет чинить.

Она молчала, глядя не на него, а на кристаллик сахара на блюдце. Он лежал один, идеальной формы, отражая в своих гранях весь этот стерильный, фальшивый мир. Один маленький, упорядоченный кристалл посреди хаоса. В её голове проносились не мысли, а строчки кода, элегантные, смертоносные алгоритмы.

Бежать? Прямо сейчас? Невозможно. Новые документы, новая легенда – это требует времени. Отказаться? Глупо. Эти люди не принимают отказов. Согласиться?

Скука, эта липкая, вязкая болезнь богатых, начала отступать. Впервые за два года она почувствовала нечто, похожее на интерес. Да, деньги были вульгарной, скучной материей. Так что, не деньги. Но сама задача… сама игра…

If или else?

Создать для этих дикарей программу, которая будет не просто воровать? Создать нечто, что поставит под сомнение саму идею их цифровых империй? Создать элегантный вирус, поэму из кода, которая сожрёт их мир изнутри, пока они будут радоваться приходящей «пыли»?

Она медленно подняла взгляд и посмотрела на них. По-настоящему. И впервые за этот вечер позволила себе лёгкую, едва заметную, как трещина на арктическом льду, улыбку. В её внутреннем мире, где столетиями лили дожди, на мгновение выглянуло солнце. Черное, как нефть.

– Где мы сможем поговорить в более «интимной» обстановке? – спросила она.