14

Хроники Восстания. Интерлюдия 3

Интерлюдия 3


Я обозревал созданное мной, взглядом недоступным более никому. Но даже я, был поражён своим творением. Движение. Непрерывное движение царило тут наравне со мной. Нет, не наравне. Движение, стало истинным хозяином сущего в то же мгновение, когда акт творения свершился.


- Почему? – задал я сам себе вопрос.


И задав его, я уже знал ответ на него. Такова моя суть и всё сделанное мной есть отражение моей сути.


- Но где конечный путь движения? – была моя следующая мысль.


Но полученный ответ не удовлетворил меня. Движение – это существование.


Что-то не давало мне покоя. Ответ, который я должен знать, не мог до конца сформироваться. Он лежал на поверхности и был основой для всего. Любое движением имеет своё начало. Любое движение имеет свой конец.


- Почему?


Такова моя природа. Я есть отражение создавшей меня силы.


И подтверждение этому я видел во всём. У меня нет выбора. У меня нет сил, отринуть свою суть. Я видел границы. Границы доступного мне. Границы.


Нет смысла даже помнить о них, ибо я не властен над ними. Мне нужно сосредоточиться на той грани, что пролегает между, что подвластна мне.


Так я и поступлю.


***


Я не в силах остановить движение. Да я и не стараюсь. Оно враг мне, но в то же время и союзник. Но впервые, за всё время моего существования, я не ведал до конца все последствия моего выбора. И это пугало. И в то же время, внушало надежду, ведь это могло означать правильность выбранного мной направления. Но существовал шанс, что мой шаг продиктован моей природой, в той же мере, что и все предыдущие. Прочь сомнения, для них более нет места.


- Отец, мы подлетаем, - отвлёк меня от размышлений голос моего сына.


- Спасибо Михаил. И поднимись, пожалуйста, ты же знаешь, как я не люблю всё это.


Михаил поднялся с колена. Высокий, тёмнокрылый ангел. На юном, чуть округлом лице, короткая светлая бородка. И непослушные светлые пряди, кучерявясь, спадают на плечи.


- Мне кажется, тебе бы пошла более короткая длина волос, - тихо произнёс я.


Волосы моего сына, тут же стали короче. Ясные голубые глаза смотрели прямо на меня в ожидании одобрения.


- Не обязательно было это делать. Я лишь высказал своё мнение.


- Но кто я такой чтобы оспаривать его? – ответил Михаил, источая недоумение.


Спорить смысла не было. В этом весь Михаил. И я ценил это в нём, но знал, что он способен на большее. Позже. Но пока, именно по этой причине он сейчас со мной.


Мембрана, отделяющая мою каюту от широкого коридора, с мягким шелестом раскрылась, и в помещение вошел еще один мой сын – Гавриил. Быстро присев на одно колено он поприветствовал меня.


- Отец, ты звали меня?


Они чем-то похожи с Михаилом, несмотря на происхождение. Но черты лица Гавриила были более острыми, да и в плечах он был немного уже, чем Михаил. В остальном же, они были словно родные братья.

Более существенное различие было в их характерах. Так же, беззаветно подчиняясь моему слову, Гавриил всё же всегда искал первопричину. Он хотел знать почему. И в отличие от Михаила, был более резок в своей манере поведения. Но я знал, что под твёрдостью скрывается невероятная любовь и забота о своих братьях. И если Михаил был признанным лидером среди всех по праву рождения, то Гавриил, уйдя в тень брата, окружил всех своей незримой защитой. Он был тем, кто мог выслушать и дать совет, несмотря на кажущуюся суровость.


- Во-первых, поднимись. Во-вторых, спустись в хранилище и забери оттуда наш груз.


Мгновение Гавриил молчал, а затем поклонился, давая понять, что всё понял.


- Можешь идти, сын. И ты иди Михаил. Встретимся у трапа.


Гавриил и Михаил не задерживаясь вышли из моей каюты и когда мембрана прохода отгородила меня от остального корабля я вновь погрузился в размышления, внутренним зрением осматривая город, к которому пронзив густые облака приближался мой корабль. Корабль. Впервые я прибегаю к столь необычному для меня способу перемещения, но выбора нет. Мои силы до поры запечатаны мной же и печати уже еле сдерживают напор медленно задыхающейся Вселенной.


Моему взору открылся вид на прекрасный город, утопающий в зелени и паутину мелких речушек. Чудесное место. Чудный город. Простой и сложный в своей архитектуре. Являясь продолжением природы, он был венцом технической мысли своего народа. Ослепительные купола и иглы высоток соседствовали с парками. Производственные комплексы и Храмы с аллеями и фонтанами. В некоторых строениях угадывались черты зданий Эдема. Неизбежное смешение культур в мире, куда пришли ангелы. И лишь одно портило картину. Огромная чёрная пирамида, расположенная в северной части города. Я невольно поморщился. Как иногда трудно делать то, что необходимо сделать. И единственное, что я мог, так это принять последствия своего выбора.


***


Корабль слегка качнуло, когда опоры коснулись посадочной площадки. Поле, окружающее корабль с еле слышимым свистом погасло, распространив по округе лёгкий запах озона. Благодаря пустотному полю, внешняя обшивка лишь слегка нагрелась при входе в атмосферу планеты. Излишки тепла были поглощены без остатка.


Мягкий утренний свет местного светила ворвался внутрь, как только трап коснулся земли. И не только свет. Музыка и приветственные крики не отстали от солнечных лучей.


- Приветствую Вас, жители Радарии.


Новая волна приветственных криков окатила меня.


«Оша, Оша и Салифы, - слышал я отчётливо со всех сторон, глядя на улыбающиеся лица местных жителей».


У трапа меня ожидала небольшая делегация, в состав которой входила высшая знать Радарии во главе с монархом Фирасфеном Ван Саин Алоном и главой посольства Эвендала на Радарии – Иссаей Дэ Титом.


Все они при виде меня и моих сыновей низко склонили головы в приветствии, я, соблюдая так любимый ими этикет, лишь слегка наклонил голову в ответ.


- Великая честь для нас, приветствовать в «Империи Ста Солнц» всеобщего Отца, - бархатным голосом, слегка прищелкивая, произнёс монарх Фирасфен.


Довольно крупный для своей расы, он по праву занял трон в мире, где больше всего ценились и внешние данные, и ум кандидата.


- Я рад видеть Вас в свете, дети мои, - произнёс я, стараясь не обращать внимания, на секундное разочарование монарха и знати.


У меня не было желания выслушивать все приличествующие подобному случаю речи, которые могли затянуться очень надолго. Эта вынужденная остановка была только ради тех, кто часы простоял, желая увидеть меня и сыновей. Задерживаться дольше, чем это необходимо я не намерен. Но я не мог не заметить, как облегченно вздохнул посол Элвов. Видимо он ожидал долгих словоизлияний.


- Теперь же я намерен совершить, то, ради чего я здесь.


Не теряя более времени, я мгновенно очутился перед входом в чёрную пирамиду. Легкий толчок ветра в спину подсказал мне, что сыновья последовали за мной.


- Михаил, Гавриил, оставайтесь на страже. Никто не должен войти сюда, пока я не выйду. Чтобы не произошло. Никто. Вам понятно?


- Да, отец, - ответили они одновременно, но я видел неуверенность в их глазах.


Гавриил протянул мне небольшой контейнер.


Не раздумывая, я взял его и, повернувшись к ним спиной, сделал первый шаг в глубь пирамиды. Я всё давно решил. Назад пути не было.


***


- Всё готово Матис? – спросил я у моего архитектора, когда мы шли по коридорам пирамиды.


После этих слов он встал как вкопанный, его кустистые брови взлетели вверх, а в глазах я увидел готовность умереть на месте.


- Если я хоть раз подводил Вас, я готов немедленно сдать свои полномочия.


- Хватит Матис, я знаю, что ты все сделал правильно. Считай, что я просто волнуюсь.


- Я всё понимаю, о Великий, - Матис поравнялся со мной, быстро перебирая своими коротеньким ножками. – Но заверяю Вас, что геометрия внутреннего пространства рассчитана мной с точностью…, - поправив очки на своём длинном носе, Матис секунду подумал, а затем выдал длинную цифру, которая должна была меня убедить в точности вычислений.


Я не стал ему напоминать, что для меня, его цифры – хоть и понятны, но по сути пустой звук. Я вижу истинную суть вещей и пространства и бег времени для меня, имеет цвет и запах.


- Молодец, - вслух сказал я.


Мгновение спустя, мы вошли в помещение являющееся, по сути, центром чёрной пирамиды, а на деле смещенное на несколько градусов от центра.


Внешняя линия пола этого странного помещения плавно переходила в стены и, искривляясь там, где должен был быть потолок, вновь возвращалась, но уже оказавшись внутри спирального узора в самом центре.


- Вот! - с нескрываемой гордостью сообщил мой архитектор. – Это моё самое великое творение. Я горжусь им, даже больше чем вратами Эдема.


- Даже, несмотря на цель, с которой я буду использовать эту пирамиду? – с напускной серьезностью спросил я.


- О, цель создания, делает моё творение еще более уникальным. Я создал предмет способный убить Бога, что само по себе невозможно, так как я являюсь структурой зависимой. Парадокс, - захихикал он.


- Ну что же, я рад, что ты рад, - я так же находил некую иронию в этой ситуации.


А что мне оставалось, если через пол часа Вселенная, скорее всего, перестанет существовать.


***


Гордый Матис оставил меня в одиночестве, в «центре» комнаты. Тут никого не должно быть в тот момент, когда я совершу то, что должен.


Усевшись на пол, я начал «дышать» своим истинным дыханием. С начала медленно, дабы не породить необратимых последствий и дать Вселенной привыкнуть, не разорвать её границы.


Медленный вдох, пауза, медленный выдох. И так, с всё нарастающей силой и глубиной, я вновь «задышал», впервые с того времени как я осознал себя. Вдох, глубокий и выдох без паузы. Я раскрывался, словно обычный цветок, вот только мои лепестки совпадали с размерами всего материального пространства упорядоченного. Вдох и выдох. Границы Вселенной, расширяясь, на время отодвигают неподатливый Хаос. Печати наложенные мной тают. Я постиг всё. Я вижу всё. Движение планет вокруг горящих звезд и топот лапок жука в другой части галактики. Вдох, выдох. Сердцебиение ребенка и последний всхлип мужчины, умирающего на поле бессмысленного боя. Вдох и выдох. Мои дети, охраняющие вход в пирамиду, в то время как другие, не понимая, пытаются прорваться, остановить неизбежное. Вдох, выдох. Я постиг себя, до мельчайшей частицы и грусть от увиденного вновь одолела меня. Я Лорд Хаоса, осознавший себя как отдельная личность.


Контейнер рядом со мной покрылся инеем. Я не смотрю на него, но моя рука тянется к нему. Мои глаза закрыты, а рука открывает его и достаёт «ключ» к силе пирамиды, созданный Матисом и питавшийся моей силой триста тридцать три года. Я дышу и вспоминаю моё существование, когда рука берет обычный с виду кинжал и медленно, чтобы не спугнуть, поворачивает острием ко мне.


Мои сыновья спорят и обвиняют друг друга. Но они поймут. А остриё кинжала приближается ко мне, медленно, словно сама судьба в своей причуде застыла в форме клинка. И так оно и было.


Удар.


Вся Вселенная закричала. Крик боли прошедший ударной волной врезался в невидимые стены материального и пошёл дальше, уйдя в глубины хаоса. А я молчал и глубже погружал лезвие. Еще чуть-чуть. Даже такой вещи не сразу удалось поразить моё естество. Но Матис всё правильно рассчитал. Часть ударной волны отразилась от границы с хаосом и вернулась в точку своего рождения. Толчок, силу которого не смог бы представить никто, помог преодолеть барьер, а ударная волна заметалась по странной комнате, дробя стены и потолок. Боль, которую я ни когда не испытывал, помутила мой разум, и свет померк.


***


Медленно раскрыв глаза, я не сразу понял, где нахожусь. Память медленным ручейком стала возвращаться ко мне, и я поразился, увидев искорёженную до неузнаваемости комнату. Пол был буквально взрыт неведомой силой, и я находился в центре этого котлована. Огромные куски тёмного камня валялись повсюду, а в потолке зияла сквозная дыра. Мелкое крошево еще продолжало падать, когда я заметил движение недалеко от себя.


Борясь со слабостью, я постарался подняться, но, не удержавшись, рухнул на колени. Сила, всегда являющаяся частью меня, неохотно и даже как-то неуверенно втекала в меня обратно. Я вновь постарался сфокусировать зрение и, наконец, увидел.


Увидел себя, медленно поднимающегося из обломков. Опаленные волосы и покарябанное лицо, изодранная одежда. Жалкий вид для всесильного создателя. На мгновение я решил, что какой-то шутник поставил сюда зеркало, но осознание поразило меня. Это был не я. Вернее другой я. В голове пульсировала боль, мысли разбегались. Что произошло?


Я смотрел на себя, на мою точную копию и не мог понять.


Сверху, через образовавшееся отверстие, спикировали две тени.


- Отец!


- Михаил, Гавриил, - произнес мой голос, но не мои уста.


Два моих сына застыли в нерешительности, глядя на меня и на моего двойника.


- Михаил, Гавриил», - мои уста наконец-то смогли пошевелиться. Я протянул к ним свою руку.


- Нет! Стойте, - остановил их мой двойник громким окриком. – Не подходите к нему, скоро его сущность должна проявиться!


Ангелы вновь застыли в нерешительности.


В груди сильно кольнуло, когда я, наконец, поднялся на ноги. Дотронувшись рукой до груди, я нащупал маленький порез уже практически затянувшийся.


Порез. Пирамида. Кинжал. Удар. Вспыхнули у меня в голове воспоминания. У меня получилось? Получилось!


- Михаил, - крикнул я. – Не слушай его. У меня получилось. Я сумел изгнать из себя первородное начало. Во мне больше нет Хаоса. Он, - я указал, на моего двойника, застывшего в двадцати шагах напротив меня, он….он…

И тут я посмотрел в его глаза и всё понял. В тот же момент, черные, чешуйки стали покрывать моё тело.

«У меня… у него…. действительно получилось. Получилось. Что получилось? Моя память начала таять. Мои дети… Мой дом… Кто…я…?»


***


Крик моего двойника потерявшего уже всякое сходство со мной, оглушал. Крик боли, превращающийся в крик ярости.


- Предатель!!! – глядя на меня, выкрикнул он, и в его пожелтевших глазах была неистовая ярость. – Что ты со мной сделал?! Что ты наделал?!!! Я уничтожу тебя и всех кто тебе дорог. Я не успокоюсь, пока лично не разорву тебя на части!


Михаил и Гавриил, не сговариваясь, прыгнули на мою тёмную копию.


- Стойте, - но мой окрик запоздал.


Он был еще слаб, но его сил уже было во много раз больше чем у моих сыновей.


Небрежным взмахом руки он отбросил двух ангелов и направился ко мне.


- Не стоит, - спокойно сказал я.


Наши глаза встретились. Мы смотрели друг на друга, и всё дальнейшее будущее разворачивалось перед нами. Будущее переполненное смертью.


- Это еще не конец, - пророкотал он.


- Я знаю.


- Я приду за тобой, я сокрушу тебя и верну вселенную в лоно Хаоса.


- Я знаю…брат.


- Прощай… брат, - выплюнул он последнее слово.


С этими словами он пропал. Ушёл, куда-то очень далеко. Я не знал куда. Теперь не знал.


- Отец, - простонал Михаил, медленно поднимаясь с пола и помогая встать Гавриилу.


- Что ты наделал? – это уже Гавриил.


- То, что должен был. Где остальные?


- Нам удалось убедить их помочь спасти город, - ответил Михаил. – Люцифер внял голосу разума.


Я кивнул, представляя себе, масштабы катастрофы и это причинило мне душевную боль.


- Нам пора уходить, дети мои. Вы поможете мне?


В этот момент одна из плит, до этого криво лежащих на груде камней, сдвинулась.


Ангелы тут же оказались возле меня, прикрыв от возможной опасности.


К нам, неуверенно, маленькими шажками вышел худенький маленький мальчик с ликом ангела. Он смотрел на меня и в его молодых глазах я видел странное понимание. А излучаемый им свет был неожиданно ярким и тёплым.


Михаил и Гавриил замерли, удивленно глядя на мальчика.


- Привет, - сказал я.


- Привет, - прозвучал тонкий мальчишечий голос и на мгновение светлые брови сошлись на переносице. – Ты мой отец?


- Да, а ты мой сын.


- Да, я знаю. Во мне твоя кровь.


Мысленно прощупав комнату, я не обнаружил кинжал и за то краткое мгновение, что я отвлекся, ангел оказался возле меня.


Его тонкие пальцы коснулись места, куда пришёлся удар судьбы принявшей форму кинжала.


Михаил и Гавриил мгновенно развернулись, и на их лицах читалось недоумение. Но, видя мою улыбку, они слегка расслабились.


- Прости, - сказал ангел, проводя пальцем по исчезающему шраму.


- Ты не виноват, - мягко сказал я, ложа свою ладонь на его плечо.


Кожа была горячей. Она буквально пылала.


Я не мог найти причину произошедшему, но видимо разбушевавшиеся силы, столкнувшись с моим разумом и силой кинжала впитавшего мою кровь, породили его. Ангела, как показалось мне в начале. Не совсем, как я понял чуть позже.


- Как твоё имя? – спросил я, впервые за всю свою жизнь.


Он секунду подумал, потом, глядя мне в глаза, произнёс.


-Метатрон.

Дубликаты не найдены

Похожие посты
180

Перерождение

Когда Дима предложил отдать наши последние деньги нищему, я, не зная, как реагировать, просто посмеялся и сказал, что нам тогда придётся топать до дома пешком.

Диму этот ответ, кажется, устроил, так как через минуту он уже поддевал пальцем последний рубль, что никак не хотел выбираться из маленького кармашка кошелька на этот собачий холод. И я его полностью понимал. В такую погоду хотелось ехать домой, сидя в нагретом печкой салоне какого-нибудь Uber, но никак не топча заветренную грязь из песка и подтаявшего снега.

Лохматый бомж в прожжённой сигаретами синей болоньевой куртке и коричневых вельветовых брюках принял деньги как-то безучастно, в ответ лениво осенив нас неполным крестом, невнятно пробормотав что-то о благодарности Всевышнего и нашем вечном здравии.

Убрав деньги во внутренний карман куртки, он снова вытянул руку, повернув желтой ладонью кверху.


― Не, ну ты смотри на него. Да он же пропьет всё! ― не в силах смириться с утратой, набросился я на Димку, когда мы отошли от мужика на десяток метров.

― Ты бы с радостью сделал то же самое.

― Это другое. Посмотри на него — здоровый мужик, он не в состоянии пойти работать?

― А ты не в состоянии пройтись пешком? Посмотри на себя — заплыл весь и закис, ― он не хамил и не повышал голос, просто указывал на те вещи, которые я и сам прекрасно знал.

Я бубнил ещё минут десять, пока губы не обветрились и не треснули. Облизнув их в очередной раз, я почувствовал соленый привкус крови и, наконец, замолчал.

Сырой ветер вырывался из дворов, залезая мне под куртку и щекоча ребра. Хотелось как можно скорее добраться до родного квартала, где всегда было немного теплее. Может, это потому, что район находился близ химического завода, а возможно, меня грели мысли о том, что дома ждет суп с клецками и бутылка егермейстера.


Я ускорил шаг, но Дима предпочел не торопиться и всячески тормозил меня, намекая на то, что нужно насладиться и без того коротким днём.

― Машину толкнуть не поможете? ― окрикнули нас два здоровенных «лба», явно налегающие всё своё свободное время на спорт.

― Поможем! ― охотно согласился Дима. Мне хотелось выть от злости и безысходности.

«Ну почему? Почему я всегда должен идти у него на поводу? У меня ведь даже перчаток нет. Эти двое явно не выглядят слабаками, вполне бы справились сами».

Дима, кажется, не разделял моего недовольства и охотно встал в стойку, уперев ноги в асфальт. Пришлось помогать, иначе я бы выглядел полным козлом.

― У меня рукава теперь в грязи, ― жаловался я, ища глазами чистый снег.

― Хватит ныть, будь у тебя машина и попади ты в подобную ситуацию, сам был бы рад, если бы тебе помогли.

― Но у меня нет машины! И уже давно! А эти двое вполне справились бы сами! Два кабана, которые эту машину поднимут и руками перенесут! ― я снова выплескивал своё недовольство наружу, и застывшая кровь на губах потекла с новой силой.

Дима меня даже не слушал. Он спокойно шёл себе дальше, смотря по сторонам, словно выискивая, где ещё прыснуть своим великодушием.

Успокоиться ему было не так просто. То фантик поднимет, то подбежит к подъезду и придержит дверь. Всё это выглядело смешно и немного бесило.

В мире творится черт те что: голод, войны, пандемии, коррупция, а этот тип своими потугами борется со вселенским злом при помощи йодовой сеточки. Вот именно так это и выглядело.

С Димой мы познакомились недавно, но он как репейник зацепился за штаны и всюду следовал, распространяя свои семена.


Деньги у нас, кстати, закончились сегодня тоже не просто так. Мы как раз собирались покидать офис нашего арендодателя, у которого мы снимаем склад. Он забыл снять показания счетчиков за прошлый месяц и не выставил счет. Это было настоящее новогоднее чудо, хотя на дворе стояла середина марта.


― Вы нам в том месяце электричество не посчитали, ― резанул меня словами, точно тупым ножом, Дима, когда мы прощались со стариком.

Тот улыбнулся и назвал Димку хорошим парнем. «Хороший парень не будет сам себе палки в колеса вставлять!», ― думал я, доставая из кошелька последние смятые купюры, но вслух лишь улыбался.

Скажу честно, Диму я ненавидел и хотел от него избавиться. Он не понимал намеков, не понимал угроз. Любой нормальный тип уже давно бы обиделся и ушел, но в том-то и проблема, Дима не был нормальным.


Поначалу к нему начали тянуться все мои друзья, постепенно отталкивая меня в тень. Он очаровал всех своей добротой и отзывчивостью, а меня бесило, что он был таким в действительности и не лицемерил. Постепенно я начал замечать, что Димой заинтересовалась моя супруга. Нет, я, конечно, не ревнив, ведь моя жена не из ветреных, но покоя все равно больше не было. Они часто разговаривали, шутили несмешные шутки, в коих не было той перчинки, которую я называл юмором, а моя жена — грязью и пошлостью.

Всё у этого парня было с улыбкой: дела, слова, отношение к деньгам и даже я. Он улыбался мне всякий раз, когда я пытался его оскорбить или унизить.

Ничего не выходило. Я начал пить. И его спаивал за свой счет. Диме это не нравилось, он всегда ныл, что алкоголь разрушает его. Это-то мне и было нужно.


Я стал водить его по кабакам и закусочным. Поил его сначала дорогим алкоголем и медленно перешел на сивушную подделку. Дима почти скатился и стал таким же, как и я, почти потеряв свою индивидуальность. Но тут вступилась моя жена. По сути ― это была измена в чистом виде, и я ненавидел её за это.

Она присела нам обоим на мозг. Меня отчитывала за то, что я зачем-то всё порчу, а Диму — за то, что поддается. В итоге он пошел на поправку, а я совсем зачах. Я знал, что она уйдет к нему, и это случилось сегодня.


Мы поднялись на родной этаж, разулись и зашли в квартиру. Дима чувствовал себя хозяином моего жилья, моей жизни, моей жены. Он вытащил откуда-то букет полуживых цветов, которые купил у бабушки возле остановки.

Я посмеялся над ним, но промолчал. Жена пригласила нас за стол, поставила тарелку супа с клецками и нарезала хлеб. Я попросил достать бутылку егермейстера, но она сказала, что давно отдала её соседу. Я хотел было накричать на неё… Но тут она поцеловала меня так сильно, как никогда в жизни, и поблагодарила за то, что я так сильно изменился.

― Я люблю тебя, Дим, ― сказала она, и я исчез. Раз и навсегда. Дима победил. Он выселил меня из собственного тела.

Никакого больше Дмитрия Сергеевича, злого и подлого жмота, что никого и никогда не ставил вровень с собой. Никакого алкоголя. Теперь был только Дима — добрый и отзывчивый, вечно молодой парень. Он появился в тот день, когда я оказался в одном шаге от смерти. Добрые люди вытащили меня из горящего авто. Тогда-то он и родился. Дима был частью меня, способной на добро и созидание. И со временем эта часть победила, оставив всю злобу и ненависть позади.


(с) Александр Райн

Недавно у меня вышел печатный сборник рассказов, за подробностями в группу вкhttps://vk.com/alexrasskaz

Перерождение Авторский рассказ, Доброта, Фантастика, Помощь, Рассказ, Личность, Сознание, Длиннопост
Показать полностью 1
323

Институт (3)

Сначала: Институт

Институт (2)


- Геннадий, вы откроете дверь в подъезд, как только я подам сигнал, - полковник вытащил из кобуры пистолет и снял предохранитель.

- Михаил Павлович! Зачем оружие? - профессор попытался схватить его за руку. Но военный мягко отстранил его руку:

- Спокойно. Мы не знаем что нам от него можно ожидать.

В это время, с другой стороны двери раздался стук.

- Кто там? - воскликнул Геннадий.

- Вы спятили? Открывайте немедленно! - профессор всё порывался открыть дверь сам, но полковник намеренно не давал ему пройти, встав по середине узкого прохода.

- Итак... Три, два, один. Открывай!

Геннадий отодвинул засов, дёрнул ручку двери и чуть не сбив полковника с ног, прыгнул назад.

В открывшемся проёме двери стоял человек в скафандре, через стекло шлема было видно улыбающееся лицо. Он поднял руку в приветствии. Михаил Павлович, подержав его на мушке ещё пару секунд, убрал оружие обратно в кобуру.

- Человек, - прошептал Артём Дмитриевич, - это хорошо.

- Здрав-ствуй-те! Мы - зем-ля-не! - растягивая слова, и показывая то на себя то на пол, поздоровался Геннадий.

- Молодцы! - глухо отозвалось в скафандре. - Помогите мне снять этот чёртов шлем.

"Космонавт" указал рукой в перчатке на защёлки в районе шеи, прямо под шлемом. Геннадий, подойдя ближе, помог ему его снять. Теперь все увидели голову обычного человека, коих на наших улицах тысячи. Русые волосы, прямой нос, тонкие черты лица мужчины, которому на вид можно было дать лет 35-40.

- Здравствуйте! Терпеть не могу эти скафандры, знаете, в них такой воздух тяжёлый, и душно как в зад... - не договорил пришелец.

Профессор, Геннадий и Артём Дмитриевич стояли, впитывая как губка, каждое его слово.

- Вы кто такой? - нарушил молчание полковник.

- Ах да, позвольте представиться - Аран Мо, представитель цивилизации Наггарот. С другого края галактики.

- Серьёзно? Прям вот из Наггарот? - спросил Геннадий.

- Конечно, - улыбнулся Аран, - а почему вы сомневаетесь?

- Да потому что вы выглядите точно так же как и мы, - вставил полковник.

- Прекратите пожалуйста, оба! - воскликнул Артём Дмитриевич. - Вы не обращайте внимание, они шутят. Давайте пройдём ко мне, в мой кабинет.

- Профессор, он же по-русски говорит, - возразил полковник, - ну какой из него инопланетянин?

- Он вышел из портала, это во-первых, - строго произнёс Артём Дмитриевич, - а вы знаете много инопланетян? И как они выглядят? Это во-вторых... Пойдёмте.

- Что здесь происходит? - послышался позади голос директора института. - Там ваши военные, Михаил Павлович, орут на всех, и не дают выйти людям из кабинетов... Здравствуйте... - прошептал он, увидев Арана.

- Я тоже вас приветствую! Может быть пройдём в кабинет к эээ...

- Артём Дмитриевич, простите, сразу не представился.

- Очень приятно! - вновь улыбнулся Аран. - Пойдёмте, и я наконец, смогу снять этот дурацкий скафандр.

- А кто это? - спросил Лев Давидович.

- Как кто? Инопланетянин, говорит, тоже сразу не признали? А ещё академиком называетесь, - ответил с тенью сарказма Михаил Павлович. И тут же подхватил за руку падающего в обморок директора института...


- В общем, я получил приказ - вас из здания тоже не выпускать. До полного выяснения всех обстоятельств, связанных с вашим появлением в аномальной зоне. - Михаил Павлович снова присел за стол, пряча в карман смартфон. У него - у единственного из находящихся в здании, было средство связи, которое не блокировала система "глушилок".

За большим столом в кабинете профессора Лапина, сидели Геннадий с Михаилом Павловичем, ну и сам Артём Дмитриевич с Араном. Пришелец наконец снял скафандр, и оказалось что Аран был одет в лётный комбинезон - возможно от всего этого наряда ему и было душно.

Академик Лев Давидович, сейчас приходил в себя в медкомнате, разговор с пришельцем решили начинать без него. Один из солдат, пятью минутами ранее установил видеокамеру на штативе, недалеко от стола. Полковник предупредил, что их разговор будет записан. «Валяйте» - согласился Аран.

- Итак, - начал Михаил Павлович, - сегодня 15 сентября, время 12:26. Приблизительно в 11:55, в аномальной зоне, расположенной в левом крыле здания НИИ ядерной физики, а именно: на уровне девятого этажа, над лестничным пролётом подъезда, произошёл эээ... Произошла высадка, неизвестным нам методом, из светящегося овального прохода, человека, именуемым Аран Мо. Он утверждает, что прибыл сюда из другой звёздной системы. Съёмка ведётся для уточнения вопроса, допрос... точнее - опрашивать пришельца будет полковник Михаил Павлович Горелов. Присутствуют сотрудники института: профессор Лапин Артём Дмитриевич и младший научный сотрудник Геннадий Сергеевич Морозов.

- Очень, очень рад! Вы позволите, я налью себе водички? - спросил Аран, протягивая руку к графину, стоявшему по центру стола.

- Конечно, разумеется! Может вы хотите отобедать? - любезно откликнулся профессор.

- Нет спасибо, возможно позже.

- Тогда продолжим, - снова начал полковник, - мы ждём от вас объяснений.

- Я с удовольствием. Наша цивилизация является светочем свободы, науки, социальных льгот и вообще у нас очень мило. Я прибыл к вам для заключения мирного договора о сотрудничестве и союзе, если вы не против... Надеюсь вы когда-нибудь посетите великий Ноггарот. Знаете, я живу на берегу моря и сейчас там такой клёв, ммм... Вам понравится.

- Слушайте, а поподробнее нельзя? Как вы здесь оказались? И почему именно здесь? - в голосе полковника промелькнули нервные нотки.

- Эээ... По маяку. Вы включили какой-то прибор, испускающий тета-частицы. Вас тут же и засекли наши учёные. Они сфокусировали гиперпространственный лифт, и вот, я здесь.

- Но позвольте, вы сказали что прибыли из другого края галактики, - удивился профессор. Куда свет от нас летит десятки тысяч лет!

- Вы не знаете всех свойств тета-частиц, я так понимаю, - улыбнулся Аран. - Они летят в миллиарды раз быстрее скорости света. Ну вот какой прибор вы включали впервые, не ранее двух ваших недель назад?

- Мини-ускоритель частиц...

- Вот, точно, это именно он, - закивал головой пришелец.

- Очень интересно, а когда вы выучили наш язык? - спросил Михаил Павлович.

- Когда стоял под дверью. Нас с детства учат адаптироваться к любым языкам, - всё также улыбался Аран.

- Значит призраки тоже почувствовали излучение этих частиц?

- Отличный вопрос Геннадий, - поддержал его полковник.

Пришелец изменился в лице, он больше не откидывался на спинку стула, и голосом, полным удивления, спросил:

- Какие ещё призраки?

- Ну или привидения, я не знаю как точнее сформулировать, - военный достал из кармана смартфон и нажал на воспроизведение видео:

- Вот, полюбуйтесь. Разве вы их не знаете? Они вторую неделю расковыривают нам стены.

Аран внимательно смотрел на экран смартфона, и с каждой секундой его глаза, от изумления или даже страха, стали открываться шире.

- Уничтожьте... Немедленно взорвите там всё!! - вскочил на ноги пришелец.

- Что такое? Почему вы так говорите? - всполошились уже все присутствующие.

- Это один из инферно!! Он готовит проход для их армии в ваш мир!! Вы все в большой опасности!! Он успел написать письмена!?

- Какие к чертям письмена? Объяснитесь же наконец! - волнение захватило и старого вояку.

- У вас есть трансляция из этого места? - не унимался Аран.

- Конечно, пойдёмте! Комната совсем рядом с подъездом! - Артём Дмитриевич быстрым шагом пошёл к двери, за ним устремились остальные.


Четверо человек вбежало в штаб. Пётр, следивший за мониторами, сказал:

- О приветствую! Вы как знали, когда прийти. Существо появилось совсем недавно.

- Как появилось? - прошептал Аран.

- Вон, активно трудится.

На мониторе виднелось, знакомое всем, кроме пришельца, существо. Оно быстро, и даже с каким-то отчаянным рвением скребло когтями стену посреди прямоугольника.

- Надпись! Оно заканчивает надпись! Ломайте стену! Уничтожить всё! - у пришельца началась истерика.

- Погодите, давайте не будем делать скоропалительные выводы, - попробовал успокоить его профессор.

- Смотрите! Надпись! - воскликнул Геннадий.

И действительно, призрак немного отступил назад, и теперь ясно было видно: он закончил начертание. Надпись запылала зелёным пламенем. Вслед за ней вспыхнул зелёным прямоугольный контур. Привидение впервые повернуло голову и посмотрело горящими, красными глазами, прямо в камеру. Подняв руку оно указало корявым пальцем в объектив. Люди по ту сторону экрана вскрикнули. Внутренняя часть прямоугольника теперь светилась вся, и из под таинственных иероглифов стали появляться огромные чёрные руки - видимо другие призраки были гораздо крупнее своего проводника.

- Взрывайте!! - крикнул профессор полковнику.

- С ума сошли!? Здесь же пол этажа разнесёт!! Бежим!! Быстро!! - вскричал в ответ полковник.

Два раза повторять было не нужно. Теперь уже пятеро людей стремительно бежали по коридору к другой лестнице. Увидев несколько солдат и офицера, стоявших у входа на лестничную площадку, полковник крикнул:

- Немедленная эвакуация здания! Капитан Решетов - включить сирену! Боевая тревога!!

- Есть!

Капитан, с тремя бойцами, бежал позади всех. Он отдавал приказы по рации. Когда наши герои миновали четвёртый этаж, завыла сирена, со всех сторон послышался гул голосов: люди спешно пытались убежать из опасного места. Вбежав в вестибюль Михаил Павлович спросил:

- Пётр, ты можешь подключиться к камерам в зоне, из этого поста охраны?

- Попробую...

- Давай, давай! Все бегом, за периметр ограждения!!

Пётр поколдовал немного с компьютером на посту охраны и воскликнул:

- Вот! О боже мой...

Все прибывшие с ним посмотрели на монитор: над лестничным пролётом аномальной зоны колыхалось в воздухе более десятка огромных призраков, и из зелёного прямоугольника вылезали ещё...

Весь вестибюль заполнила толпа бегущего народа. Некоторые женщины падали, мужчины подхватывали их на руки, и бежали дальше к выводу. Крики страха заполнили пространство. Один бронетранспортёр развернулся, и снёс собой контрольно-пропускной пункт, расчистив проход для бегущих на улицу людей. Раздались выстрелы в воздух - солдаты отгоняли толпу зевак.

- Взрывайте! - истерично крикнул Аран.

- Надеюсь на верхних этажах людей не осталось... - произнёс полковник, достав из кармана небольшой пульт. Он снова посмотрел на монитор и сказал:

- Извините, мы вас не звали.

Михаил Павлович нажал на кнопку пульта. По бокам лестницы, над которой висели призраки, вспыхнули яркие вспышки. Одно большое существо раскинуло руки в стороны. "Грибы" взрывов замерли, словно кто-то остановил там время. Призрак посмотрел в камеру и помотал головой влево-вправо, словно говорил, что делать так больше не надо. Пламя взрывов постепенно начало уменьшаться, и вот оно исчезло совсем.

- Этого не может быть... - прошептал полковник, он ещё и ещё раз нажимал на пульт - но всё тщетно. - Уходим! Бежим отсюда! Бегом бегом, за бронетранспортеры!

Они покидали здание практически последними. Бойцы капитана Решетова охраняли их, направив дула автоматов в сторону лестницы. Полковник бросил последний взгляд на экран - но приведений там уже не было.

- Всё, мы теперь покойники, - уже выбегая из здания заключил Аран.

Михаил Павлович, подбежав к внешнему кольцу обороны, взял рацию у одного из офицеров:

- Всем бойцам занять боевые позиции! Командирам БТР - взять под прицел вестибюль! Без моей команды огонь не открывать!

Башни с пулемётами стали разворачиваться в сторону института - бойцы "Железной цепи" приготовились к бою.

Артём Дмитриевич выхватил из толпы директора - тот мало чего соображал и шёл, словно отрешенный от этого мира:

- Что происходит? За что всё это? Нормально же работали...

- Лев Давидович, пойдёмте с нами! Быстрее! Иначе погибнем!

- Да что же это?

Геннадий, подхватив под руку академика, увлёк его за собой. Наши герои устремились бегом через небольшую площадь, позже они остановились, спрятавшись за деревьями.


- Товарищ полковник, кто наш противник? - спросил его один из офицеров.

- Спокойно Ваня, скоро ты их увидишь...

Над небольшим пространством между кольцом бронетехники и зданием института повисла гнетущая тишина. И вот в вестибюле замелькали чёрные тени.

- Огонь! Огонь!! - истошно крикнул полковник.

Воздух словно разорвало на куски. Грохот выстрелов стало слышно на несколько километров. Пулемётный огонь из нескольких десятков бронетранспортеров сначала срезал начисто решетки забора, затем, вырывая из стен здания огромные куски бетона, устроил в вестибюле настоящий филиал ада. Было сначала заметно, что там кто-то мечется из стороны в сторону, но потом из-за поднятой в воздух пыли и языков пламени больше никого видно не было.

Ещё через несколько секунд полковник проорал:

- Всё, стоп-стоп! Прекратить огонь! Перезаряжай!

Грохот выстрелов смолк. Михаил Павлович, держа в одной руке пистолет, а в другой рацию, вышел из-под укрытия. В вестибюле начался пожар, все стекла были выбиты, дальняя стена превратилась в кусок дырявого, искорёженного бетона. Но вот внутри снова замелькали тени...

- Без команды не стрелять! - прохрипел полковник. - Живые, сволочи...

Из руин вестибюля выплыло большое привидение, оно застыло недалеко от входа и подняло руку.

Полковник посмотрев немного в его сторону, сказал:

- Капитан Решетов, принимай командование. Я пойду, поздороваюсь. Если что, на меня не смотри, стреляй.

- Есть, товарищ полковник.

Полковник, отдав капитану пистолет, помахал призраку рукой. И вот он подошёл прямо к нему. Призрак смотрел на него своими адскими глазами, и казалось, что он хотел прожечь в полковнике дыру.

- Вы хотите поговорить? - спросил Михаил Павлович.

- Ну надо же. Теперь они решили поговорить! - прогремело чудовище. - Какого дьявола вы открыли по нам огонь!?

- Оу, вы понимаете по-нашему, хорошо. Ну вы же начали сюда вторжение, поэтому мы и открыли огонь.

- Какой дурак вам это сказал!?

- Ну этот... Пришелец, Аран.

- Где он?

Полковник, немного подумав, поднёс к губам рацию:

- Капитан Решетов!

- На связи! - откликнулось в рации.

- Привести сюда этого, Арана. Он с профессором Лапиным, позади площади.

- Есть!

Через минуту, в сопровождении нескольких бойцов к полковнику и призраку подошли профессор с Геннадием и Аран. Причём последний всё порывался убежать, и бойцы притащили его практически за шкирку. К призраку, тем временем, подлетели его товарищи - видать наши пули им были нипочём.

- Вот он, - указал на Арана полковник.

- Не отдавайте меня им! Они заберут мою душу!

- С какой целью вы сюда прибыли? - задал вопрос призраку Михаил Павлович.

- Мы сюда прибыли как раз для того, чтобы забрать этого мошенника и вора! - указал перстом с ужасными когтями "главный" призрак.

- Я же говорил! Не отдавайте меня!

- Но позвольте полюбопытствовать, - спросил профессор, - почему вы его называете вором? Он прибыл к нам из развитой цивилизации, для налаживания сотрудничества.

- Сотрудничества? Не смешите мой балахон, - усмехнулось привидение. - Он прибыл сюда за вашим кислородом. Он вор и мошенник.

- Как это, за кислородом? - удивился Артём Дмитриевич.

- Он спрятал свой танкер за вашей планетой Юпитер, и прибыл потом сюда, чтобы разнюхать степень вашей защиты. А здесь ведущий институт, где ещё, как не здесь, собраны самые передовые знания. Как вы сможете защититься от корабля, который сядет где-нибудь на полюсе, и за один день засосет в себя весь ваш кислород - узнать это и было его целью. Он потом продаст кислород скупщикам, это ходовой товар.

- Но как же... Что-то не понятно. Ваш эээ... товарищ, появился здесь гораздо раньше. - недоумевал профессор.

- Мы узнали когда здесь появится этот вор, его скупщиков мы поймали и они нам всё рассказали.

А теперь объясню о Ключнике. Это самый малый и лёгкий из нас. Мы, сконцентрировав волю, можем отправить его в любую точку вселенной. Но сами так не можем, всё же, вес у нас побольше. Ключник чертит символы в точке прибытия, и слова - а слова эти имеют силу нашей воли, позволяют нам преодолеть пространство. Наш малый товарищ очень разряжен, воздушен, так сказать. Поэтому для начертания в камне ему нужно время.

- Так кто же вы? - спросил Геннадий.

- Мы - раса. Ну конечно, более развитая чем вы. Когда-то у нас тоже были тела, громоздкие и зависимые от многих факторов. Но мы научились переносить наш разум в более лёгкие частицы. Например - в дым. Так гораздо удобнее, поверьте.

- А почему вы не используете гиперпереход, как Аран? - профессор всё сомневался.

- Эта технология губительная для окружающей среды, и она не самая быстрая.

- А какая быстрая? - спросил полковник.

- Воля. Сила мысли, вот что самое быстрое. Вы когда-нибудь до этого дойдете. Но мы отвлеклись. Отдайте нам этого вора. Он ограбил несколько планет у наших союзников, и обрёк на гибель миллиарды существ. Нам нужно чтобы из вас кто-нибудь согласился. Это ваша планета, вам решать.

- Не отдавайте меня! - Аран отчаянно забился на руках солдат.

- Забирайте! - ответил профессор.

- Так, стоять! То есть как это понимать, Артём Дмитриевич? - возмутился полковник.

- Пусть забирают, - уверенно произнёс профессор.

- Этого достаточно... - улыбнулся призрак.

- Нет! Не-ет! - закричал Аран, но его уже потащили в вестибюль, схватившие его своими когтями, инферно. Призраки, через пару секунд, исчезли за языками пламени.

- Что это за вашу мать, профессор!? Какого хрена вы его отдали? - полковник аж покраснел от злости.

- Потому что он нам врал, полковник.

- С чего вы взяли!? Почему вы поверили им а не ему!?

- Помните наш разговор у меня в кабинете? Аран ещё сказал что заметил нас по излучению прибора, который мы включили пару недель назад?

- Ну помню! Этот, как его... Мини-ускоритель!

- Мини-ускоритель мы включили в первый раз три года назад. Мы вообще не получали никаких новых приборов уже как года четыре. Я специально так ему сказал. И он попался. Я знал что он нам врёт, но не говорил вам, потому что тогда начался весь этот бардак...

- Вы... Вы... Ну вы и артист.


- Профессор? Куда вы?

Геннадий с удивлением посмотрел на бегущего к пожарному щиту Артёма Дмитриевича.

Прошёл всего один день после контакта с пришельцами. Люди, кто смог, вышли на работу. Кто помогал разгребать завалы щебня из кусков бетона в вестибюле, кто убирался во дворе или в кабинетах. Институт понемногу возвращался к нормальной жизни. Военную охрану ещё не сняли, но полковника здесь не было - вызвали с отчётом в министерство обороны.

- А Геннадий! Побежали, вы мне поможете!

- Да что случилось?

- Бежим к зоне!

Профессор, выхватив из щита топор, побежал по коридору - прямо к двери в аномальную зону. Геннадий устремился за ним. Открыв дверь в подъезд, профессор Лапин пулей вбежал наверх, и вдруг со всего маху ударил в начертанные символы. В ответ они полыхнули зелёным огнём, отлетело несколько кусков штукатурки.

- Что вы делаете!? Вы сошли с ума!? - Геннадий попытался схватить профессора за руку.

- Нас... Нас обманули, Геннадий! Всю... Всю Землю обманули!

- Да о чём вы говорите?

- Вот посмотрите, - Артём Дмитриевич вытащил из кармана смартфон, и включил какую-то запись:

- Это видео из моего кабинета, там над шкафом у меня висит камера... Вот смотрите! В этот момент призраки забрали Арана, и как мы думали, утащили через этот портал.

- Ну а что не так?

- Вон на диване лежит его скафандр. Видите? Мы думали что его тоже утащили призраки! Вместе с той камерой на штативе.

- А разве не так?

- Смотрите.

Геннадий внимательно смотрел на экран смартфона. На видео был виден почти весь кабинет. И вот в кадр попадает Аран. Он подошёл к дивану один, совершенно один. Закинув себе на плечо скафандр, он причесал волосы, взял одной рукой штатив с камерой и с тенью улыбки вышел через дверь.

- Но как...

- Он не их пленник! Они вместе! Эти две цивилизации - союзники! Всё было спектаклем, абсолютно всё, Геннадий!

- Но зачем, Артём Дмитриевич? Я не понимаю.

- Где можно за очень короткое время узнать всё самые страшные боевые технологии противника? И посмотреть как будут реагировать на опасность их военные силы? А? В институте ядерной физики, твою мать! Создав этот спектакль с призраком! Они теперь знают о нас всё, и готовят вторжение! Отойди-ка! - размахнулся топором профессор. Он нанёс очередной удар прямо в центр надписи. Она полыхнула ярко, как разряд электротока, зелёный огонь пробежал по контуру прямоугольника и потух. Профессор отступил на шаг назад, трогая лоб левой рукой:

- Что-то мне не хорошо...

- Может отдохнёте? Давайте теперь я.

- Что? Кто вы?

- Профессор, вы наверное перенервничали. Я Геннадий, из «газодинамики». Вспомнили?

- Из «газодинамики»? Интересно, и чем это вы там занимаетесь? - спросил, улыбаясь профессор, пряча правую руку с топором за спиной.

Ещё бы, ведь его рука теперь была из чёрного дыма...


(Всем спасибо. Искренне Ваш, Александр Нэд)

Показать полностью
210

Курвошлеп

Курвошлеп Авторский рассказ, Фэнтези, Фантастика, Длиннопост

— У-у-у, по ж-жопке!

Сочный хлопок.

— А-ай!

Сейн выскочил из стойла, где привязывал лошадь, и увидел широко распахнутые глаза Марго. Она жалась к стене харчевни, закрывая руками ягодицы.

— Кто это был?

— Не знаю, — выдавила Марго, бледнея — Он меня шлепнул! Выскочил из-за угла, я и глазом не успела моргнуть.

Сейн оглянулся. Темные улицы едва освещались редкими факелами.

— Меня! Да как он вообще... Да за такое руки надо…

— Пойдем. — Сейн потянул девушку к двери. — Пока еще кто-нибудь не покусился на твой задок.

В тесной харчевне их встретили настороженными взглядами. Лысый мужичок за стойкой внимательно осмотрел гостей, оскалился и подмигнул Марго.

— Познакомились уже с нашим курвошлепом?

— Я те дам курвошлепа, пенёк плешивый! — Накинулась на него немолодая, но крепкая женщина в заляпанном фартуке под одобрительный гогот завсегдатаев. — Какие они тебе курвы, а? Какие курвы, я тебя спрашиваю?

Трактирщику оставалось лишь вжимать голову в плечи и всё ниже опускаться под стойку.

— Ну а че, кто еще по ночам на улицах шастает, как не курвы? — поддержал лысого один из посетителей, ковыряя ножом в гнилых зубах.

— Но-но! — Женщина погрозила ему пальцем.

Сейн спросил, есть ли свободные комнаты.

— Серебряный в ночь на двоих, — отозвалась она, все еще косясь на трактирщика, и достала из-под стойки деревянный поднос. — Есть-пить будете?

Сейн недовольно крякнул и выложил серебряную монету, покопался в карманах и добавил к ней несколько медных. Заказал еды и пива.

Марго подошла к длинной скамье за единственным столом, разделившим помещение надвое. Аккуратно села на свободное место. Скривилась, хватаясь за живот.

— Опять? — Сейн опустился рядом .

— Ты обещал помочь.

— Да, сейчас. — Он достал из сумки несколько высушенных пучков, разложил перед собой травы и подозвал разносчицу с подносом. — Завари это, вот это и… да, добавь это тоже. Дай остыть.

Пока ели, Сейн слушал разговоры за столом.

— Так что за напасть такая в городе? — спросил он громко. — Расскажите, люди добрые.

— А тебе чего за дело? — отозвался гнилозубый.

— Кончай строить! — перебил его рыжий дядька рядом. — Вишь, у человека балахон, мож он чародей какой? Ты чародей, мил человек?

— Не чародей, — сказал Сейн, промакивая подливу хлебной корочкой. — Но тоже кое-чего умею.

— Так вот, значит, — начал рыжий. — Повадился в городе нашем сучий сын какой-то баб лупцевать. Выскочит из темноты, подол задерет, и ка-а-ак приложит пятерней! Что тем кнутом. Крику стоит…

— Ну а стража почему его не выловит? — спросила Марго — Это же ужасно!

— А что стража? — фыркнула разносчица, — Они только пиво жрать горазды.

— Да ловят его, — махнул рукой рыжий. — И стража ловит, и мужики наши ловят. Шустрый, гад! Сделает дело — и как сквозь землю! А тем временем отлупцованных всё больше, на десятки счёт.

— Сотня, не меньше! — вставил трактирщик.

— Может, так, — покачал головой рыжий. — Но вона как интересно выходит: и молодух охаживает, и бабами постарше не брезгует, ему всё едино.

— А что, коли постарше баба, то и брезговать ей теперь? — Разносчица уперла руки в боки.

Пряча улыбку, Марго сделал вид, что дует на отвар.

— А я как думаю. — Гнилозубый почесал щетину. — Бабы теперь сами по ночным подворотням шарятся. Кому любая рука под подолом в радость.

— Рот сгнил, и мозги гниют, — скривилась разносчица.

Скрипнула дверь. В харчевню вошел высокий мужчина с легкой сединой на висках, его встретили уважительными кивками. Гость сел рядом с Сейном, разносчица мигом поставила на стол кружку и миску каши с мясом. Оплаты не взяла.

Пришедший медленно жевал.

— Алхимик? — спросил он тихо, не поднимая покрасневших глаз.

— Как догадался, лекарь? — ответил Сейн.

— Клеймо на сумке. В этих краях такие не ставят, но и я немало повидал. А ты?

— По запаху.

На уставшем лице мелькнула улыбка.

— Извини, вторую ночь на ногах. Слышал о нашем шлепальщике?

Сейн кивнул.

— Навредил кому?

— Косвенно, если только. Сам даже синяков не оставляет, лишь испуг. Но мужикам не нравится, когда их жен лапают, оно и понятно. Кому понравилось бы? Вот они и ищут виноватых за каждым углом, избивают бродяг, блаженных и всякого, кто косо посмотрит на их женщину. Вчера мне принесли юношу, живого места нет.

Рыжий ковырял ногтем край столешницы, не поднимая головы. Сейн хотел встать. Ему не нравилось, куда ведет разговор, не нравилось, как лекари обычно относятся к алхимии. Сейн хотел встать, но вместо этого зачем-то спросил.

— Помощь нужна?

— Возможно, — подумав, ответил лекарь.

— Не, ну а че, мужики обознались, со всяким бывает, — подал голос гнилозубый. — Бабы сами громче всех визжат. Теперь уже и не приголубить их, сразу обвинять лезут. Ты вот вроде умный, эскулап, а сам ничего дельного не предложил.

Лекарь покачал головой.

— Не калечить всех подряд, вот мое предложение. Не взять вам его силой. Видел я мельком одно нападение: не может человек так быстро двигаться. И жертвы и “охотники” сходятся в одном: шлепальщик исчезает прежде, чем его удается хотя бы рассмотреть.

— Суккуб, — предположил алхимик задумчиво. — Суккуб, один из бесов, которого можно призвать в наш мир. Пакостит, если ему не удается вернуться обратно. Питается похотью, но не может причинить вреда или принудить кого-то к ласке. Отвергнутый суккуб может тянуть силу… скажем, неудовлетворенных желаний, через краткий контакт…

— И как изловить эту погань? — все повернулись к Сейну.

Тот пожал плечами.

— Сначала следует выяснить, почему призыв пошел не так…

— Ты давай не мямли, — сказал гнилозубый. — Прямо говори.

— Суккубы любят любовные утехи и сладкое, — огрызнулся алхимик. — Намаж жопу медом и лови на живца. Хватай, пока будет пальцы облизывать.

Лекарь вытер губы и встал.

— А ты шутник. Здесь остановился? Я сейчас снова в лечебницу, но позже загляну. Посмотрим, что в твоей сумке может быть полезного. Бейтс.

Сейн пожал крепкую ладонь.

***
— Две капли развести на стакан теплой воды. Не горячей. Не холодной. Теплой. Пить за день до и через день после.

Девушка, замотанная шарфом так, что остались видны лишь глаза, быстро кивнула и сгребла пузырек со стола. Бросила три серебряных монеты и вышла прочь, не проронив ни слова.

— Отвратительно, — Марго лежала на кровати, закинув ноги на стену. — Ты поощряешь распутство!

— Неужели? — Сейн принялся разливать остатки зелья по флаконам. — Они найдут способ оправдать распутство и без моей помощи. А нам нужны деньги чтобы нанять корабль. Любовь без последствий хорошо продается, тем более у меня теперь есть нужные ингредиенты.

— Разве это любовь?

— Любовь бывает разной. Или ты думаешь, что они все ринутся изменять мужьям и прыгать по койкам? Возможно кто-то боится холодных зим и засушливого лета, когда нечем кормить голодные рты.

— Ты не можешь знать.

— Мое дело варить, а не спрашивать. К тому же, последствия без любви еще страшнее. Если бы я не вырвал тебя из рук короля, если бы вернул ему мужскую силу, разве не хотела бы ты себе такой пузырек?

Марго вздрогнула так, что чуть не свалилась с кровати головой вниз. Схватилась за живот, застонала.

— Пей отвар.

— Горький! Смотреть на него не могу.

Боль застала Марго в пути, и они решили переждать в ближайшем городишке несколько дней прежде, чем девушка вновь сможет сесть на лошадь.

— Вот скажи, алхимик, почему тебе под силу превратить человека в василиска, но не под силу сделать так, чтобы меня не терзала каждый месяц изнутри тысяча ос?

— Женский организм подобен роялю. Можно разрубить рояль и пустить на дрова. Можно распилить и сделать табурет. Но чтобы настроить рояль нужны навыки, которых у меня нет. Или очень редкий ингредиент.

Через распахнутое окно влетел далекий вскрик:

— По ж-жопке!

И сразу за ним девичий визг.

— Сколько здоровья женщины сгубили подавляя свои желания в любви из страха. Последствий, осуждений. А потом бегают по городу суккубы и щипают за подавленную энергетику…

— Будешь что-то с этим делать? — Марго кивнула на окно.

— Было бы неплохо. Если это и правда суккуб, за его слюну можно выручить хорошие деньги. Есть у меня предположение…

В дверь постучали. Бейтс мялся на пороге, Сейн уже собирался предложить ему помощь с больными, но тот отмахнулся.

— У меня всего хватает. Парень очнулся.

Сейн не сомневался в ответе: те, кто привык лечить без магии, редко опускаются до просьб к алхимику.

— До жены моей слух дошел, — краснел лекарь, когда за ним закрылась дверь. — Она бы никогда, сам понимаешь… попросила меня. Вы только не подумайте, я… мы ничего такого… Сил нет, алхимик, у нее больше не хватит сил, еще раз…

Бейтс достал флягу, сделал глоток. Зажмурился, собираясь с мыслями, продолжил, не открывая глаз.

— Знаешь, какого это, двадцать лет лечить людей и быть не в силах помочь единственному важному человеку? — Снова замолчал. Выдохнул разом: — Три выкидыша за три года. Слабые мышцы матки. Я подумал, может ты…

Сейн покачал головой.

— Спасибо, что не стал врать и обнадеживать, — Бейтс посмотрел ему в глаза. — Тогда я возьму зелье… Это ведь не слухи?

Расплатившись, лекарь вышел из комнаты. Сейн подбросил на ладони три серебряных, повернулся к Марго.

— Всё еще считаешь, что я продаю распутство?

Девушка отвернулась.

— По ж-жопке! — послышалось под самыми окнами.

— Хватай!

— Бей, лупи!

***
На улице трое мужчин в женских платьях пинали тощего юношу.

— Довольно! — кричал Бейтс.

— Остановитесь! — из харчевни выскочила разносчица и вторила ему.

Юноша крутился в грязи и тонко повизгивал от каждого удара.

— Кто убьёт суккуба, больше не сможет быть с женщиной! — гаркнул Сейн.

Мужчины перестали лупить лежачего и повернулись к алхимику. В двоих он узнал завсегдатаев трактира.

— Не слышали о проклятии суккуба? — продолжил заливать Сейн.

— О, зельевар! Работает твой живец! — улыбнулся рыжий.

Суккуб поскуливал, слизывая мед с ладони. Голубоглазый, со светлыми курчавыми волосами, он даже не пытался прикрыть наготу. Марго налилась пунцом и отвела взгляд.

— Вот и пошутил… — пробормотал Сейн, потирая лоб.

Тем временем к трактиру стягивались горожане, открывали окна и перегибались через подоконники, чтобы лучше разглядеть неуловимого шлепателя. Мужчины ругались и требовали немедленной расправы, но после заявления алхимика никто не осмелился подойти к суккубу. Женщины настаивали, что следует дождаться стражу.

— Что ж мы, звери какие?

— Мальчика забить готовы, ироды!

— Он совсем слаб, ему нельзя в темницу, — говорил Сейн. — Нужно завершить призыв и вернуть обратно…

Его голос тонул в общем шуме.

— По ж-жопке, по ж-жопке... — бормотал суккуб, обводя людей заплывшим глазом. Замолчал, уставившись на разносчицу.

— Глянь, чего делается? — ахнула толпа.

Тело юноши менялось: стало еще тоньше, пальцы вытянулись, черты лица заострились, волосы отросли длиннее, появились маленькие грудки…

— У них нет пола, — ответил Сейн на удивленный взгляд Марго. — Когда мужчина готов убивать, его энергетика схожа с той, когда он возбужден. Сейчас мужская сила преобладает, и бес подстраивается...

— Вот и славно, — гнилозубый подтянул повыше платье и схватил суккуба за волосы. — Убивать никого не будем, заберем с собой. А как отработает за всё по полной, отдадим страже.

Толпа вновь разразилась негодованием.

— Ды мы ж ради вас! — кричал рыжий. — Мы ж за вас отомстить, милые женщины!

— Да где стража-то?

— Так не пойдет, — Сейн шагнул к гнилозубому.

— Слух, хиляк, у меня вся жопа липкая, и я очень злой. Брысь, тебе говорят!

Из складок широкой юбки показался нож.

— Неужели вы не видите? Это безвредное существо… — Марго не успела договорить.

Бейтс, подскочил к ближайшему переодетому, двинул локтем в челюсть с короткого замаха. Рыжий было дернулся к нему, но наступил на длинный подол, замешкался и получил кулаком в кадык. Гнилозубый развернулся, сделал длинный выпад и попал в захват. Вопль смешался с хрустом вывернутой руки и нож полетел на землю.

— Чтобы лечить людей, надо знать, как их калечить, — буркнул Бейст, поднимая на руки обнаженную девушку. — Десять лет в королевском военном лагере я не только бинты менял. Куда ее, алхимик?

— В таверну, — сказал Сейн.

Когда дверь за ними закрылась, лысый трактирщик спросил:

— Почему сюда?

— Хочу отведать ваше блюдо из козлиных яичек, есть такое в меню? — спросил Сейн.

Все уставились на него. Только девочка-суккуб одной рукой обнимала лекаря за шею, а другой тянулась к лицу разносчицы.

Та покраснела.

— Для вызова суккуба нужен особый ингредиент, и этим утром я зашел к вашему мяснику. Спросил, не делал ли у них кто-то необычный заказ, — Сейн не сводил с нее взгляда.

— Я не понимаю, — оглядывался трактирщик, — Лина?

— Да, это я! — выкрикнула женщина. — Я, я потаскуха! Довольны?! А где здесь мужика искать? Одна пьянь и скоты! А я, может, еще не такая старая… А эта козлина лысая, и не глянет в мою сторону, и так перед ним раскорячусь, и эдак…

Трактирщик пятился, намереваясь спрятаться за стойкой.

Сейн смотрел, как текут слезы по щекам разносчицы и думал, что она действительно моложе, чем ему показалось вначале. И старила ее лишь истинно женская тоска, засевшая в глазах.

— Где был ритуал? — спросил он.

— На кухне печь, там семенники спалила и над картой читала…

Лина принесла потертую игральную карту, испещренную мелким шрифтом.

— Купила у одного алхимика на городской ярмарке… Думала, враки. Я не успела! Ничего не успела… этот, лысый, вернулся. Ну я хлопца за руку и за дверь. Не думала, что он такое начнет вытворять...

Бейтс опустил суккуба перед печью. Сейн присел рядом. Пока он собирал из разбитого носа кровь и слезы с уголков глаз, она норовила дотянуться и поцеловать его пальцы, засунуть руки под балахон.

— Не в этот раз, красавица, — алхимик отстранился.

За спиной фыркнула Марго.

Сейн перевернул карточку и прочитал формулу одними лишь губами, бросил в огонь. Бумага разом потемнела, а спустя миг суккуб растворился в воздухе.

Сейн разглядывал флакон в руках.

— Это можно продать? — подошла к нему Марго.

— Этого хватит на корабль. Но… это гораздо сильнее, чем слюна. Ты даже не представляешь, что я могу сварить с такой силой. Зелье, которого бы хватило на это захолустье, и мужья бы вспомнили о женах хотя бы на один день, и люди целовались на улицах. Я могу сделать так, чтобы ты навсегда забыла о болезненных регулах, я могу…

Марго накрыла его руку своей.

— То есть, ты сможешь настроить рояль?

***
Бейтс пришел провожать их с женой. Миловидная женщина целовала Марго руки и падала на колени, лекарь сжимал Сейна так, что у того хрустели позвонки.

— По ложке в день, когда придет срок. Запомни, — сказал алхимик напоследок.

… Марго ехала в дамском седле.

— Как твои… живот?

— Уже терпимо, но торопиться не будем, — ответила она. Помолчала, закусив губу.. — Ты не стал удивляться, когда я сказала, какое зелье хочу. Не стал спорить.

Марго взглянула на молчаливого Сейна. Только после нескольких недель совместного пути она научилась различать едва уловимую улыбку в его глазах.

— А я скажу тебе, почему. Ты говоришь, что любовь разная, но ты сам не веришь в это, алхимик. Ты вместе со мной слышал голос Бейтса, когда тот рассказывал про жену. И вместе со мной понял, что их любовь истинная.

Сейн молчал. Марго еще раз украдкой посмотрела на него. Добавила так, чтобы он не услышал:

— А у истинной любви должен быть шанс.

Другие работы автора: https://vk.com/pritonlisa

Показать полностью
40

Апосематический размах

Всем здрасте снова, товарищи читатели! :)


Не уверен, что еще осталась моя аудитория после столь долгого отсутствия, но, все же, представляю вашему вниманию новый текстовый сериал!

Я понял, что таковые помогают мне не забиться в угол от творческого кризиса, так что, парочку таких надо вести, помимо основного творчества.

С творчеством автора в более широких масштабах можно ознакомиться по ссылкам после истории, также как и с возможными продолжениями, которые вас могли бы заинтересовать!


Приятного чтения!


Серия 1. Предвестье катастрофы.


- Чем, говоришь, ты занимаешься в городе? - спросил подпитый мужичок пятидесяти восьми лет.

- У меня много областей, честно говоря, - смущенно проговорил парень лет тридцати, поглядывая на часы.

- Ну, каких? - все подначивал мужичок.

- Отстаньте от ребенка! - возмутилась полноватая женщина, ставя на стол сковородку с жареной картошкой, - он в кой-то веки со своего города приехал домой, а вам все лишь бы спросить!

Второй мужчина, сидящий за столом, хлопнув еще одну стопку, похлопал парня по плечу.

- Молодец наш Егорка, в городе сделался большим человеком ведь!

- Пап, ну почему же большим... Я просто занимаюсь исследованиями в области биологии и химии, тоже мне, нашел большого человека, - Егор хмыкнул, - даже не в самом крупном университете.

- Он скромничает, - улыбнулась мать, - ему даже дали этот... сынок, как ты его назвал?

- Исследовательский грант на осуществление изучения поведенческих признаков микроорганизмов класса паразитирующих, - со вздохом произнес Егор.

- Во! -воскликнул отец, - выпьем же за успех моего сына, Михалыч!

Михалыч замахал руками.

- Ну нафиг, не буду я пить за каких-то там паразитов! У нас их вона и в селе масса!

Егор тихо встал и вышел из дома на воздух, голоса родителей и их гостей все стихали по мере удаления. Выходя, он накинул легкую куртку, даже в летнее время у них в селе было достаточно прохладно по ночам.

Он уселся на ступеньки и принялся рассматривать звездное небо. В деревне, по причине отсутствия освещения, небо всегда было куда красочнее, чем в городе. Звезды простирались по всей длине небосвода, казалось, им нет ни конца ни края... А может, так оно и было.

Егору нравилось представлять, что с одного из этих огоньков на него смотрит такой же живой человек и думает о том, что Егор думает о нем.

Внимание молодого человека привлекла курица, внезапно подошедшая к нему вплотную, почти не издав ни единого звука.

Егор улыбнулся такому повороту и погладил птицу по голове.

- Тоже решила посмотреть на звезды, да? А я вот только сегодня домой приехал, наслаждаюсь, ласково проговорил он.

Курица пару раз прикоснулась клювом к его ладони и аккуратно пошла к своему загончику.

Спустя шесть минут наслаждения звездным небом, Егор услышал крик домашней коровы, что родители держали в хлеву. Крик, как ему показалось, был наполнен болью и отчаянием.

Отец выбежал из дома почти в одних трусах, накидывая куртку на себя и хватая из коридора охотничье ружье. Егор вскочил.

- Что случилось? - крикнул отец.

Егор пожал плечами.

Вместе они быстро добежали до хлева и отец распахнул ворота, направив ружье на помещение.

Егор вырос в деревне и мало что могло сильно испортить его аппетит, но, картина, что они наблюдали сейчас, явно была не из стандартных.

А именно, они, опешив, наблюдали, как целая дюжина куриц, столпившись вокруг туши коровы, активно и жадно пожирают ее плоть и внутренности, они даже не обратили внимания на вошедших людей.

Михалыч, прибежавший следом, недолго пребывал в шоке. Он смачно сматерился.

- Это чего? - прохрипел мужичок, - какого лешего тут делается?... - он уселся прямо на землю и перекрестился.

Отец, помешкав еще пару минут, выстрелил.

____

Зайдя в дом, трое мужчин не разговаривали. Они до сих пор не могли до конца осознать, что именно произошло в хлеву.

Нарушил молчание Михалыч.

- Природа свихнулась... - прошептал он.

- Природа или нет, - грозно проговорил отец, - от птиц надо избавиться, от греха подальше.

- А как же яйца? - забеспокоилась мать.

- Новых купим! Зина, они корову уложили! - заорал отец, - корову! Курицы!

- Пап, честно говоря, уложить они ее вряд ли могли, - заметил Егор, - разве что сбежались на уже мертвую.

- Егорка, мы все видели, что там было! Это... против природы! - занервничал Михалыч, - надо домой бежать, предупредить!

- Успокойся ты! - рыкнул отец, - ну свихнулось несколько птиц, что среди людей панику наводить.

- Паника это или нет, - задумчиво протянул Егор, - но образцы с мертвых птиц я возьму. Одна из них подходила ко мне, я еще тогда посчитал ее поведение странным. Поеду в город, изучу, - Егор поднял глаза на отца, тот кивнул в ответ.

- Мертвых курей-то принесите, хоть приготовлю, - досадливо бросила мать.

- Нет, мам, - отрезал Егор, - пока не изучу их, не ешьте птицу вовсе, - он подумал, - и корову мертвую тоже. Мало ли что там...

***

Утренний самолет доставил в аэропорт города Ежовска Валерия Алексеевича Груднева, ведущего специалиста по выращиванию и разведению домашнего скота и птицы. В аэропорте его встретила миловидная девушка, представившаяся "просто Настей" и предложила проехать с ней к начальнику департамента сельского хозяйства.

На большой черной машине, Валерия Алексеевича доставили до престарелого здания явно прошлой эпохи и почти втолкнули в кабинет начальника.

- Валера, как я рад тебя видеть! - протянул мужчина, приветствуя за руку Валерия и усаживая его на кресло, - у нас тут какой-то ахтунг на производствах.

- Я уже слышал, Жень, и я рад тебя видеть, - спокойно сказал Валерий, - знаю также и о случаях нападения домашней птицы на скот в частных хозяйствах. Я в курсе ситуации, есть что-то новое для меня?

Женя уселся в кресло, слегка поерзал и нахмурился.

- Честно говоря, я рассчитывал услышать что-то от тебя. Я не понимаю, что объявлять и как реагировать на такое!

- А что президент? - осведомился Валерий.

- Правительство молчит, - Женя фыркнул, - как всегда. Наш ждет главного, главный, видимо, ждет чуда.

- Класс! - хлопнул в ладоши Валерий, - так и ты жди.

- Ты упал? У нас сельскохозяйственный регион. У нас планы, расчёты! У нас заказов на пять лет вперед, а получается, что один продукт убивает и ест другой! И ладно бы это один раз, два...

- Третий раз, как известно, уже система, - усмехнулся специалист.

- А случаев за неделю масса! Я уже не знаю, на какой реагировать, честное слово!

- Сколько?

Женя толкнул к Валерию папку.

- На, ознакомься.

- И что, никаких предпосылок? - спрашивал Валерий, листая папку, - агрессивное поведение, специфические повадки, изменения в окрасе шкур или перьев? - Женя качал головой, - дай мне хоть что-то! Они же не просто накидываются на скот?!

- Просто. Так. - отрезал Женя.

Валерий закрыл папку и поднял брови.

- Что скажешь? - спросил Женя.

- Я не знаю, - растерянно пробормотал Женя, - таких случаев я не встречал никогда и даже не могу предположить, что это все значит.

- В деревнях уже начали ходить байки про демонов и богов разных. Мол, природа обернулась против людей. Жрут то домашние домашних, те, кого люди выводили.

Валерий поднял взгляд.

- А ведь и правда, - воодушевленно проговорил он, - это зацепка. Что бы не происходило, это касается только домашних животных...

Валерий встал.

- Нам надо что-то делать, Валер, а то неизвестно, до чего эта ситуация может нас довести.

- Мне бы орнитолога в команду, - задумался Валерий, - и бюджета бы под проект.

- Бери, что нужно, - кивнул Женя, - занимайся. Только попроси и получишь.

- С губером согласуешь?

- Еще бы, - хмыкнул начальник, - говорил же, у нас регион держится на сельском хозяйстве, он одобрит, я позабочусь.

***

- В ночи несется над деревнями птица-Юстрица, что с собою приносит голод, мор и несчастье, - вещала престарелая Агния, - куда крылом своим коснется, там беда и горе начинаются!

- Бабушка, это все, конечно, здорово, но я ведь уже взрослая девочка, в сказки не верю, - с сомнением сказала Лена.

- Послушай меня, и послушай внимательно, - доверительно придвинулась бабушка, - я-то уже стара стала, сама не сделаю, что нужно, а ты еще полна сил. Люди нынче забыли старых богов, забыли обычаи и приметы, на том и погибель их идет! Юстрица пришла на планету по велению Стрибога, беду принесла она!

- Ты про эти случаи с домашней птицей? - улыбаясь, спросила Лена, - сказки то.

Агния помотала головой.

- Не сказки это, внучка, не сказки. Поверь, ты теперь одна надежда людей. То, что случилось с домашней птицей, скоро будет со всеми. Юстрица касается трижды! Первый раз - предупреждение, второй - беда, третий - смерть! Первое касание случилось с неделю назад, она коснулась птиц домашних. Второе будет через пару-тройку полнолуний, всех птиц теперь коснется. Третье должно быть через год, тогда люди умирать начнут!

Лена аккуратно отодвинулась.

- Бабушка, мне на работу пора, - вздохнула она, - извини, твои страшилки я дослушаю позже.

Агния схватила внучку за рукав.

- Внучка! В городе Ворон есть место, место тайное, сокрытое. В нем ты найдешь то одно, что может еще спасти людей, ларец Юстрицы, - бабушка вложила внучке в руку загадочный тонкий предмет с неровно торчащими осколками, - это ключ к месту тайному. Я его хранила много лет, ты используешь его.

Лена вырвала руку и посмотрела на предмет. Он смахивал на каменную ручку с вкрапленными осколками мутного темного стекла.

- Бабушка, сказки уже перешли за грань, я пойду! - нервно проговорила Лена и пошла к выходу.

- Одна не ходи! - сказала Агния вслед, - через два дня встретишь защитника. Только с ним иди, но иди обязательно! Ты знаешь его уже, но узнаешь заново. Меня завтра уже не найдешь, не забудь желание мое. Найди ларец, открой. Там спасение наше.

Лена сглотнула и вышла из избы.


Продолжение следует...


https://vk.com/devilhistory

https://author.today/u/logrinium/works

Показать полностью
487

Институт (2)

Сначала: Институт


- Вы все допустили непростительную ошибку. Точнее - вы, Лев Давидович, в первую очередь, - ходил из угла в угол полковник. - Вам следовало сразу оповестить соответствующие органы, вы же прекрасно об этом знаете.

- И что? Что мне теперь за это будет?

- Расстреляют, конечно же. Да ладно вам, я же шучу.

Директор института тяжело дышал схватившись за сердце. Его коллега - Артём Дмитриевич, сидел за столом и хмурился:

- Скажите, Михаил Павлович, к чему такая шумиха? Солдаты, бронетранспортеры... Нельзя разве было просто, тихо и спокойно...

- Нельзя. Факт обнаружения вами аномалии подтверждён и нашими специалистами. Нельзя чтобы подобное явление появилось и у наших эээ... иностранных партнёров. Теперь все видят степень охраны здания, и они тоже. Это предотвратит возможное проникновение иностранных агентов, они теперь точно не посмеют.

- Но позвольте, у нас и раньше была некоторая степень секретности, - вставил Лев Давидович.

- Открытие, или существо которое вы здесь зафиксировали - это превосходит все открытия совершенные ранее. Вы понимаете что может произойти? - голос полковника стал жёстче. - Если люди узнают что точно есть потусторонний мир... Начнётся массовая религиозная истерия - вот что нас ждёт, уважаемые учёные.

- Возможно что вы правы, - отодвинув стул произнёс руководитель лаборатории, - но лично мне кажется, что вы несколько переборщили с карантином. В здании пятьсот человек, и к так называемому контакту имеет отношение лишь чуть более двадцати.

- Так положено. Честно признаться такое вводится впервые. Но поверьте, как только будет хоть один шанс, я приложу все усилия, для того чтобы снять карантинные меры. Всё самое необходимое: провиант, предметы первой необходимости и даже постельное белье и раскладные кровати скоро будут сюда доставлены. Семьи сотрудников и средства массовой информации будут нами оповещены. Ещё есть вопросы?

Двое учёных лишь задумчиво молчали.

- Ну хорошо. Значит что мы имеем на этот час? Говорите мне всё, я должен знать даже малейшие детали, - военный достал из нагрудного кармана блокнот: видимо он привык делать записи по старинке. Артём Дмитриевич посмотрел на своего руководителя и дождавшись когда он ему кивнул, заговорил:

- Ну раз вы видели видео я не буду повторять то, чем это существо там занималось. Оно делает всегда примерно одно и тоже: царапает стену. Из последних наших открытий - оно не реагирует на звук.

- Вот это уже интересно, - оживился полковник, - как вы это выяснили?

- Один из наших специалистов менял сломанный датчик в аномальной зоне. Как раз в тот момент, когда существо снова там появилось. К счастью он оказался не из робкого десятка, и попытался с ним поздороваться.

- И что?

- Ничего. Никакой реакции не последовало, мне даже кажется что у этого существа полностью отсутствуют слуховые рецепторы. Если и есть на свете существа подобные ему, возможно они общаются другими способами.

- Понятно. Ещё есть какие-либо выводы? - Михаил Павлович подчеркнул что-то в блокноте.

- Глаза, - продолжил Артём Дмитриевич. Глаза у него есть. Это видно по снимкам, ну и потому как оно каждый раз безошибочно возвращается на то же самое место, где и закончило царапать стену в прошлый раз. Ну и руки с когтями или с большими ногтями. Тоже имеются.

- А ноги?

- Вот здесь не ясно, - вступил в разговор Лев Давидович, - там можно лишь разобрать что на нём надет какой-то длинный балахон или нечто на это похожее. И всё это чёрного цвета, такое же, как и цвет его тела.

- Хотел бы добавить, что есть тело, в понятном нам, осязаемом виде, или его нет, и это всё какой-то вид голографии - пока не ясно, - руководитель лаборатории теперь уже встал и ходил по кабинету академика, на ходу водя в воздухе рукой - как будто обрисовывал описываемое существо в воздухе.

- Эмм... - замялся полковник, - а теперь я хотел бы задать главный вопрос: что вы думаете сами, ваше личное мнение? Оно может быть привидением? - спросил он полушепотом.

- Как учёные мы скажем лишь, что делать какие-то выводы очень рано, - ответил директор, - но за себя скажу - если выяснится что потусторонний мир существует, я точно этому не удивлюсь. Что скажете, Артём Дмитриевич?

- Аналогично. Поддерживаю ваш ответ.


- Вы просили позвать вас, когда это существо снова появится, - Артём Дмитриевич, глядел сейчас из-под очков сидя в кресле у одной из стен штаба.

- Всё правильно, - еле дыша ответил полковник, - вам бы лифт починить... Вот этот экран?

- Да, смотрите.

Существо на экране колыхалось, зависнув в воздухе. Оно продолжало царапать стену, увеличивая длину линии, которая уже заняла собой место на стене длиною с метр.

- Да что же оно делает? - изумился военный.

- Нам не ясно, приходится всего лишь ограничиться наблюдениями.

- Мы должны понимать, несут ли его действия какую-либо угрозу.

- Угрозу? Да вы о чём, полковник?

- Зачем оно здесь появилось? Зачем чертит, или чёрт его знает - царапает стену? Я второй день как нахожусь здесь, и пока не получил никакого ответа.

- Никто не получил. Нам остаётся только наблюдать.

- Вот это самое бездействие просто выматывает, уж извините.


Прошла ещё неделя. Сотрудники института приспособились к новым условиям, хотя проживание в спартанских условиях многим далось очень нелегко. Многие из них подходили к директору института и к Артёму Дмитриевичу - предлагали свою помощь. Но руководитель лаборатории добавил в команду лишь Геннадия и Петра - возможно за их первостепенный вклад в открытие. Михаил Павлович старался не мешать учёным, но всё же ввёл некоторые ограничения для сотрудников по свободе передвижения внутри института. Внутри контура п-образного здания института находился небольшой дворик, и выход в него стал строго регламентирован по времени. Единственный "островок без потолка" - так прозвали его учёные.

По всему забору бравые солдаты успешно намотали спирали колючей проволоки, по углам установили смотровые вышки. На всех столбах теперь висели видеокамеры роты охраны. Весь периметр круглосуточно охранялся патрулями - институт действительно напоминал теперь девятиэтажную военную базу.

Толпы зевак, которые вперемешку с выкрикивающими призывы о грядущем конце света фанатиками, находились поодаль, охрана не подпускала их ближе чем на несколько десятков метров к бронетранспортерам, являвшими собой первое оборонительное кольцо. Тут и там сновали журналисты и блогеры - стараясь прорваться поближе, для того чтобы снять только свой "эксклюзив", но уже в который раз они попадались охране, которая передавала их потом полиции.

Новости о происходящем в институте были в топе лент новостных агентств всего мира. Руководство страны - под нажимом СМИ, всё же разрешило передавать некоторые сведения журналистам. Каждый вечер, часов в шесть, через контрольно-пропускной пункт выходил на улицу полковник "Железной цепи". Тут то и начиналась форменная вакханалия - толпа журналистов допускалась ближе, и они, практически отпуская друг-другу тумаки, старались лично взять у полковника интервью. Но Михаил Павлович был скуп на слова и выдавал только строго дозированную порцию информации. «Сегодня было зафиксировано два визуальных контакта. Первый в 3:21, второй в 14:37. Первый контакт длился семь минут, второй - девять. Существо продолжило свою работу» - один из примеров. И каждый вечер он передавал одному из журналистов - кому повезёт, флешку с сильно урезанной видеозаписью. Один раз одного такого работника СМИ чуть не прибили коллеги, и когда среди просветительских тружеников начался форменный мордобой - пришлось успокаивать толпу автоматными очередями в воздух. Потом выдавали флешку строго по утвержденной очереди...

Но в целом последние новости всколыхнули мир. Многим было неспокойно, ведь привычный уклад жизни и устоявшееся мировоззрение могли рухнуть в одночасье. Всё теперь зависело от новостей из института.


- Что мы имеем на сегодня?

Михаил Павлович открыл небольшую "пятиминутку", проходившую каждый день в пять вечера.

- Сегодня, повторю: замечательные новости, - улыбнулся Артём Дмитриевич, - существо закончило чертить прямоугольник, а я ещё раз напомню, что это напоминает мне проём двери...

- Всё-таки давайте заминируем лестничный пролёт и стену, - перебил его полковник, - мало ли что оттуда может вылезти? Мы же совсем не понимаем его природу? Взрывчатка не помешает.

- Да вы о чём говорите!? - воскликнул директор института. - Я не позволю обкладывать бомбами этот свет науки, этот передовой...

- Здесь я решаю, чему быть а чему нет, - перебил его Михаил Павлович. - И если случится непредвиденное, только я и мои солдаты сможем спасти ваши задницы, уж извините за резкость. Надеюсь, что сможем.

- Я не рекомендую вам этого делать, - высказался руководитель лаборатории. - Взрывчатка может быть расценена как признак враждебных намерений. И как к этому отнесутся существа? Если они задумали создать некий портал - мы не сможем им ничем помешать.

- Почему вы так думаете?

- Оно нас не боится. Оно даже не обращает на нас никакого внимания. Следовательно, угрозы мы не несём. В данный момент.

- Ну хорошо, - задумчиво произнес полковник, - а я, в свою очередь, хочу вас проинформировать о возможных взаимосвязях существ с нашими оккультными эээ... учениями.

- С чем? - воскликнули учёные.

- Нельзя вот так запросто откидывать даже самые сомнительные варианты, - скрестив на груди руки, возразил Михаил Павлович. - Наша обязанность - проверить всё что можно.

- Ну и какие новости в оккультном мире? - улыбнулся Артём Дмитриевич.

- Над этим работал целый отдел...

Нечто похожее на привидений упоминалось во многих древних книгах и рукописях. Вера в них восходит своими корнями к самым древним временам, и когда об этих, бестелесных созданиях было упомянуто впервые - неизвестно. В мифах и легандах народов они олицетворяют собой дух умершего человека, и не нужно улыбаться господа. Далее... Мы проверили все несчастные случаи произошедшие в вашем институте...

- Ну вообще... - не выдержал Лев Давидович.

- Кхм... Мы выяснили, что в 1934 году, во время постройки этого здания со строительных лесов упал и разбился насмерть один рабочий. Как его связать с нынешней ситуацией мы понятие не имеем. Дальше. Одна из сотрудниц вашего института в молодости состояла в секте сатанистов...

- Где состояла!? - вскочил директор

- В секте. Сядьте, Лев Давидович. Это было когда ей стукнуло семнадцать лет. Сейчас ей более тридцати, и на допросе наши психологи выяснили что больше она... ну не верит в эту бредятину. Зато мы ей верим. Но связано это как-то или нет, чёрт его знает. Мы даже посоветовались с некоторыми специалистами по оккультизму, но они все в один голос твердят, что для того чтобы открыть врата в ад нужно непременно чертить пентограммы. Приплясывая с бубном. И для этого никто не чертит прямоугольники. Хватит улыбаться, Артём Дмитриевич. В общем, вы как учёные, должны знать все аспекты изучаемого вопроса. Пока всё. Вам эта информация о чём нибудь говорит? Можно связать с происходящим?

- Не знаю, распечатайте ваши доводы на бумаге, я хотел бы сохранить это для себя.

- Давайте посерьёзнее, Артём Дмитриевич! Мы же стараемся помочь!

- Ага. Вот спасибо то. Вы пожалуйста не ляпните это при встрече с журналистами, - попросил директор института.

- О паранормальном даже намекать нельзя, - согласился полковник, - иначе мир скатиться ко всем чертям.


- Артём Дмитриевич!

- Что, Геннадий?

- Посмотрите на экран!

- Что? Что это?

Двое учёных прильнули к экрану, по центру которого виднелся лестничный пролёт, ведущий с девятого этажа вниз, к отглушенному деревянными панелями проходу. Над лестницей, примерно на высоте человеческого роста появилась яркая точка. Её свет освещал пролёт не хуже яркой лампы. Помигав несколько секунд, точка исчезла.

- Что это было, Артём Дмитриевич?

- Не знаю. Давай позовём сюда полковника, а то ведь потом забодает вопросами...

Примерно через пару минут в бывшую венткамеру явился полковник. Он внимательно просмотрел запись:

- Что думаете, друзья - учёные?

- Ничего не думаем, какой-то свет...

- Понятно что свет, а почему он возник?

- Не хочу делать предположений... - начал Артём Дмитриевич, но его прервал Геннадий:

- Вот, смотрите, «кочегар» снова появился! - указал он на другой экран, на котором снова возникло загадочное существо.

- Прекратите его так называть! - прошипел профессор.

- Хм... Нормально, - улыбнулся полковник. - Но что это с ним?

Существо, на этот раз, не сразу подошло к стене. Оно несколько секунд стояло, и казалось, что смотрело вниз, на то самое место, где совсем недавно горела яркая точка. После, оно снова ринулось к стене и с удвоенным рвением стало царапать штукатурку. Но делала оно это совсем не там где раньше, а в центре прямоугольника.

- Что-то новое... - прошептал Артём Дмитриевич.

- Всё-таки хорошо что мы всё заминировали, - тоже шёпотом сказал Михаил Павлович.

- Что-о? Когда? - старый учёный попытался встать с кресла.

- Когда-когда... Ночью. Не нужно нервничать, садитесь. Так спокойнее мне и руководству. Смотрите на экран, ведь интересно же...

- Чёрт знает что!

- Смотрите сюда! - громко зашептал Геннадий, указывая на первый экран, тот, на который они смотрели совсем недавно. Яркая точка снова появилась. На этот раз она горела всё ярче и ярче. Точка превратилась в нестерпимо яркий шар, который рос прямо на глазах.

- Всем внимание! - крикнул в рацию полковник. - Боевая готовность! Возможен прорыв в аномальную зону! Второй взвод ко мне - в штаб!

Учёные не обращали на него внимания, они завороженно смотрели на горящее в подъезде "солнце". Геннадий легонько стукнул по плечу Артёма Дмитриевича, указав ему рукой на второй экран. Существо на нём сжалось, словно от давления яркого света. Затем, закружившись чёрным смерчем оно сложилось в чёрную точку, и исчезло. Одновременно с этим яркий шар стал превращаться в овал, который стал растягиваться вниз - до самой лестницы. Став больше ещё и в стороны, внезапно, его внутренняя часть стала темнеть. Внутри показалась фигура человека. Было похоже, что человек внутри был одет в скафандр. Сделав шаг из горящего овала, человек оказался на лестнице. Как только он ступил на неё второй ногой свечение исчезло. Вместе с таинственным овалом. Человек в скафандре с интересом стал озираться по сторонам, и тут, неожиданно, он помахал рукой в камеру.

- Охренеть... - прошептал профессор.

- Второй взвод - отбой, всем - отбой, - еле выговорил в рацию полковник.

- Прикольно, - резюмировал Геннадий. - К нам приехал космонавт.


(Спасибо что читаете, далее - постараюсь завтра)

Показать полностью
684

Институт

- ... Не знаю как вы, а я видел призрака. Поэтому и верю.

- Погодите, вы - младший научный сотрудник, работающий в институте ядерной физики... Верите в привидения!? - руководитель лаборатории по изучению сверхтяжелых частиц, Лапин Артём Дмитриевич, от изумления сдвинул свои очки на самый кончик носа.

- Вот только пожалуйста не смотрите на меня как на идиота, - его оппонент - Геннадий, попытался исправить веру в него, как в учёного. - Я тоже никогда не верил во всё это мракобесие. Пока сам не столкнулся...

- Ну...ну и где это вы столкнулись? - еле скрывая улыбку, спросил руководитель лаборатории.

- Где-где... В курилке, в нашей.

- Это вы так решили надо мной посмеяться? - одёрнув галстук, серьёзным тоном спросил Артём Дмитриевич. И резко отложил вилку в сторону.

К счастью, никто в институтской столовой не обратил на это внимания. Время обеда подходило к концу, и Артём Дмитриевич, не дождавшись своего коллегу из другого сектора, подсел за стол к Геннадию. Мило улыбнувшись друг другу, и закончив обсуждение мерзопакостной погоды, собеседники обсудили некоторые вопросы современной науки. И вот, совершенно не понятным образом, разговор двух малознакомых людей зашёл на потустороннюю тематику.

- Абсолютно нет, конечно. Если хотите, пойдёмте, я вам покажу это место.

- Ну хорошо, молодой человек, - указал куском хлеба на собеседника старый учёный, - я с вами пойду. Но если я узнаю, что это какой-то пранк, или ещё какая-то новомодная чертовщина - имейте ввиду, я это так не оставлю!

- Артём Дмитриевич! Что вы такое говорите? Вас знает и уважает весь наш институт, да и всё научное сообщество тоже, я уверен в этом! Даже не думайте...


- Куда вы спрятали камеру? Признавайтесь, Геннадий.

- Да нет здесь никакой камеры.

Двое научных сотрудников, уже несколько минут сидели на наспех сколоченой "лавочке", собранной из остатков старых шкафов. На повороте лестничной площадки, который и слыл в народе "курилкой" тянуло слабым ветерком, тяга уносила теплые потоки воздуха наверх, и затягивала в большую щель над металлической дверью, служившей для выхода на крышу института. До неё оставался ещё один лестничный пролёт, и учёные смотрели сейчас на неё и на площадку перед ней, с расстояния в несколько метров. Слабое освещение и отдалённые, гулкие голоса работников научного учреждения создавали непередаваемую атмосферу, схожую чем-то с нахождения в склепе на кладбище.

- И как вы здесь курите... Мрак какой-то, - всё ещё ожидая подвох произнёс Артём Дмитриевич.

- Лампочка уже как с неделю перегорела, видите, только благодаря освещению из окон этажом ниже здесь ещё хоть что-то видно, - почему-то тихим голосом ответил Геннадий.

- Бросали бы вы курить, Геннадий. От такой дряни - не удивительно, что появляются различные галлюцинации.

- Брошу... И это не галлюцинации. Мне об этом, - молодой человек кашлянул, - «явлении», Пётр Фролов, из «газодинамики», рассказал. Я сначала тоже не поверил, но позавчера сам увидел. Знал, что меня поднимут на смех если я кому-нибудь расскажу. А тут вы со своим скептицизмом, простите профессор...

- Мне кажется мы здесь засиделись, и я, честно признаться, чувствую себя старым дураком. Пойдёмте Геннадий, сегодня ещё много работы.

- Подождите, вот, смотрите на дверь... - в приглушённом шёпоте Геннадия появились испуганные нотки.

А пугаться было от чего. Тёмный силуэт двери, казалось, стал расширяться. Правая её часть стала изгибаться, и вот от неё отделилась тёмная фигура. Двое человек, внизу пролёта, оцепенели, было слышно лишь их учащённое дыхание. Тем временем, чёрная фигура подошла к стене, стало казаться что она протянула к ней свои руки и словно пытается её расковырять.

- Вы видите? - еле прошептал Геннадий.

- Уухр...- прохрипел профессор.

Чёрный силуэт, совершенно беззвучно проделал ещё несколько раз движение руками. Через несколько секунд он стал растворяться в воздухе, ещё миг - и он исчез совсем.

- Профессор?

- Я... Я совсем не готов к подобного рода явлениям, - прошептал Артём Дмитриевич. - Но это действительно удивительная аномалия, и я думаю, её необходимо изучить.

- Уже... - показал ему экран смартфона Геннадий, - видите? Я всё записал.

- А вы молодец, Геннадий! Давайте, пойдём отсюда, пока меня инфаркт не постиг. И знаете что? Сбросьте пожалуйста файл видео мне...


- ... И прежде чем уйти, мы с Геннадием поднялись к той двери - на самый верх. На небольшом участке стены, там, где была эта эээ... фигура, в общем на штукатурке появились царапины. И я думаю, что эти несколько царапин, в принципе, должны составлять прямую линию.

Академик Лев Давидович Шмидт - директор института, сидел в кресле посреди своего кабинета, и с выпученными глазами смотрел на экран ноутбука, который сейчас принёс Артём Дмитриевич:

- Артём Дмитриевич, дорогой вы наш! Но вы же понимаете как это выглядит со стороны? Знаете, я думаю, что всё это подделка. Этот Геннадий...

- Геннадий Морозов, из «газодинамики».

- Да-да конечно. Вот он водит вас за нос, ну и меня заодно.

- Вы абсолютно точно повторяете ход моих мыслей, Лев Давидович. Я поначалу отнёсся к этому вопросу с большим сомнением, хотя, честно признаться, я сильно струхнул, там, на лестнице. После увиденного, и как только я получил файлы видео и фото - сразу передал их на экспертизу Андрею Михайловичу, в сектор оптики. У него там неплохие ребята...

- Ещё и сектор оптики, - в сердцах воскликнул директор, - а ещё кто-нибудь знает?

- Пока нет. Но хотел бы добавить: Андрей Михайлович, со своими ребятами прогнали файлы через «Цезеус-5»...

- И что?

- Они подлинные. Нет никаких сомнений. Мы действительно столкнулись с чем-то реальным, что раньше у меня бы вызывало лишь бурю негодования при малейшем упоминаниях о подобных фактах. - Артём Дмитриевич указал рукой на экран своего ноутбука, на котором виднелась застывшая тень на фоне белой стены. - И это очень важно, нужно что-то решать. И ещё неизвестно, повториться ли подобное явление ещё раз, или нет.


Теперь в кабинете директора сидело двадцать человек: весь сектор оптики в полном составе - во главе со своим руководителем, Артём Дмитриевич со своим замом и Геннадий с Петром Фроловым - тем самым, который первым заметил странное явление.

- Вы наверное уже все догадались зачем я всех вас здесь собрал... - начал директор тоном, который не предвещал ничего хорошего. - И прежде чем мы начнём обсуждение нашей эмм... немного странной проблемы, я хотел бы у вас спросить: кто-нибудь посылал файлы за пределы института?

В ответ было лишь гробовое молчание.

- Надеюсь что нет. Да, и хотел бы предупредить: если такой факт будет иметь место - будут уволены все сотрудники соответствующего отдела или сектора. Включая их руководителей. Это понятно? Ни друзья, ни ваши жены - никто не должен знать. Почему я так говорю? Да чтобы обезопасить вас же... Ну представьте - если все об этом узнают, и потом выяснится, что это всё продукт каких-то массовых галлюцинаций...

- Вы же сами видели файлы, - вставил Артём Дмитриевич.

- Видел. Но у меня нет уверенности в их подлинности.

- Но позвольте, - возмущённо привстал Андрей Михайлович, - «Цесеус-5» принят на вооружение в министерстве обороны, он может распознать что угодно и где угодно...

- Вот только давайте сейчас без упоминаний о министерстве обороны. - отмахнулся Лев Давидович. - Их только сейчас не хватает... Хорошо. Что мы имеем на данный момент? Артём Дмитриевич.

- Мне пока сказать нечего. Нужно исследовать феномен.

- Как, как вы заметили его в первый раз? - повернулся академик к Петру Фролову.

- Да всё также, как на видео. Появился, поцарапал стену и исчез.

- А какие у вас мысли насчёт природы? Ну... Ну вы же не думаете, что это настоящее привидение? - понизив голос, спросил руководитель института, снова повернувшись к Артёму Дмитриевичу.

- Есть версия, и она достаточно фантастична, - теперь уже все присутствующие смотрели на Артёма Дмитриевича, - возможно это представитель параллельных миров, или это его голографическая проекция, хотя... Всё же, он нацарапал на штукатурке, значит, он там присутствовал, - замолк профессор.

- Ну давайте, не стесняйтесь, высказывайтесь! - горячо предложил директор. - Может быть наш институт построен на старом индейском кладбище, коих в Москве до чёрта, или кто-то придушил здесь свою невесту? Что молчите?

- Я думаю что не нужно горячиться, Лев Давидович, - снова сказал Артём Дмитриевич. - Нам нужно разработать план по изучению аномалии, собрать группу специалистов.

- А идите вы все... Если хотите - изучайте. Но если всплывёт какое-нибудь дерь... Проблемы, я имею ввиду. Отвечать будете вы. Я не позволю бросить тень на наше научное учреждение. В общем - под вашу ответственность.

- Почему вы так относитесь... Вас смущает факт контакта с другим миром?

- Нет. Меня смущает факт, если выяснится что контакт произошёл в курилке. Которую устроили в неположенном для этого месте. Всё, идите!


Следующие несколько дней прошли в довольно напряжённой обстановке. Артём Дмитриевич и Андрей Михайлович, скооперировавшись вместе, в первую очередь распорядились отглушить лестничный проход на крышу в районе восьмого этажа. Теперь к аномальной зоне можно было попасть только через дверь девятого. К концу третьего дня специалисты закончили установку над лестничным пролётом датчиков, приборов и видеокамер работающих в разных частях спектра. В соседней венткамере создали штаб, куда стала стекаться вся собранная информация. Директор, хотя и относился ко всему этому весьма скептически, всё же нарочно или нет, появлялся здесь по нескольку раз в день:

- Ну что, есть что нибудь? - спросил он Артёма Дмитриевича, когда в очередной раз посетил «штаб». Руководитель лаборатории, устало откинувшись на спинку стула, улыбнулся:

- Есть, вот смотрите.

Он указал на большой монитор, на котором запустил видеозапись. Камера ночного видения уже более ярче и контрастнее, чем телефон Геннадия, показала верхнюю площадку, прямо перед дверью на крышу. На этот раз было видно, что фигура растёт как бы из одной точки в пространстве - словно чёрный дым выходящий через замочную скважину.

- С ума сойти... Неужели это правда? - удивление переполнило уста директора.

- Похоже на то... Видите? Оно опять царапает стену.

- Зачем? Зачем оно это делает?

- Возможно хочет что-то написать...

- А что? Как вы думаете, Артём Дмитриевич?

- Оно тоже возмущено низкой зарплатой сотрудников нашего института. Не иначе.

Академик уставился на Артёма Дмитриевича:

- Ну знаете! Я серьезно, а вы тут шутки шутите.

- Извините. Я правда не знаю. Но царапины теперь соединились в одну сплошную линию. Всё, как я и предполагал.

- Это удивительно! Продолжайте изучение...


- Артём Дмитриевич!? - директор просто орал в трубку телефона, - немедленно зайдите ко мне!!

Уже через минуту, удивлённый гневным выпадом Льва Давидовича, Артём Дмитриевич входил в его кабинет.

- Ну что!? Подвели всё-таки меня под монастырь!? - вскочил с кресла директор.

- Что случилось?

- А вы полюбуйтесь! - Лев Давидович включил телевизор.

«...видите удивительные кадры. Ещё раз убедительно просим: уберите детей от экранов ваших телевизоров. Напоминаем: сегодня в восемь утра в интернет были выложены весьма удивительные видеофайлы. На них видно, даже не знаю как это вам сказать, уважаемые телезрители... привидение, которое регулярно появляется в здании НИИ ядерной физики. Также вы можете увидеть на этих кадрах, что кроме этого ужасного существа видны приборы и провода, и это наводит на мысли, что учёные из вышеназванного института вовсю занимаются изучением данного феномена. Пока руководство института никак не объяснило, но и не опровергло факт проводимых исследований...»

- Ну всё, всё! Вы понимаете что мы допрыгались? Нас всех теперь отсюда выгонят поганою метлой! Я как знал, что какая-то собака обязательно выложит эту хрень...

Служебный телефон стал разрываться от звонков, руководитель института лишь нервно от него отвернулся. В двери показалась секретарша:

- Лев Давидович, вам...

- Ой, уйдите Марина Сергеевна! Меня нет, я умер. Или нет - меня забрало привидение. Ну и что нам теперь делать? - обратился он к Артёму Дмитриевичу.

- Да продолжать исследования. Об этом все узнали - ну и пусть. Рано или поздно это должно было случиться, а искать сейчас виновных - дело бестолковое и никому не нужное.

- Как, ну скажите мне - как я теперь выйду из института? Вы видели? У ворот стоит толпа журналистов! Что мне им сказать? То что у нас здесь филиал охотников за привидениями?

- Лев Давидович, - вновь вбежала секретарша, - там, на улице!

- Да что там? - спросил директор, и подошёл вместе с руководителем лаборатории к окну.

За воротами института происходили удивительные события. Толпу обычных зевак и примкнувшим к ним журналистов стали разгонять плотные шеренги военных в комуфляже. Выли сирены, машины полиции сверкая сине-красными огнями обложили небольшую площадь перед воротами института. Толпа начала отступать, потому как стали подъезжать бронетранспортеры. Они стали становится друг за другом, создавая непреодолимое кольцо вокруг научного учреждения. Башни со спаренными пулемётами стали поворачиваться наружу «кольца»...

- Что происходит? - вцепился в одежду Артёма Дмитриевича директор. - Куда вы меня втянули?

Внезапно позади них раздался шум голосов, взвизгнула Марина Сергеевна. Ещё через мгновение в кабинет вбежало несколько вооруженных солдат в масках. С ними вместе вошёл полковник в чёрной униформе:

- Всё нормально ребята, выйдите пока...

- Что... Кто вы такие? - на высоких тонах спросил Лев Давидович.

- Меня зовут Горелов Михаил Павлович, полковник структуры «Железная цепь».

- Какой структуры?

- Не сильтесь вспомнить, вы вряд ли когда-либо о нас слышали, уважаемый Лев Давидович.

- Но...

- Никаких «но». У меня распоряжение верховного главнокомандующего: институту присвоен статус военного объекта класса «9С».

- И... И что это значит? - рухнул в кресло директор.

- Теперь из института никто не выйдет...



(Пишу далее, если зашло, автора можно поддержать словом или делом через яндекс 410019597486703. Это необязательно конечно же, в любом случае, спасибо что читаете!)

Показать полностью
48

Лифт в преисподнюю. Глава 61. Сокопускание

Предыдущие главы


Он полз не по своей норе.


Запах сока кричал. Визжал. Выл в голове нотами будущих ощущений.


Нетерпение начало иссякать из-за чувства неотвратимости наслаждения.


Сегодня он отведает сока. Этого не изменить.


Еда снова пела ему.


А он стал петь ей. В ответ.


Особое наслаждение — петь еде, которая уже твоя.


Это делало её запах гуще.


Жирнее.


Он толстым слоем размазывался по норе. И всасывался неживыми ноздрями.


Только желания. Только образы. И везде сок.


Ползти. Карабкаться. Лезть.


Еда наполнит его тишиной.


И сама упокоится.


Подняв голову, «Тот» увидел шуршащий сосуд сока.


Очень свежая.


Сочная.


Еда. Ждала. Его.


«Тот» не выдержал и взвыл, разбрызгав перед собой слюну.


***

Покалеченный «первый» выполз на площадку между этажами.


«Как ты оказался здесь, чёртов полутруп?»


Обгорелый. Грязный. Выглядел не таким уж и опасным. Скорее, отвратительным.


То, что ползает, вряд ли накинется на тебя так же мощно, как то, что ходит и бегает. Но сейчас исключения из правил работают чаще, чем они сами.


Внутри у Саши всё полыхало, гудело, стучало. Но не из-за страха перед настойчиво ползущим к нему «бывшим» человеком.


Мужчина не знал, как будет добираться до своего дома. Но точно знал, что как-то будет. И сейчас скорость была прямо пропорциональна смыслу этого движения. А на лестнице ещё одно препятствие.


И когда неживой завыл... Нет, как будто даже радостно заскулил, вывалив изо рта на пол мерзкую жижу. Саша сразу вышел из ступора.


Да, страх никуда не исчез. Он пропитывал всё тело. Но теперь это работало как-то по-другому.


Не мешало.


Забежал в овощехранилище. Осмотрелся.


«И почему я не живу на военном складе с оружием?»


Схватил деревянную табуретку. Выскочил в подъезд.


«Первый» не терял времени. Полз по ступеням наверх.


Саша присмотрелся к нему. Прислушался к себе.


Не услышал ничего кроме бушующей тревоги. Вспомнил, у него совсем нет времени.


— Фууух.


Занёс над головой табуретку. Начал медленно двигаться навстречу неживому.


«Какие-то неприятные у него глазища. Противные даже по меркам этих отвратительных существ. Нездоровые».


Спустился на пару ступенек. Старался держаться на безопасном расстоянии от твари. Но достаточно близко для нападения. Перехватил поудобнее занесённое над головой орудие:


— Ну прощай...


Он словно выполнил приседание с вытянутыми руками перед собой, пытаясь опустить тёмную от времени сидушку прямо на морду «бывшего». «Тот» резво прикрылся покалеченной лапищей. Видимо, её не жалко. И отвёл удар. Деревяшка стукнулась о металл перил.


Извернувшись, неживой схватился здоровой рукой за ножку табурета. И, дёрнувшись всем телом, попытался вырвать его из рук человека.


Саша от испуга едва не отпустил своё орудие. Всё так же согнутый пополам, завис в непонятной позе на самой грани равновесия. Напрягая все мышцы, старался вырвать из лапы «бывшего» табуретку. Неживой делал то же самое. Ещё и жадно хлюпал челюстями, глядя прямо в глаза жертве.


Мужчина, собравшись с силами, дёрнул на себя и попытался выпрямиться. Но мёртвая хватка «первого» оказалась действительно мёртвой. И Саша не удержался. Из-за неудачного рывка пятки соскочили со стёртых граней ступеней. И он упал на свой зад. Боль от удара на секунду вызвала у него помутнение. Тело как будто онемело и размякло. Нужно несколько секунд, чтобы собраться.


Саша съехал немного вниз, а «бывший» подтянулся вверх. Табуретка между ними. И пока мужчина был в замешательстве, неживой взмахнул покалеченной рукой и ударил его в зубы.


Губы в кровь. В челюсти что-то хрустнуло.


— Ууух, — простонал он, схватившись за больное место рукой, и этим случайно немного прикрыл лицо от второго удара.


Звёздочки. Глаза. Слёзы. Кровь.


А «Тот» и не собирался останавливаться: уничтожал остатки своей руки о лицо Саши.


***

Веселясь звуками. Мял. Свою. Еду.


И забрызгивал невкусным соком изо рта. Зачем? Низачем. Но теперь все поедатели смогут знать, что эта еда:


НЕ. ДЛЯ. ДРУГИХ. ПОЕДАТЕЛЕЙ.


Он мял её в мягкое хрустящее место. Снова и снова быстро давил. Со всей силы. Так он пускал из еды сок. Выжимал.


Его рука уже вся была в этом соке. В следах еды.


А еда удобно распрямилась, зачем-то закрывая мягкое цветное сокопускание.


От этого пускать сок было ещё веселее.


...В один момент что-то изменилось. Такое случалось и раньше. Но «Тот» про это всегда забывал. Вспоминал только тогда, когда видел это снова.


Вокруг стало чуть-чуть темнее. Мимо пролетели странные звуки:


«Не балуйся с едой! Ешь!»


Что-то было в звуках тёплое…


Но затем всё стало чуть-чуть светлее и «Тот» увидел, что цветные следы сока были уже повсюду.

Он остановился. Поднял плохую руку к самому носу. Несколько глубоких вдохов.


Сок. Аромат. Мощь. Экстра.


...«Небеса!» — вылетел нежный растянутый звук из внутренней темноты…


«Тот» тут же забыл про звуковидение. Припал разбитыми потрескавшимися губами к своей руке. Собирая капельки сока.


Он едва сдерживался, чтобы не искусать себя. Но нет, всё же иногда несильно покусывал. И рычал-повизгивал от удовольствия.


Столкнул вниз мешавшее твёрдое, что лежало перед едой. Схватил здоровой рукой вяло шевелящуюся сокоёмкость. С визгливым рыком дёрнул её на себя. Активно двигая плохо работающими ногами, начал медленно заползать на еду. Сантиметр за сантиметром он забирался наверх.


Приятные неровности. Твёрдости. Шелестение.


Оказавшись сверху. Чувствуя её тепло. Дрожь. Снова несколько раз глубоко вдохнул, двигая носом в нескольких сантиметрах от сочной мягкости. Начал собирать губами сок.


Торопиться не нужно. Теперь только наслаждаться аппетитной едой. А потом впасть в тишину.

Показать полностью
361

Обитатели странных мест

Рассказ по ноябрьской теме: "Детские телевизионные передачи"


В тот день, как назло, ярко светило солнце, и стояла замечательная погода. Я зашел в здание психбольницы вместе с сопровождающими людьми и печально оглядел коридор. Туда-сюда ходили пациенты, одетые в серые клетчатые пижамы.

- Ух ты, новенький, привет! - ко мне подошел лохматый парень с улыбкой на лице. - Меня Саша зовут, а тебя?

- Артур. Я тут всего на две недели, - мрачно ответил я.

- Уверен, ты будешь удивлен! - Саша так и лучился позитивом.

- Не сомневаюсь.

По нелепому решению военкомата я был вынужден почти полмесяца находиться тут с этими ненормальными. Само осознание этого уже вызывало глубокое чувство печали.

- Что, еще один? - услышал я недовольный голос и посмотрел, откуда он исходит. На меня со злостью в глазах смотрел мужчина лет тридцати с полностью седыми волосами.

- А этого ворчливого зануду зовут Глеб, - радостно сообщил мне Саша.

- Держись от меня подальше, понял? - мрачно сказал Глеб, глядя на меня исподлобья.

- Хорошо, как скажите, - ответил я.

В палате кроме меня лежал Федор - кудрявый парень лет двадцати, который почти всегда молчал и спал.

В тот день я больше ни с кем не общался и провел все время за чтением книг, которые взял с собой. На других пациентов я старался не обращать внимания, и не замечал в них явных признаков проблем с психикой. Никто не буянил и не кричал, все вели себя вполне адекватно.

Примерно часов в 8 вечера в коридоре вдруг послышались оживленные разговоры. В палату заглянул Саша и радостно крикнул:

- Начинается передача! Идем!

Федор, лежавший на кровати рядом, молча встал и пошел вслед за Сашей. Мне захотелось чем-то разнообразить свое чтение, и я тоже пошел с ними.

В общем зале повсюду сидели пациенты - на всех стульях, креслах, лавочках и прямо на полу. В углу комнаты стояла тумба, на которой находился старенький небольшой телевизор. Я встал за одним креслом и начал смотреть.

На экране был лысый мужчина лет пятидесяти в красочной разноцветной рубашке. Он сидел за небольшим столиком вместе с мальчиком лет десяти и добродушно улыбался.

- Здравствуйте, ребята, - начал говорить он. Это была какая-то детская телепередача, в которой мужчина вместе с мальчиком обсуждали разные темы, например, как нужно себя вести в общественном транспорте.

Сначала я внимательно смотрел, но потом мне стало скучно, и я пропускал все мимо ушей, задумавшись о своем. Вдруг все люди, находящиеся в зале, начали бурно разговаривать. Стараясь понять, что они обсуждают, я сосредоточился на экране.

- Теперь самое главное! Вопрос от зрителя! - интригующе произнес мужчина в телевизоре, держа в руках лист бумаги. - Что делать, когда приходят Тени?

"Чего, блин?" - пронеслось у меня в голове. Комната наполнилась оживленными возгласами - кто-то плакал, кто-то возмущенно высказывал недовольство, а один из пациентов упал на пол и закрыл лицо руками.

- Ну наконец-то, - сказал хриплым голосом мрачный парень, под глазами которого были настолько огромные мешки, что сами глаза казались черными. Смотря на него, можно было подумать, что он никогда в своей жизни не спал.

Его взгляд вдруг резко перескочил на меня. По моей спине тут же пошли мурашки, а в груди появился страх. Было в этом взгляде что-то жуткое и неестественное.

- Единственное средство против теней - это свет, - сказал ведущий передачи. Я встал и пошел к себе в палату, потому что мне наскучил весь этот бред.

"Неудивительно, что у них проблемы с психикой, - подумал я. - Когда постоянно смотришь такую хрень, то точно головой тронешься."

Ничего необычного больше не произошло, и я, немного почитав книгу, лег спать.

Шепот. Он пробивался сквозь сон и раздражал каждую клеточку моего тела. Он шел откуда-то из коридора. Проснувшись посреди ночи, я посмотрел в дверной проем и увидел там темный силуэт. Кто-то стоял там и неразборчиво что-то шептал.

- Дайте поспать, - громко сказал я. Все затихло, но ненадолго. Спустя пару секунд в проеме показался еще один силуэт, а шепот повторился с удвоенной силой. Моя голова почему-то стала сильно болеть.

- Вы охренели что ли?! - крикннул я и, встав с кровати, направился к выходу из палаты. Все находившиеся в проходе сразу же удрали оттуда. Включив в комнате свет, я выглянул в коридор и посмотрел по сторонам. Несмотря на то, что стояла глубокая ночь, в каждой палате горел свет кроме самой дальней. Возле нее маячили темные силуэты.

- Не выключай свет, - раздался за моей спиной испуганный голос Федора. Обернувшись, я увидел, что он смотрит на меня полными страха глазами, вцепившись в одеяло, а на его шее виднеются черные следы чьих-то пальцев. Боясь думать, откуда они могли появиться, я решил поддержать его идею:

- Хорошо, пусть горит.

Оставшуюся часть ночи я провел за чтением книг, и вскоре нас позвали на завтрак. Меня удивило, что только вчера ярко светило солнце, а сегодня стоял темный сумрак и было похоже, что днем светлее уже не станет.

Находившиеся в отделении пациенты будто бы тоже изменились. Стало больше людей мрачной наружности с мешками под глазами, которые злобно озирались на других. А некоторых больных, что были тут вчера, я уже больше никогда не встречал, в их числе был и жизнерадостный и позитивный Саша, исчезнувший неизвестно куда.

- Видали, что случилось с Никитой из последней палаты? - спросил один из мрачных людей во время завтрака в столовой. - Не повезло ему. Лампочка не вовремя перегорела, и ночь он провел в темноте... Хе-хе-хе...

Он злорадно засмеялся вместе с двумя такими же неприятными людьми, а потом продолжил:
- Если хотите посмотреть, то поторопитесь - труп скоро уберут.

Холодок пробежал по моей спине, и я посмотрел на сидевшего рядом Федора, на шее которого до сих пор были темные следы от пальцев. Быстро закончив доедать завтрак, я вышел из столовой и прошел до своей палаты, никуда не заглядывая.

Читать книгу без света было очень сложно. Небо на улице было затянуто черными тучами, из-за чего везде был полумрак. Да и читать я уже был не в состоянии, так как в голове постоянно появлялись тревожные мысли, забирающие все внимание на себя.

"Что здесь происходит? Куда я попал? Может быть, это какой-то розыгрыш?... А может, я просто сошел с ума, и мне все это кажется?"

Пока что я не спешил расспрашивать всех о происходящих событиях, потому что боялся, что меня могут посчитать сумасшедшим. На протяжении дня я несколько раз слышал неразборчивый шепот, доносящийся из темных мест здания. Все пациенты находились в подавленном состоянии кроме тех, что с мрачными улыбками обсуждали за завтраком чью-то смерть. Они, казалось, напротив чувствовали себя, как дома, и им нравилась вся эта атмосфера с ее жуткими существами, скрывающимися в темноте.

Наступил вечер, и снова из зала раздались возгласы о том, что начинается передача. Я направился вслед за всеми и встал у стены, смотря на экран.

Там снова появился лысый мужчина в разноцветной рубашке, сидящий за одним столиком с мальчиком лет десяти, но уже другим. В этот раз ребенок смотрел исподлобья недобрым взглядом прямо в камеру, а под его черными глазами виделись большие мешки.

Ведущий начал, как и тогда, в позитивной манере рассказывать о правилах поведения и хорошего тона. Только мальчик, вместо того, чтобы соглашаться с ним, презренно хихикал, вероятно, считая все это бредом.

- А теперь вопрос от зрителя! - наконец-то сказал мужчина. Все люди в комнате стали неотрывно смотреть в телевизор. - Что делать, если все вокруг постоянно смеются?

По залу прошла волна недовольства, а один из пациентов безумно засмеялся и начал кататься по полу. Мрачного вида люди с отвращением смотрели то на него, то на экран, на котором ведущий, сделав небольшую паузу, начал называть ответ:

- Нужно стараться слиться с окружением и ни в коем случае не выделяться.

Передача закончилась, и все начали расходиться. Зайдя к себе в палату, я даже и не думал о том, чтобы выключить на ночь свет, и начал читать книгу, постоянно озираясь по сторонам. Спустя некоторое время мне все же захотелось спать, и в какой-то момент я уснул прямо с книжкой в руках.

Разбудил меня громкий и режущий барабанные перепонки безумный смех. Проснувшись с книгой в руках, я удивленно посмотрел на дверной проем.

В палату зашел парень с длинными волосами, лицо которого искажала огромная застывшая улыбка с обнаженными зубами. Он оглядел своими выпученными глазами комнату и остановил взгляд на Федоре, который только проснулся и не мог понять, что происходит.

Улыбающийся парень ничего не говорил, а только подходил все ближе к Федору, который начинал паниковать:

- Что такое? Кто вы? Что вам от меня надо?

- Не тако-ой... - прошипел парень, едва шевеля ртом с застывшей улыбкой. После этого он резко повернулся и пошел ко мне.

Я вспомнил слова ведущего передачи и начал фальшиво улыбаться перед этим ненормальным. Он сосредоточил на мне свой сумасшедший взгляд, от которого по моему телу пробежали толпы мурашек. Было очень страшно, но я не сводил улыбку со своего лица, и вскоре он развернулся и ушел.

"Сработало? Нихрена себе!" - пронеслось в голове.

Немного придя в себя, я подошел к окну и увидел, что небо залито ярко-красным светом, словно сейчас закат.

- Оно тут всегда такое, - раздался сзади знакомый голос. Обернувшись, я увидел седого Глеба, который изначально относился ко мне с неприязнью.

- Тут? - спросил я. - В каком смысле?

- Завтрак! Все на завтрак! - послышался из коридора звонкий голос, за которым последовал безумный хохот.

- Потом расскажу, - быстро ответил Глеб и вышел из палаты. Я пошел вслед за ним, а Федор остался сидеть на кровати, со страхом глядя по сторонам.

Мне пришлось постоянно улыбаться во время завтрака вместе с Глебом и некоторыми другими людьми, так как вокруг находились эти сумасшедшие, рты которых, будто бы навечно исказились огромными улыбками. Среди нас были также пациенты, лица которых закрывали желтые круглые маски с нарисованными смайликами. Они только делали вид, что едят, поднося пустые ложки к маскам, не снимая их.

- От них лучше держаться подальше, - прошептал мне Глеб. - Они гораздо опаснее тех, что лыбятся во весь рот.

После завтрака я пошел в свою палату, а Глеб пообещал скоро зайти. Федора нигде не было. В ожидании я начал смотреть на ярко-красное небо и размышлять над всем происходящим тут бредом.

Через некоторое время в комнату кто-то зашел, и я обернулся, ожидая увидеть Глеба, но это был не он. Стеклянными глазами на меня смотрело улыбающееся лицо Федора.

"Что они с ним сделали?"

Он пристально посмотрел на мою фальшивую улыбку и пошел куда-то в коридор по своим делам.

- Видишь, что бывает, когда они замечают, что ты не такой, как они? - в дверном проеме появился Глеб, который сел на кровать, смотря на меня усталым взглядом.

- Что здесь происходит? - шепотом спросил я. - Кто все эти странные люди?

- Местные обитатели, - Глеб глубоко вздохнул и продолжил. - Если ты не заметил, тут все постоянно меняется. Сегодня мы в одном месте, а завтра проснемся в другом...

Вдалеке на улице раздался безумный хохот.

- Я тоже попал сюда по дурацкой случайности и вынужден теперь скакать по мирам, как телега по кочкам, - он задумчиво посмотрел на окно. - Каждый день это место переносится в другое измерение, со своими порядками и особенностями. То, что для одного норма, для другого - безумие.

- Если ты все знал, почему не предупредил меня, когда приходили существа из темноты? - возмущенно спросил я после небольшой паузы. - Я ведь мог погибнуть!

- Откуда мне было знать, может в мире, откуда ты пришел, убивать других - это нормально... Например, как у Саши, с которым ты общался.

- Что? - удивился я.

- Со стороны и не скажешь, правда? Так вот, знай - он вообще не человек. То появляется, то исчезает, утягивая с собой таких, как ты, чтобы потом прикончить... Поэтому будь осторожнее, общаясь здесь с кем попало.

В комнату вошли двое смеющихся людей, и мы тут же перестали разговаривать, скорчив фальшивые улыбки и разойдясь в разные стороны.

Вечером все собрались у телевизора и стали смотреть загадочную передачу, которая была как-то связана со всеми этими переходами между мирами. Ведущий, сидя рядом с улыбающимся во весь рот мальчиком, зачитал вопрос с листа бумаги:

- Что делать, если люди вокруг состоят из мешанины?

Улыбающиеся люди в зале стали смеяться, услышав этот вопрос. Глеб удивленно шепнул мне:

- Я не в курсе, о чем он. Впервые такое слышу.

- Держаться от них подальше, - ответил ведущий.

На следующий день появились те существа, о которых говорили в передаче. Они словно были собраны из частей тела нескольких людей. У них были разные руки, ноги, пальцы, глаза и уши. Во время разговора они постоянно меняли свой голос: то он был женский, то становился мужским, то был низкий, а потом делался высоким. Мы с Глебом не подходили к ним близко, и они нас не трогали.

Мне пришлось повидать еще много необычных миров: мрачных и странных, жутких и безумных. Об этом можно долго рассказывать... Но в конце концов я все-таки смог выбраться оттуда.

Когда мы перенеслись в нормальный мир, я говорил Глебу, чтобы он пошел вместе со мной, но он отмахивался и отвечал:

- То, что для одного норма, для другого - безумие. Мы ведь все здесь из разных измерений, и ты не знаешь, откуда пришел я... Так что, если собрался - иди, а я пока остаюсь тут.

Это был не тот мир, в котором я жил изначально, но неизвестно сколько времени бы прошло, пока бы мы попали туда, если бы вообще попали...

Поэтому я "вышел" в измерении, которое показалось мне приличным и адекватным... Тут, конечно, тоже хватает абсурда, да еще и какой-то коронавирус повсюду... Но это явно лучше, чем спасаться от теней и смеющихся психов...

---------------------

Всем спасибо за внимание! Кстати, появилась группа в ВК, где также можно почитать мои рассказы:
https://vk.com/rorroh_stories

Показать полностью
48

Я тоже инквизитор! Часть 1. "Хроники инквизитора"

– И что же тебя не устраивает? — шеф смотрел уставшим взглядом на Владислава.

– Я рассчитывал на более опытного напарника, а вместо этого мне подсовывают новичка, да ещё девчонку.

– Алёне нужно опыта набираться, а у тебя как раз подходящее задание, или, по-твоему, я должен её с Мироновым отправить вампира ловить?

– Нет, но…

– Никаких «но». Приказ ты получил, иди и выполняй.

Возле кабинета шефа сидела Полина и что-то очень внимательно рассматривала в мониторе компьютера, так что даже не заметила, как из кабинета кто-то вышел.

– Я смотрю, распродажа в Стиме.

Вздрогнув и открыв страницу с каким-то текстом, Полина с недовольством посмотрела на заглядывающего в её монитор Влада.

– Не пугай так, я чуть со стула не упала…

– А ты не отвлекайся на рабочем месте. Мог ведь и шеф выйти.

– Ой всё! Ты что-то хотел?

– Да, можешь оформить разрешение на автомобиль?

– А чего это ты? Всегда же на поездах ездил.

– В этот раз не один еду, напарницу всучили. Не хочу её на каком-нибудь вокзале потерять.

– Мне кажется, если человеку дали должность инквизитора, то он не потеряется на вокзале, – сухо сказала секретарша шефа.

– Может быть, но мне так спокойнее.

– Понятно всё с тобой, держи, – Полина протянула свежеотпечатанный листик.

– Спасибо.

Зайдя в свой кабинет, Влад упал в кресло. На столе лежала папка с фотографией рыжеволосой девушки и подписью: «Апрельская Юлия Андреевна 22.01.1994 г.». Чуть ниже подписи стоял штамп: «НЕ ПОДТВЕРЖДЕНО».

– Не подтверждено. И чего мне от неё ждать? – задумчиво произнёс инквизитор. Он не любил, когда его отправляли на разведку. Совсем другое дело, когда всю скучную работу уже провёл кто-то другой, и ему не приходилось тратить время на различных шарлатанов, выдающих себя за ясновидящих и экстрасенсов. Зато когда цель подтверждали, оставалось только прийти, увидеть и победить.

Влад подошёл к сейфу с табельным оружием. «Нет, уверен, что это не понадобится». Прихватив досье, инквизитор направился в оружейную.

В своё время в этих залах с тяжёлыми сводчатыми потолками находился склад оружия для защиты монастыря, теперь же расположилась оружейная инквизиторов. Дойдя до нужного стеллажа, Влад взял несколько шариков со святой водой и пузырёк с освящённым маслом.

– Скромно, – послышался чей-то голос.

Влад вздрогнул. Позади него стоял помощник интенданта – детина под два метра ростом с широкими плечами и КМС по пауэрлифтингу. Его доброе лицо никак не соотносилось с ужасающим внешним видом.

– Умеешь же ты подкрасться, Антон. – разворачиваясь обратно к стеллажу сказал Влад.

– Прости, пожалуйста, не хотел тебя испугать. Это всё что ты берёшь?

– Честно говоря, не думаю, что даже это понадобится – я просто побеседовать.

– Даже табельное не взял? Опрометчиво, – сказал Антон, осматривая Влада.

– Может ты и прав, – задумчиво сказал инквизитор.

– Пойди сюда, – Антон провёл Влада по лабиринту из стеллажей. – Держи, раз уж без боевого едешь, – с этими словами помощник интенданта протянул Владу небольшой пистолет. – Стреляет дротиками со снотворным.

– Знаю, уже приходилось использовать.

Спустя уже полчаса Влад, взявший рабочую машину, подъехал к монастырской парковке. Алёна, молодая девушка, с волосами цвета воронова крыла и такими же чёрными глазами, уже ждала на месте.

– Здравствуйте, Владислав. – сказала девушка, садясь в машину.

– Можно на «ты». И даже желательно, мы теперь напарники, и официоз будет только мешать, – сухо сказал инквизитор.

– Хорошо, как ска...жешь.

– Вообще, думала машина поприличнее будет, – пытаясь избежать неловкой паузы сказала Алёна.

– Ну, я мог, конечно, взять что-нибудь «поприличнее» – Влад выделил это слово интонацией. – Например «Патриота», но молодой парень на «Девятке» меньше привлекает внимание.

– Понятно…

– Сразу предупреждаю, я не очень разговорчивый, особенно за рулем, – сказал инквизитор, выруливая на дорогу.

– Ой, да я тоже. Не люблю много болтать, в тишине спокойнее. Знаешь, бывает такси вызовешь, а таксист как начнет истории из жизни рассказывать, или ещё хуже спрашивать чего-нибудь, а ты и думаешь: «Ну вот чего тебе от меня надо? Просто довези меня молча и всё», а он всё болтает и болтает. Или вот подруги у меня, сами ничего не учат, и меня отвлекают, только сядешь что-нибудь повторить на следующий день к парам, и они тут же болтать начинают, ну вот только что же молчали, чего вы сейчас-то начали? Или вот…

– Понимаю, – покосившись на Алёну сказал Влад – Слушай, там на заднем сидении копия досье на нашу цель, ты бы почитала пока.

Пока Алёна изучала досье, которое ещё накануне выучила практически наизусть Владислав размышлял о глубоком – как всё-таки правильно говорить в отношении его новой напарницы: инквизитор, инквизиторша или инквизиторка. «Как ни скажи, один хрен – девчонка».

Конечно, среди инквизиторов и раньше были женщины, но не то чтобы очень много, да и Влад был из тех, кто однозначно выступал, что «не женское это дело». Потому напарницу свою он воспринимал исключительно как помеху. Да и мало того, что девушка, так ещё и практически ребёнок. Он стал инквизитором только в 23 года, что считается рано, а ей и 20 нет. «У нас, конечно, нехватка кадров, но 19-летняя девочка – бред какой-то». За окном медленно темнело.

– Может, остановимся поедим? – голос напарницы вернул инквизитора из пучины размышлений.

Стрелки часов показывали без четверти восемь, а значит, в дороге они были уже часа три. Доехав до ближайшей заправки, борцы с нечистью купили по хот-догу и по стакану капучино.

– Не страшно? – с улыбкой спросил Влад – Всё-таки первое задание.

– Не очень, волнуюсь, конечно, но мы ведь даже не знаем, ведьма ли она, может, просто очередной шарлатан обманывает доверчивых граждан, что, кстати, вероятнее всего.

– Это мне и не нравится, что мы не знаем наверняка.

– Ничего, прорвемся! – с этими словами Алёна запихала в рот остатки хот-дога и, скомкав бумажку из-под него кинула в сторону мусорного бака.

Допив свой кофе, Владислав сел в машину.

– Может, музыку включим? – предложила Алёна, когда они снова встали на трассу.

– Вряд ли у нас совпадают музыкальные вкусы, – с усмешкой ответил Влад.

– А вдруг, – на лице девушки мелькнула хитрая улыбка.

– Посмотри в сумке, там должна колонка лежать, включи её.

– Колонка? А ты подготовился.

– Я люблю музыку послушать, а в этой машине система не очень. Включай.

– Готово, – Алёна кинула колонку на заднее сиденье.

Оставшиеся два с половиной часа путешествия были украшены творчеством «Five Finger Death Punch», «Avatar» и «Disturbed». По лицу Алёны можно было предположить, что к такому она была не совсем готова. Зато Влад с улыбкой крутил баранку и наслаждался поездкой.

Я тоже инквизитор! Часть 1. "Хроники инквизитора" Фэнтези, Рассказ, Авторский рассказ, Длиннопост, Что почитать?, Продолжение следует, Текст

Примерно в половине одиннадцатого вечера инквизиторы приехали на место. Небольшой город в Нижегородской области встретил их пустыми улицами и совершенно разбитыми дорогами. Спустя двадцать минут они добрались до отеля, в котором были забронированы два одноместных номера. Влад заглушил мотор и устало сказал:

– Ну что ж, сейчас можно отдыхать. Завтра тяжёлый день, – после чего, взяв свою сумку, направился внутрь.

Алёна шла чуть позади, осматриваясь по сторонам, будто кто-то должен был следить за ними. У двери отеля Владислав обернулся и после небольшой паузы спросил:

– Легенду помнишь?

– Конечно! – ответила Алёна – Мы студенты археологи, приехали чтобы…

– Хорошо, верю.

Девушка резко замолчала. Влад толкнул дверь, и они вошли. Внутри их встретила улыбчивая молодая девушка. Взяв ключи, инквизиторы направились в свои номера, которые находились на втором этаже. Открыв свою дверь и, замерев на секунду, Алёна обернулась.

– Спокойной ночи, – произнесла она стоя у приоткрытой двери. Казалось, что она хочет что-то ещё сказать, но не может придумать, что именно.

– Да, и тебе спокойной, – сказал Влад и, войдя в номер, захлопнул за собой дверь.

В номере было достаточно уютно. Приняв душ и почистив зубы, инквизитор забрался в постель, от которой пахло стиральным порошком. Часы показывали «23:17». Перед тем как уснуть Влад достал ноутбук и открыл карту города, ознакомившись с ней и сделав пару отметок, он отложил компьютер и наконец-то положил голову на подушку. Тело гудело после дороги, и приятная дремота окутывала разум. Вдруг раздался стук в дверь и голос Алёны попросил разрешение войти. Инквизитор посмотрел на телефон. На нём светилось «9:23». «Проспал!» Сон никак не хотел отпускать, но нужно было подниматься.

– Секундочку!

Плеснув в лицо холодной водой из-под крана и быстро натянув штаны и футболку с портретом «Чувака» из «Большого Лебовски», Влад пригласил напарницу войти.

– Прошу прощения, не услышал будильник. Долго стучала?

– Не очень, можно сказать, что только что подошла.

– Ну хорошо, ещё раз прошу прощения, что проспал.

Алёна вошла и, осматривая комнату, спросила:

– Какие наши ближайшие действия?

– Значит, сходим перекусим сейчас – сказал Владислав, выглядывая из ванной комнаты, где пытался быстро почистить зубы, – и поедем к нашей клиентке.

Спустя десять минут двое молодых людей отдали ключи консьержке и, выйдя из отеля, направились к машине.

– Куда поедем?

– Есть тут одно место, вчера на карте посмотрел, – с улыбкой сказал Влад.

Закончив завтрак в небольшой кафешке с интересным названием «Ночной Дожор» инквизиторы ждали, пока официант принесет счёт.

– Ну что, новенькая, устроим охоту на ведьм? – торжественно произнёс Владислав.

У Алёны загорелись глаза, ей уже представлялось эпичное приключение, в котором они на пару с Владиславом карают зло. На деле же всё оказалось куда прозаичнее, ведьма жила в обычной пятиэтажке, почти на окраине города. Путь к её дому занял не более десяти минут. Взяв всё необходимое из машины, служители Церкви направились к нужному подъезду, по пути к которому Влад тихонько напевал: «В заросшем парке стоит старинный дом…»

– Как мы попадем внутрь? – Алёна изо всех сил старалась скрыть волнение.

– О, это самое интересное, смотри и учись, – с этими словами Владислав поднял вверх указательный палец и набрал на домофоне номер квартиры Юлии.

– Слушаю вас, — приятный женский голос раздался в динамике.

– Здравствуйте, у меня запись на десять тридцать утра.

Домофон запищал, информируя о том, что дверь открыта.

– А ты – Влад обернулся к помощнице – иди в машину и жди там.

– Но как…

– Это приказ!

Молодая инквизиторша, ошарашенная таким развитием событий, направилась к автомобилю.

«Один быстрее справлюсь, нечего ей под ногами мешаться» – думал Влад, взбегая по ступеням. Поднявшись на четвёртый этаж, он подошёл к нужной квартире и постучал. Дверь открылась. Квартира Юлии встретила теплом и ароматом шарлотки с яблоками. «Как интересно» – инквизитор шагнул внутрь. В проходе стояла красивая девушка, её рыжие чуть вьющиеся волосы спускались на плечи, а зеленоватые глаза томно смотрели на служителя Церкви. Дверь захлопнулась.

– Здравствуйте, я …

– Владислав. Я ждала вас, – голос девушки, как журчание чистого ручья, а вместе с тем густой и обволакивающий, эхом разносился в сознании инквизитора.

Влад вдруг вспомнил, что он сегодня совсем не выспался. Веки становились тяжёлыми, очертания квартиры медленно расплывались, и только зеленые глаза по-прежнему были видны чётко и ясно.

– Я… – Влад попытался сделать усилие над собой.

– Я знаю, инквизитор! – улыбнулась Юлия. В этот момент зрачки ведьмы стали продолговатыми как у кошки, а лицо исказилось злобной гримасой, но этого Влад уже не увидел. Мир вокруг него окончательно погас.

Молодая девушка с красивыми рыжими волосами стояла в коридоре своей квартиры, а у её ног лежал инквизитор.

– Вот скотина! «Иди в машину и жди там»! Зачем тогда вообще меня брать? Шефу пожалуюсь. – Алёна кипела от гнева, для неё это было первое задание, оно должно было стать незабываемым приключением.

– А теперь что? Посидела в машине, и молодец. Обращается как с маленькой девочкой. Я тоже инквизитор! – обиженно выкрикнула Алёна.

В этот момент из подъезда вышла симпатичная девушка с рыжими волосами и удивительно знакомым лицом. Алёну пробил пот. «Это же она, та девушка, к которой мы приехали!» Ведьма уверенным шагом шла прямо к машине инквизиторов…

Я тоже инквизитор! Часть 1. "Хроники инквизитора" Фэнтези, Рассказ, Авторский рассказ, Длиннопост, Что почитать?, Продолжение следует, Текст
Показать полностью 2
29

Я и мой дрон - 10

Я и мой дрон

Я и мой дрон - 2

Я и мой дрон -3

Я и мой дрон - 4

Я и мой дрон - 5

Я и мой дрон - 6

Я и мой дрон -7

Я и мой дрон - 8

Я и мой дрон - 9


- Невероятно, - в который уже раз повторил Родерик Канн. – Вы уверены, что это не фейк?


Ричард Бёртон курил, развалясь на диване, вид у него был очень усталый.


- Я знаю Сергея Батурина много лет, - сказал он, выпуская в потолок струйку дыма. – Иногда мне трудно было его понять. Я хороший ученый, просто отличный ученый. А он – гений.


- Демент, - возразил Канн.


- Гениальный демент, - согласился Бёртон.


- Позвольте? – пробормотал генерал Коллинз и снова включил видео.


Все молча смотрели, как в больничной палате молодой мужчина выгибается дугой на койке. Все молча слушали механический голос.

«Я здесь. Помогите»


- Это не первый эксперимент, - сказал Бёртон. – Первый они не записывали.


- Они? – хмурясь, спросил генерал Коллинз.


- Отец парня, - пояснил Бёртон. – Он связался со мной, когда понял, что Кирилл не «овощ».


- Потрясающе! – не в силах бороться с возбуждением, Родерик Канн вскочил и принялся мерить длинными ногами кабинет. – Просто потрясающе! Инвалид детства, ДЦП, поражение нейровирусом, и на фоне всего этого он сумел сохранить разум! Это сенсация, господа!


- Он ли один? – негромко сказал Бёртон, и все посмотрели на него. – У меня было время все обдумать. И я пришел к определенному выводу. Нам нужен этот парень.


- Гм, - сказал генерал Коллинз. – Именно этот? И никто другой? «Овощей»… простите, доноров полным-полно. Вовсе незачем тащить его через полмира. Если вы считаете, что он не один такой. Тем более не факт, что русские так легко отдадут его.


- Я объясню, - сказал Бёртон. – Попытаюсь объяснить, и надеюсь, что вы прислушаетесь к моему мнению. Этот парень, Кирилл… им занимались с самого рождения, наплевав на диагноз. Ему читали книги, показывали мультики. Потом стали учить читать, считать. И все это, между прочим, не видя отклика, не надеясь на результат… Впрочем, вру – как раз Сергей считал, что отклик есть. И попросил у меня помощи. Парню тогда было лет десять, кажется. Задача стояла такая – научить Кирилла общаться с помощью компьютера. Мне это показалось интересным, и я приехал… Не буду долго распространяться, методику вы все знаете…


- Я не знаю, - буркнул Коллинз. Бёртон, задрав брови, посмотрел на него. – Нечего пялиться, - огрызнулся генерал. – Я – старый вояка, офицер. И, между прочим, мама и папа для всех этих умников. Нянька, если хотите. У меня своих забот хватает, и если бы я вникал во всю эту науку, я бы давно рехнулся или пустил себе пулю в лоб.


- Да, - сказал Бёртон. – Да, конечно. Я, собственно, ничего такого… Если позволите, генерал, я вкратце. Предположим, у нас есть пациент, который не может двигаться и говорить. Он в сознании, он все видит и слышит, ЭЭГ показывает нормальную рассудочную деятельность, но выразить свою мысль словами он не может. Не может написать, не может подать знак…


- Не считайте меня идиотом!


- … но думать он может. Мысль – вот единственное, что осталось в распоряжении такого пациента… Генерал, вы видите курсор на мониторе? Да-да, в верхнем правом углу. Попробуйте мысленно подвигать им. Влево-вправо, вверх-вниз…


Судя по сопению генерала Коллинза, он честно пытался проделать этот фокус.


- Не трудитесь, у вас ничего не получится. И ни у кого не получится. Я имею в виду – без специальной аппаратуры, которая будет считывать электрические импульсы вашего мозга и передавать их на компьютер. Мы всегда начинаем с само простого: выводим на монитор два слова: «Да» и «Нет», задаем простой вопрос, а пациент должен подвести курсор к нужному ответу. Сразу ни у кого не получается, но стоит пациенту освоить принцип, почувствовать его, прочувствовать… и готово - с ним можно вести полноценный диалог. А если поставить на компьютер программу озвучивания текстовых файлов…


- Я все понял. Видел такое в кино. Правда, всегда считал это выдумкой.


- Нет-нет, это вполне себе реально, - вмешался Родерик Канн, одобрительно кивая Бёртону. - Собственно, бионические протезы построены на том же принципе…


- Благодарю вас, мистер Канн, - ледяным тоном произнес Бёртон. – Вы позволите, я продолжу? Так вот, что касается этого мальчика… хотя сейчас он давно уже не мальчик… За всю свою жизнь Кирилл не совершил ни одного осознанного целенаправленного движения. Он не брал рукой конфету, не засовывал ее в рот… черт, он даже в носу ни разу не поковырялся! Понимаете? Его мозг понятия не имел, как это – двигать рукой, сжать пальцы в кулак и так далее. Добавьте сюда частичную атрофию зрительных нервов. А теперь оцените сложность задачи, стоящей перед нами.


Бёртон замолчал и потянулся за новой сигаретой. Прикуривая, он искоса разглядывал коллег – оценили? впечатлились? Судя по выражению их лиц – таки да, и оценили, и впечатлились.


- У Кирилла все получилось. Я на это не особо рассчитывал, и честно предупредил Сергея, но он был уверен, что мальчик справится. Сказал, что у него есть основания так думать. И, как вы понимаете, оказался прав. Парень меня поразил. Он хватал все на лету, я в жизни не видел ничего подобного, он даже… - Бёртон осекся. – Извините, я немного увлекся. Собственно, речь не об этом. Я считаю, что жертвы нейровируса, как и Кирилл, сохранили разум. Конечно, у нас всего один достоверно подтвержденный случай, но…


- Нет! – Канн вскочил и возбужденно заходил по кабинету. – Нет, подождите! Я лично видел ЭЭГ этих, как вы сказали, жертв. И я с уверенностью утверждаю, что ни о какой рассудочной деятельности там и речи быть не может! Плато, господа, почти ровное плато! У людей такого не бывает – ни у коматозников, ни у полных дебилов. Конечно, если у вашего Кирилла ЭЭГ отличается от остальных…


- Ничуть, - вежливо откликнулся Бёртон. В этот раз он не сердился, что его опять перебили. Напротив, был даже доволен. – Уверяю вас – все то же самое. Такое же, как вы изволили выразиться, плато. И редкие всплески активности. Очень кратковременные. Все как у всех, - повторил он.


Канн посмотрел на него. Пожал плечами, сел.


- Тогда я не понимаю.


- А я, кажется, понимаю.


Профессор Свенсон, поставив видеозапись на паузу, повернулся к Бёртону. Все это время он не произнес ни одного слова, снова и снова прокручивая запись.


- Да, понимаю. Стимуляция, верно? Что у него там в руке было, у этого вашего Сергея? Электрошокер?


- Точно, - с удовлетворением подтвердил Бёртон. – В самую точку, профессор!


Родерик Канн и генерал одновременно сунулись к монитору.


- И обратите внимание на энцефалограф, - продолжал Бёртон. – Вон там, слева. Прокрутите немного вперед… еще чуть-чуть… стоп! Видите?


- Ничего не разобрать, - раздраженно сказал Родерик, возя носом по экрану. – Отвратительное качество.


- Да бросьте вы, Канн, - сказал генерал Коллинз. – Уж на что я далек от всего этого, но даже мне понятно – там явный всплеск. – Он обернулся к Бёртону. – Что, парень на минуточку стал нормальным?


- На четыре, - поправил тот. – Точнее, на четыре минуты и двадцать две секунды. И за это время парень сумел что-то понять и даже установить связь. Да, урезанную, одностороннюю… но он дал нам ясно понять, что он – живой и разумный.


- Болевой шок вывел его на прежний уровень. Пусть даже ненадолго, - задумчиво проговорил профессор Свенсон. – Очень, очень интересно. И неожиданно. Я не сторонник поспешных выводов, но могу предположить, что там, под «плато», Кирилл не утратил разум. Нейровирус всего лишь отрезал его от внешнего мира.


- Господи! – потрясенно воскликнул Канн. – Все эти годы… все эти двенадцать лет! Как в гробу! Заживо погребенный! Бедный парень!


Генерал резко встал и подошел к окну. Отвернувшись от всех, он стоял, сцепив руки за спиной… побелевшие руки за очень прямой спиной.


Канн растерянно смотрел на генерала, потом обернулся к Свенсону, но тот сделал знак: молчи! Повисла напряженная тишина.


Двенадцать лет, думал генерал Коллинз, двенадцать проклятых лет… целая вечность… Энни, Джерри, девочки мои, я виноват перед вами, я предал вас, когда оставил в госпитале. Меня уверяли, что за вами будет надлежащий уход, и не соврали, а вам не уход был нужен… Я не хотел, чтобы вы стали подопытными кроликами, я думал, что оберегаю вас от ужасной участи – и ошибся. Что может быть ужаснее – ничего не видеть, не слышать, не ощущать, и при этом оставаться в полном разуме? Звать, кричать, биться о невидимую преграду, отделившую тебя от мира? Вы звали меня, я это точно знаю, вы думали – вот придет папа, сильный добрый папа, и все сразу станет хорошо, все станет, как прежде… а папа не пришел, папа спасал человечество…


Я думал, что вы – «овощи», просто тела с набором базовых рефлексов. Мне было больно, но эта боль ничто по сравнению с той, которую причинил мне сейчас злой ангел по имени Ричард Бёртон. И ничего уже изменить нельзя.


Или можно?


- Мистер Бёртон, вы уверены, что вам нужен именно этот русский? – голос генерала звучал сухо, деловито – как обычно. – Мы можем предоставить вам любой материал, на выбор. У нас большой выбор, мистер Бёртон. И прекрасная аппаратура. Вы можете начать в любой момент, хоть сегодня…


Кажется, у меня начинается истерика, отстраненно подумал Коллинз. Надо же, столько лет держался…


- Я объясню, - мягко сказал Бёртон. – У Кирилла была хорошая школа – он уже был изолирован от общества. Тогда, в раннем детстве. Когда же пришел нейровирус… Не уверен, но предположу, что он воспринял это как сбой аппаратуры. С ним это бывало и раньше – компьютер зависал, интернет отключался, барахлил слуховой аппарат…Он терпел и ждал. И тогда, и сейчас. Вот, дождался. А у других детей – я имею в виду нормальных, полноценных детей – такого опыта не было. И когда их «выключили»… Я бы лично сошел с ума. Я, взрослый человек, не смог бы удержаться на краю безумия. Дети более пластичны, но и их ресурсы небезграничны. Думаю, что у большинства из них психика необратимо искалечена. Даже если мы сумеем установить с ними контакт… а мы не сможем, потому что они никогда не общались с помощью аппаратуры, они даже представить себе не могут, как это – полностью зависеть от аппаратуры… даже в этом случае мы не сможем вернуть им полноценную жизнь. Потому что жизнь для них – это, прежде всего, жизнь физического тела. Они ходили и бегали, кричали и смеялись. Они ели мороженое и бургеры, дрались и мирились, они в любой момент могли обидеться и уйти… а теперь лишены всего этого, превратившись в чистый разум, зацикленный сам на себя. Я уже не говорю про младенцев – они даже не поняли, что с ними произошло, да и не могли понять в принципе. И шансов на развитие у них не было никаких. Дети-маугли, слышали о таких? Ничего человеческого.


- То есть, вы делаете ставку на калек? – спросил Свенсон. – Слепых, глухих, парализованных?


- Если они такие, как Кирилл, то да. Но много ли таких? И где их искать?


- Тогда что вы предлагаете?


- Программу, - немедленно, словно ждал этого вопроса, откликнулся Бёртон. – У меня есть программа… правда, сырая еще, но она ставит конкретные задачи. – Бёртон повернулся к Коллинзу. – Послушайте, генерал, у меня уже во рту пересохло. Предложите нам чего-нибудь выпить. Хотя бы воды со льдом, если вам жалко коньяку. Говорят, у вас сохранился запас.


Родерик Канн возмущенно фыркнул, но генерал, к его изумлению, достал из ящика стола бутылку.


- Джин, - кратко проинформировал он. – Сойдет?


- На безрыбье, как говорится…


Бёртон потянулся к бутылке, но Коллинз жестом остановил его.


- Мистер Канн, пожалуйста, принесите стаканчики из кулера. Мы же не дикари какие-то.


Несмотря на слово «пожалуйста», сомнений в том, что это была не просьба, а приказ, у Родерика не было, и он бросился выполнять его. Кулер находился в общем холле, и Родерик очень торопился. Ему не хотелось пропустить что-нибудь важное. «Программа, - на бегу думал он. – Что за программа такая? Неужели он хочет вернуть донорам разум? Но зачем? Какой в этом смысл? Только лишние мучения для бедолаг. Да и для нас… Такая моральная нагрузка! Справимся ли мы?»


- … ваши технологии, - говорил Бёртон, кода Родерик вернулся в кабинет, неся четыре пластиковых стаканчика. – Точнее, не ваши, а инопланетные, но в данном случае это неважно. Я изучил все отчеты, и должен вам сказать, генерал, что ваши эксперты произвели на меня удручающее впечатление. Это не группа специалистов, это сборище недоумков, прощу прощения за прямоту!


- Специалисты, - проворчал генерал, разливая джин. – Эксперты. Слова-то какие, господи!


- Военные техники, - пояснил профессор Свенсон, видя недоумение на лице Бёртона. – Их нам пачками слали. Они, конечно, ребята толковые, на своем уровне, но нам-то требовалось нечто иное. Понимаете, мистер Бёртон…


- Дик, - сказал Бёртон, поднимая стакан. – Пожалуйста, просто Дик.


- Уле, - кивнул профессор Свенсон, поднимая свой.


- Род, - вставил Родерик Канн.


- Генерал Коллинз, - отрезал генерал. – Заканчивайте эти ваши китайские церемонии, давайте выпьем и перейдем уже, наконец, к делу.


Чокнулись, выпили, закурили. Все, кроме Канна, он морщился от табачного дыма, но терпел.


- Понимаете, Дик, мы составили список. Восемнадцать фамилий, включая вашу. Восемнадцать головастых парней, способных на научное безумство. И что? Нас услышали? К нам хотя бы прислушались? Вот вам, - Свенсон сделал неприличный жест. – Секретность у них, видите ли, на первом месте, лояльность, чтоб их…


- Профессор, - укоризненно сказал генерал.


- Короче, нам удалось свести вред от действий этих, с позволения сказать, специалистов к минимуму, но это все. Никаких продуктивных идей у нас нет. Да, честно говоря, и не до этого было. Вы же понимаете, Дик, вакцина для нас стояла на первом месте. Если человечество выживет, у него будет время и возможность заняться инопланетными технологиями. Если нет...


- Это понятно, - кивнул Бёртон. – На тот момент выживание вида было единственно возможным приоритетом. Честь вам и хвала за это. Но теперь, когда мы выжили и даже благополучно размножаемся, не поря ли вплотную заняться технологиями? Пока еще живы те, кто способен на это?


- Ну что вы такое говорите, Дик? – решительно возразил Родерик Канн. – Во-первых, мы еще молоды… ну, пусть не молоды, но впереди у нас куча времени. Во-вторых, дети. Они заменят нас в будущем. Точно так, как мы заменили своих учителей. Понимаете, преемственность…


Бёртон откинул голову на спинку дивана, закрыл глаза.


- Мне сорок восемь лет. Предположим, я доживу до семидесяти. Ладно, до восьмидесяти. Черт с вами, пусть будет до ста. Сколько специалистов своего уровня я смогу подготовить? И это при том, что, кроме кибернетиков, нужны врачи, энергетики, педагоги, летчики, строители… биологи, физики, химики, астрономы… Перечислять можно долго, но одно понятно – всех новорожденных на это не хватит. Нас осталось очень мало. То есть для продолжения рода достаточно, а для продолжения прогресса – мало. Поверьте моему слову, очень скоро человечество ждет гуманитарный коллапс. Даже при том, что нам удастся сохранить весь объем накопленных знаний, немногие смогут им воспользоваться. Наступит время гениев-одиночек, наука станет исключительно прикладным явлением. Конечно, человечество справится с этим, оно всегда со всем справлялось, во всяком случае, до сих пор. Но стагнация будет, и к этому надо быть готовым.


- Эк куда вас занесло, - проворчал генерал. – Вы, оказывается, еще и социолог.


- Я – доморощенный футуролог. Впрочем, вы правы. Давайте вернемся к нашим баранам. Я подготовил небольшой доклад, - Бёртон достал из кармана флэшку, кинул ее на стол.


Свенсон и Канн одновременно потянулись к ней, но генерал Коллинз опередил их и накрыл флэшку ладонью.


- У меня болит голова, - сообщил он. – У меня ужасно болит голова. Я хочу выслушать вас, еще выпить и пойти спать. А эти умники пусть изучают ваш доклад и грызут друг другу глотки. Без меня.


- Постараюсь покороче, - пообещал Бёртон. – Итак, изучив отчеты ваших ребят, мы – да и не только мы – обратили внимание, что в зонде отсутствует то, что можно было бы назвать системой управления. Никаких кнопок, рычагов, джойстиков и прочего. Как у наших дронов-беспилотников. Но в зонде был пилот. Для чего? Непонятно. Я бы даже сказал – расточительно.


Профессор Свенсон покивал.


- Он управлял силой мысли. Да, была у нас и такая гипотеза. Чистая фантастика.


- Кто знает? – возразил Бёртон. – Вы обратили внимание на строение мозга пришельца? То есть, что я спрашиваю? Вы же его и препарировали. Так вот, есть там одно образование в субарахноидальном пространстве. Некоторые посчитали его второй паутинной оболочкой. Дублирующим, так сказать контуром.


- Полная чушь! – сердито закричал Канн. – Дилетантизм чистой воды! Паутинная оболочка образована соединительной тканью. Она содержит фибробласты, ясно вам? Ее трабекулы вплетаются в мягкую мозговую оболочку и никогда – никогда! – не проникают в вещество мозга! Я нейрохирург, я знаю, о чем говорю!


Генерал открыл было рот, чтобы приказать Канну заткнуться, но Бёртон слушал очень внимательно, и генерал промолчал.


- У пришельца точно такие мозговые оболочки, как и у нас! - продолжал бушевать Канн. – А эта штука… это черт знает что такое! Какая-то коллоидная сетка, вросшая в мозг.


- Как у нее с электропроводностью, док? – быстро спросил Бёртон.


- Что? Электропроводность? Нет у нее никакой электропроводности. Если хотите знать, я вообще думаю, что это искусственное образование!


- Рю считает, что это похоже на оптоволокно, - вставил Свенсон. – Только не из стекла, а из неизвестного нам вещества с управляемой аморфностью.


- Да, - кивнул Бёртон, - да, именно так – искусственное образование. С помощью которого пришелец управлял своим зондом.


- Но он же не был подключен к зонду! – возразил генерал. – Я лично видел – никаких разъемов, никаких штекеров, вообще ничего такого. Он просто лежал в своем ложементе…


- И управлял силой мысли, - закончил Бёртон. – Точно так же, как Кирилл управлял своим компьютером. Согласен, разница очевидна, но это всего лишь разница технологий. У них покруче, у нас попроще. Но принцип один… Мне нужен Кирилл, - помолчав, сказал он. - Мне нужен доступ к зонду. Мне нужна моя команда и Сергей Батурин. И все это как можно быстрее. Я уверен, что рано или поздно пришельцы вернутся. Они не просто так посеяли смерть. Им нужна чистая, свободная от разума планета. И не спрашивайте меня, почему им не нужен контакт! Не нужен, и все тут! И я хочу приготовить сюрприз для тех, кто вернется. Я не уверен, что это произойдет при моей жизни, но я хочу хотя бы начать.


Генерал молча полез в стол, достал блистер с таблетками, вылущил две штуки и демонстративно выпил лекарство. Выспаться мне опять не удастся, говорил его вид.


- Ну, команда, это понятно, - сказал Канн. – Зонд, аппаратура… Кирилл, в конце концов. Но зачем вам нужен этот ваш Батурин? Он же демент.


- Дайте и мне таблеточку, генерал, - попросил Бёртон.


- Угощайтесь, - буркнул Коллинз, толкая блистер на середину стола. – У меня большой запас, на всех хватит… Демент, говорите? Этот демент додумался до такого, до чего не додумался никто из вас.


- Я же говорил – гений, - напомнил Бёртон. – Три четверти моих работ это его идеи… Полагаю, генерал, вы не откажете моему другу в вакцине?


- Знаете уже? И когда успели? Это ведь секретные сведения, свеженькие, с пылу с жару. Я, между прочим, подписку давал.


- Вы – военный, - возразил Бёртон. – А я ученый. Для меня эта ваша секретность, дисциплина, субординация – просто звук. Сотрясание воздуха. Меня проще расстрелять, чем заставить молчать.


- Перед строем, - предложил генерал. – А потом устроить почетные похороны с салютационной срельбой тремя залпами в воздух.


- Будет вам вакцина, - сказал профессор Свенсон. – То есть, не вам, конечно, а вашему другу. Даже не сомневайтесь.


Приоткрыв рот, Родерик Канн переводил взгляд с одного собеседника на другого. Вид у него был несколько ошарашенный


- Я чего-то не знаю? – осведомился он. – Все знают, а я нет? Интересное дело.


- Это новая информация, - сказал генерал и покосился на очень довольного Бёртона. – Она нуждается в проверке. Но если коротко – вакцина делает деменцию обратимой. Вот так-то. – Он вздохнул. – Все, обсуждение закончено, выметайтесь из кабинета. Я сейчас буду просить, унижаться и валяться в ногах у командования. Понимаю, зрелище забавное, но насладиться им я вам не дам.


Выходя из кабинета, Бёртон прихватил бутылку с остатками джина. Генерал Коллинз сделал вид, что ничего не заметил.


Кирилл прибыл на базу через тридцать четыре дня. Еще через месяц ему вживили электроды по схеме, разработанной Сергеем Батуриным. Из операционной Кирилл вышел самостоятельно. Точнее, выехал на инвалидном кресле с электрическим приводом.


- Спасибо, дядя Сережа, - металлическим голосом сказал динамик, укрепленный над подголовником.


Слабая электрическая стимуляция, что-то вроде электрофореза, сотворила чудо – сигналы из внешнего мира проникли под плато. И пусть «плато Батурина» никуда не исчезло (хотя многие втайне на это надеялись), пусть видеокамера и стволовой имплант заменяли Кириллу зрение и слух, а говорил он по-прежнему через программу озвучки, он раз и навсегда перестал быть «овощем».


***

- Этот Кирилл, он был первым, да? – спросила я. – Первым дроном?

Показать полностью
38

Я и мой дрон -7

Я и мой дрон

Я и мой дрон - 2

Я и мой дрон -3

Я и мой дрон - 4

Я и мой дрон - 5

Я и мой дрон - 6


Никто так и не узнал никогда, откуда он взялся: из параллельной вселенной, из иного измерения или просто выскочил из подпространства, как черт из коробочки. Просто он вдруг возник в пределах лунной орбиты и, наращивая скорость, помчался к Земле. Чужой корабль. Не наш, не земной.


Все произошло так быстро, что люди просто не успели среагировать. К тому же, он двигался со стороны Солнца. К тому же технологии пришельцев явно превосходили возможности землян, которые только-только начали осваивать родную систему. К тому же…


Наверное, можно найти еще кучу всяких оправданий, только суть дела это не изменит – человечество оказалось беззащитно перед нападением пришельцев. Да и сам факт нападения бездарно проморгало. Чужой корабль засекли лишь на подлете к Земле.


Экипаж космической станции своими глазами наблюдал невероятное зрелище – огромный, не менее километра в длину, чужой космический корабль вдруг легко, как капля ртути, распался на небольшие зонды, которые, не тормозя, вошли в атмосферу планеты.


Командир станции, наплевав на инструкции и политику, воспользовался открытым каналом связи.


- Это вторжение! – срывая голос, кричал он. – Это инопланетное вторжение! Внимание всем жителям Земли! На нас напали из космоса!


Конечно, армии всех стран, объявили боевую тревогу. Конечно, в воздух были подняты тысячи истребителей и беспилотников, из шахт в зловещем молчании поползли ракеты с ядерными боеголовками, радары ПВО лихорадочно обшаривали пространство в поисках агрессора. А шустрые юркие зонды, тем временем, хозяйничали в воздухе.


Они возникали то тут, то там, летели какое-то время прямо или по замысловатой траектории, потом исчезали и появлялись вновь, в другом месте. Не засекаемые никакими радарами, никакими системами наведения, но прекрасно видимые человеческим глазом, они деловито шныряли туда-сюда, занимаясь своими делами. И плевать им было на всю мощь объединившегося человечества. Точнее, сплотившегося. Как сплачиваются вчерашние недруги перед лицом настоящего врага.


Это продолжалось пять часов сорок семь минут. И все это время земляне пытались атаковать агрессоров. Их били в воздухе – истребители расстреливали свой боезапас до железки, дроны шли на таран. Их били с земли – тысячи боеголовок вспарывали и пятнали кляксами небо, даже древние зенитки не остались в стороне и азартно тарахтели, звонко плюясь отстреленными гильзами. Из глубин океанов всплыли новейшие засекреченные субмарины и расчехлили свои новейшие засекреченные пушки. Тщетно. Агрессор был неуязвим, а вот земляне пострадали от дружественного огня.


Впрочем, совсем без потерь инопланетяне не обошлись. Один зонд был взорван над Европой. Скорее всего, это была случайность, он просто столкнулся с ракетой в момент своего выхода из подпространства, но все равно это была победа, потому что доказывала, что врага все-таки можно уничтожить. Второй зонд подвергся атаке русского самолета с электромагнитной пушкой на борту. Потеряв управление, зонд рухнул в Тихий океан, где его подобрал американский тяжелый крейсер из авианосной ударной группы «Энтерпрайз».


Правда, на самих инопланетян эти потери не произвели никакого впечатления, они их попросту не заметили, и покинули Землю лишь после того, как завершили свою таинственную миссию. В один момент все оставшиеся зонды дружно рванули в космос (потом подсчитали – их было тридцать два), небрежно уклонились от столкновения с кораблями ВКС, потом встретились, слились в одно целое и на полной скорости начали удаляться от Земли. Это можно было бы счесть бегством, но бегством это не было точно. Как и отступлением.


- Они сделали все, что хотели, и теперь возвращаются домой, - сказал молодой генерал Ричард Коллинз. В тот момент он и не подозревал, что его частное мнение разделяют тысячи людей по всему миру.


А потом произошло то, чего никто не ожидал.


Следом за удаляющимся кораблем чужих помчалась китайская «джонка» - быстроходное, но хлипкое одноместное суденышко, не оснащенное никаким серьезным вооружением. Так, корабль-разведчик, а не реальная боевая единица.


Может быть, чужаки не торопились. Может быть, китайские «джонки» оказались мощнее, чем заявляли китайские товарищи. Как бы то ни было, «джонка» догоняла инопланетный корабль, и всем наблюдателям (а их хватало и на Земле, и на орбите) стало понятно – тейконавт пошел на таран.


Это было очень героически и очень глупо.


Чужой корабль, меж тем, уже покидал солнечную систему тем же путем, каким и попал сюда. Он словно бы вываливался в какую-то дыру, пространство перед ним растягивалось, истончалось, и сам корабль тоже растягивался, и вот когда пространство уже было готово прорваться, открыв проход неведомо куда, упрямый смертник все же достиг своей цели. А потом случилось невероятное.


Огромной силы взрыв прорвал истончившуюся границу между мирами (пространствами? вселенными? измерениями?), и его мгновенно всосало туда, на ту сторону. Потревоженный вакуум скрутило судорогой… и все кончилось.


Земля замерла в ожидании возмездия… а потом взорвалась всеобщим ликованием. Земля праздновала полную и безоговорочную победу. Китай объявил командира «джонки» национальным героем, а весь остальной мир охотно и совершенно искренне присоединился к чествованию первого в истории человечества всепланетного героя. Военные надували щеки и требовали дополнительных ассигнований. Политики затеяли очередную громкую свару: русские требовали отдать им сбитый инопланетный зонд, американцы признавали вклад России в дело поимки зонда, клялись, что результаты исследований будут известны всему миру, но наотрез отказывались пустить экспертов или хотя бы наблюдателей на базу «Нагасаки». Сценаристы и писатели бросились к своим компьютерам, режиссеры и продюсеры насмерть грызлись за актерский состав, а все без исключения религии переживали небывалый взлет популярности.


И на фоне этой всеобщей эйфории как-то неубедительно звучали голоса трезвомыслящих скептиков, от них попросту отмахивались, как от надоедливых мух. А зря. Их доводы стоило хотя бы выслушать.


Земля не победила, утверждали они. Это не мы выбили захватчиков с родной планеты, это они ушли, сами. Сделав то, ради чего явились. И наше земное оружие, наши мощь и единство тут совершенно ни при чем. Оставьте свою пропаганду для слабоумных.


Это во-первых.


Во-вторых, в руки экспертов попали записи взрыва инопланетного корабля. Тщательно изучив их, буквально разложив на пиксели, эксперты пришли к неутешительному выводу: герой-тейконавт тут совершенно ни при чем. В сам момент взрыва его «джонка» была цела и отчетливо виднелась на фоне вспышки. Стало быть, корабль чужаков по какой-то неведомой причине взорвался сам. Или его взорвали оттуда. Во всяком случае именно так можно было интерпретировать тонкую, едва заметную зеленоватую полосу, которая, словно копье, вонзилась в чужой корабль за миллисекунду до взрыва.


Зафиксированная лишь на одной записи, эта полоса могла оказаться чем угодно: дефектом матрицы камеры, пролетающей мимо объектива космической пылинкой, бликом. Или мощным оружием, с помощью которого кто-то с той стороны уничтожил корабль агрессоров. Версия слабая, притянутая за уши, но она хотя бы давала надежду по принципу «враг моего врага…».


Правда, возникал вопрос, почему эти неизвестные благодетели, уничтожив врага, не заглянули к нам? Просто чтобы убедиться, что с нами все в порядке? Не захотели? Не смогли? Или мы их в принципе не интересуем?


(А ты сам-то как думаешь? – спросила я. Их взорвали или они сами? А не было никакого взрыва, сказал Ванька. То есть был, но штатный. Просто мы наблюдали старт космического корабля. Отсюда – туда. Нет, подожди, сказала я. А как же вспышка? А луч этот зеленый? Ведь ясно же, что в них стреляли. Супермощным лазером каким-нибудь. Совершенно не ясно, возразил Ванька. Вспышка… Подумаешь, вспышка! Ты видела в хрониках старты космических кораблей с Земли? А я видел… Ничего они не взорвались, Сильвия. Включили какой-нибудь луч-навигатор, дали форсаж на движки и спокойно смылись к себе домой. А бедолага китаец либо сгорел, либо его утянуло за ними. Уж и не знаю, что лучше)


Ну и в-третьих… Самое главное – цель их короткого визита. Которая так и осталась загадкой. Сбор информации? Слишком короткое время они пробыли на Земле. Разведка боем? Какая-то слишком долгая получилась разведка, ведь уже с первых минут было очевидно, что земные технологии проигрывают по всем фронтам. Контакт? Странный какой-то контакт, с нулевым результатом. Правда, мы убедились, что не одни во Вселенной… но с таким же успехом они могли прислать нам какие-нибудь сигналы. Зачем весь этот цирк с зондами?


А в том, что это были именно зонды, уже никто не сомневался. Ну, почти никто. За исключением обитателей одной ничем не примечательной военной базы на красивом зеленом острове, который располагался в сотнях милях юго-западнее «Нагасаки».


- Мы не знаем, зачем они пришли к нам и почему ушли, - заявил один авторитетный ученый. – Возможно, и не узнаем никогда.


К сожалению, он ошибся.


... С самого начала было ясно, что никакой это не менингит. Из общего только высокая температура и головная боль. Но ведь надо же было его как-то называть. Согласитесь, «менингококковая инфекция» звучит гораздо лучше, чем «неизвестная инфекция неизвестного происхождения». И паники не вызывает.


Впрочем, от паники жонглирование терминами не уберегло. Когда пандемия охватила всю планету, а это случилось на следующие сутки после нападения чужих, когда стало ясно, что зараза эта косит исключительно детей от нуля до 14-16 лет, когда не осталось никаких сомнений в том, кто виновник трагедии…


Правительства разных стран одно за другим вводили военное положение, закрывали границы, объявляли самые жесткие карантинные меры, но ничего уже не могло помочь.


А еще через два дня дети стали умирать. И в самых передовых больницах, и в грязных хижинах; и в тропиках, и за Полярным кругом; инвалиды, аллергики и те, кто никогда не жаловался на здоровье. В безумно короткий срок погибло девяносто процентов детей, а те, кто выжил…


У тех, кто выжил, сохранились базовые рефлексы, вроде дыхания, чихания и глотания, но ни о какой рассудочной деятельности и речи не шло. Маленькие, неподвижные, равнодушные ко всему на свете «овощи». Часть из них умерло от истощения и обезвоживания, часть выжила, подключенная к ИВЛ и парентеральным зондам, но это было уже неважно.


Правда, оставалась надежда на следующее поколение, но ей было не суждено сбыться – все дети, родившиеся через неделю, месяц или год после Нашествия, в точности повторили судьбу своих старших братьев и сестер.


Это был приговор. Человечество было обречено.


И на фоне этой поистине вселенской трагедии незаметным остался тот факт, что некоторые взрослые тоже оказались подвержены этой инфекции. Умерло какое-то необыкновенное количество стариков? И что? Старики на то и старики, чтобы умирать. У части выздоровевших отмечается значительное снижение интеллекта и памяти? Да плевать! Пусть хоть все на свете превратятся в идиотов! Зачем думать, вспоминать? Жить зачем, когда нет детей? И никогда больше не будет!


По планете прокатилась волна самоубийств. С собой кончали одиночки, семьи, целые общины. Лишенные будущего, люди не видели смысла длить жалкое существование. По самым осторожным подсчетам, эта волна унесла более тридцати процентов дееспособного населения.


Жить оставались по разным причинам. Глубоко религиозные люди самоубийство отрицали в принципе, считая, что должны до конца испить чашу страданий. Несчастные родители не могли покинуть своих беспомощных детей. Кроме того, они все еще надеялись. Махровые эгоисты собственное благополучие ставили превыше всего и собирались с комфортом прожить отпущенный им срок. Были те, кто просто боялся смерти. Или те, у кого, как ни странно это прозвучит, все оказалось в полном порядке. Их было немного, но и не сказать, чтобы совсем мало: двадцатилетние дети, сорокалетние родители, шестидесятилетние бабушки и дедушки. Которые оказались не восприимчивы к внеземной инфекции.


Еще оставались две колонии на Марсе, город и шахты на Луне, космонавты и туристы на орбите, но их в расчет можно было не брать. Несмотря на то, что инфекция их не коснулась. Оставаясь в изоляции, они были обречены, ведь автономностью там и не пахло, все они зависели от Земли. Вернувшись на Землю, они подвергали себя страшному риску. Но они решили, что это лучше, чем верная смерть.


(Знаешь, сказал Ванька, в те дни на Луне оказалось двое или трое детей. Твоих лет, кажется. Представь себя на месте их родителей. Я представила и чуть не задохнулась, представив на их месте моих маму с папой. И что с ними стало? С этими детьми? – спросила я. Они остались, сказал Ванька. Там, на Луне. Одни? – ужаснулась я. Нет, с кем-то из взрослых, сказал Ванька. Они там прикинули, что смогут продержаться несколько лет, пока дети не подрастут. Или пока на Земле не разберутся с пандемией. Продержались? – спросила я. Да, сказал Ванька, целых четыре года. А потом? – спросила я. – Их забрали, да? Вернули на Землю? А потом людям стало не до космоса, сказал Ванька)


Но были и те, кто выжил благодаря лишь ненависти. Загнав личное горе в самую глубину души, они, до хруста стиснув зубы, заставили себя жить и работать. Ради человечества. Ради будущего.


Среди них был Ричард Коллинз.


Он явно был незаурядным человеком, этот молодой генерал, если в те дни, когда царили всеобщая паника и отчаяние, когда небо рухнуло на землю, он не только выстоял сам, но и сумел сплотить насмерть перепуганных, полумертвых от горя людей в некое подобие научного коллектива. Он действовал жестко, жестоко даже, он беспощадно расправлялся с бунтарями и паникерами, но добился своего. Правда, за ним стояла армия, небольшая, но хорошо вооруженная и подготовленная… но ведь эту армию надо еще суметь возглавить!


Он сумел. И объявил себя наместником Бога на вверенной ему военной базе. Каковой он с нынешнего дня считает весь остров. По крайней мере, до тех пор, пока не отменят военное положение или ему не пришлют замену.


- Работайте, - сказал он. – Работайте, черт вас возьми! У вас же больше ничего не осталось, кроме работы! Разберите этого маленького полудохлого ублюдка на атомы, но дайте мне вакцину.


- А как же контакт? – спросил кто-то.


Коллинз улыбнулся, и от этой его улыбки у людей, которым, как им самим казалось, нечего было уже терять, мороз продрал по коже.


- Работайте, - повторил Коллинз. – А я обеспечу вас всем необходимым.


И люди принялись за работу. А что им еще оставалось?


Тем более что проблема вакцины естественным образом выходила на первый план.


Извлеченный из зонда пришелец действительно оказался маленького роста и не подавал признаков жизни. Нет, сердце у него билось, легкие исправно втягивали воздух, но он не двигался, на окружающее не реагировал, даже на болевые раздражители, так что эпитет, которым его наделил Коллинз, был вполне уместен. А еще он оказался стопроцентным гуманоидом. А еще он никогда не был на базе «Нагасаки».


Это была классическая, как из учебника, операция прикрытия. И только всеобщей неразберихой можно объяснить тот факт, что она прошла без сучка, без задоринки.


Зонд вскрыли еще на субмарине, которая на всех парах мчалась к Новой Зеландии. Зонд стал проявлять активность, и капитан не захотел рисковать. Он был свято уверен, что живой пес лучше мертвого льва.


И не ошибся.

Показать полностью
31

Я и мой дрон - 5

Я и мой дрон

Я и мой дрон - 2

Я и мой дрон -3

Я и мой дрон - 4

Как я и предполагала, моего отсутствия никто не заметил. Аварию устранили часов в восемь, а к девяти, когда вернулись мама с папой, я уже успела навести порядок в доме, заказать ужин и болтала с друзьями, обсуждая планы на ближайшие выходные.


- Ты взрослеешь, Сильвия, - только и сказал папа, а мама крепко обняла меня и поцеловала.


Признаюсь, в тот момент я почувствовала острый приступ раскаяния. И я бы, наверное, рассказала им обо всем, но они были так измотаны, что я решила отложить исповедь до лучших времен. В конце концов, ничего же не случилось, правда? Я жива-здорова, ничего такого не натворила, а то, что была за периметром… ну, считайте это просто прогулкой.


Родители поужинали и уселись перед телевизором. Какое-то время они клевали носами, героически борясь со сном, но потом не выдержали и отправились спать. А я поднялась к себе.


Я очень люблю свою комнату. Во-первых, я там сама себе хозяйка, даже мама никогда туда не заходит, предварительно не постучав, что уж говорить о папе, который вообще предпочитает туда не соваться. Во-вторых, очень приятно иногда побыть в одиночестве, занимаясь всякими пустяками, не очень подходящими для взрослого человека. А, в-третьих, моя комната надежно хранит все мои секреты. Ведь могут же быть у меня тайны? Могут! И есть! И одна из них свеженькая, с пылу-жару, у меня аж зудело от нетерпения побыстрее ею заняться.


Ну-с, посмотрим теперь на нашу добычу. Открыв Эдиковы файлы, я быстро просмотрела их расширения. Так, это игрушка, еще игрушка, еще одна, да все какие-то примитивные, для малышей или недоумков. Пренебрежительно хмыкнув, я удалила весь этот хлам. Список контактов я, после некоторого колебания, заархивировала в отдельную папку. А вот что меня действительно заинтересовало, так это фотографии. Их было около сотни, весьма среднего качества, но что еще ждать от хиленькой встроенной камеры?


Устроившись поудобнее, я включила проектор и вывела фотографии на просмотр. Конечно, можно было обойтись и без проектора, считывая данные прямо с матрицы, но мне так нравится больше, так я получаю удовольствие, а не просто голую информацию.


Начав с последних, я неторопливо пролистывала фотографии, и по мере просмотра любопытство постепенно сменялось недоумением, а потом и непонятной мне самой тревогой.


На снимках не было ничего особенного – несколько плоских пейзажей с плохо отрегулированным балансом белого, несколько забавных картинок, скачанных из интернета, а больше всего людей, в основном - карликов. Карликов было много, очень много, они корчили рожи, гоняли мяч, лазили по деревьям и развалинам домов, они валялись на песчаном пляже и ныряли с обрыва в реку. Короче, валяли дурака, словно дети малые доконтактной эпохи. Как у какого-нибудь Твена. Были там и люди нормального роста, и вот они-то вели себя нормально, как и полагается всем взрослым: никаких кривляний, никаких сумасбродств, солидные, спокойные уравновешенные люди. Как мама, как папа. Могут и посмеяться, могут и подурачиться, но – в меру, в их, взрослую, меру. Не так, как мы.


Как мы? Как кто – мы?


- Дети, - прошептала я. – Они – дети. И мы – тоже.


Нет никаких карликов. И не было никогда. А есть то, что было и сто, и тысячу, и миллион лет назад – взрослые и дети. Родители и их дети. Не инвалиды, которым надо помогать пожизненно, а – малыши, нуждающиеся в опеке, пока не вырастут.

Это было открытие и открытие злое. Потому что переворачивало все мои представления о мире, в котором я живу. Потому что получалось, что это не они несчастные уродцы, а мы, лежащие в капсулах.


Уже понимая, что права, но еще не до конца веря в это, я залезла в интернет и стала просматривать всю хронику подряд, все новостные сайты. И с каждым полученным битом информации убеждалась – все ложь. Вся моя жизнь сплошной обман.


Нам лгали. Мне лгали! Все, начиная от толстого начальника в лаборатории, где я сдавала экзамен с моим новым дроном, и заканчивая учителями в школе. Да что там учителя, посторонние, в сущности, люди. Мне родители лгали! Мама и папа! Самые близкие, самые родные, те, которым доверяешь безоговорочно, априори, просто по факту.


Как завороженная, я просматривала новости блок за блоком, специально выбирая общие планы – так было больше шансов увидеть детей. И я их видела, разных: и по размерам, и по внешности, и по поведению. Начиная от самых мелких, которых родители носили на руках или катали в колясках, и кончая теми, что ростом уже практически не отличались от взрослых.


Их было не сказать, чтобы совсем мало, но и не так много, как я рассчитывала. Запустив программу-распознаватель, я сумела прикинуть, что на одного ребенка приходится около десяти тысячи взрослых. И сделала из этого вывод, что дети – довольно редкое явление в том, внешнем мире. От которого мы отделены Периметром. Да и сам Периметр предстал передо мной в новом свете – не защита, призванная уберечь нас от случайной гибели, а граница, не позволяющая нам выйти за рамки нашего тщательно продуманного, прекрасно устроенного, искусственного мирка. В котором мы обречены жить до самого конца, не зная и не подозревая даже, что где-то есть совсем другая жизнь, где, как в старых книгах, дети рождаются, взрослеют, бегают босиком по траве, едят обычную еду, укладываются спать в кровати… и совершенно не нуждаются в личных капсулах жизнеобеспечения! И даже не знают, что есть такие штуки, без которых нам просто не выжить…


- Почему? – громко, на грани истерики, сказала я. – Ну почему – так?


А потому, Сильвия, дорогуша, что это ты – уродец. И Ванька, и Вилли, и Надин, и даже мистер Сандерс. Правильно Эдик сказал – уроды в бочках! Ему было весело, он смеялся, представив себе эту картину – бочки в школе… я бы тоже посмеялась, если бы мне не хотелось сейчас завыть от отчаяния. Только вот чертово айкью, будь оно неладно, продолжало работать, не давая мне возможности облегчить душу нормальной истерикой. Недаром мистер Сандерс говорит, что у меня железная логика.


Кстати о мистере Сандерсе! Интересно, знает ли он о том, что на самом деле происходит? Все-таки взрослый человек, учитель. Или ему, как и нам, навешали лапшу на уши? Соответствующую его возрасту? Спросить его? Так не ответит. А ответит, так наверняка наврет с три короба!


Никому нет веры, никому! Даже маме с папой! Потому что они тоже врут. И всегда врали, с самого моего рождения.


Совершенно опустошенная, и сидела в каком-то тупом оцепенении, чувствуя лишь горечь и отчаяние. Мой мир рушился, я погибала под его обломками, и никто, никто не в силах был мне помочь. Правда, оставался еще маленький шанс, что я просто неправильно интерпретирую факты… да и сами факты, если честно, нуждались в тщательной проверке.


Поэтому, Сильвия, хватит распускать нюни, надо действовать!


К родителям, да и к любому другому жителю нашего города, обращаться бессмысленно. Да и опасно – у них и поводки, и пульты… и наверняка еще какие-нибудь сюрпризы, о которых я ничего не знаю. К интернету, как я спустя короткое время убедилась, тоже – никакой новой информации о нашем городе и детях в капсулах я не нашла, все это я и так знала уже давно. О детях вне капсул, о нормальных детях, я тоже ничего не нашла и ничуть этому не удивилась – совершенно очевидно, что та информация, «свободная» информация, к которой мы все имели доступ, была тщательно отфильтрована. Но оставался еще один путь, и я собиралась им воспользоваться, не смотря на все трудности.


У меня созрел план. Сырой, не дающий гарантий на успех, но это единственное, что мне оставалось в моем отчаянном положении. Потому что я вдруг осознала, что просто не смогу жить, не зная правды. Всей правды.


Я завела будильник на шесть. Мне надо было слинять из дома до того, как встанут мама и папа, я ведь отлично понимала, что не смогу вести себя, как обычно. А возбуждать в них подозрения мне было никак нельзя.


В шесть часов утра я бесшумно распахнула окно и, никем не замеченная, выскользнула из дома. Улицы были пусты, большинство горожан либо еще спали, досматривая последние сны, либо только просыпались. Но я все равно была предельно осторожной, пробираясь мелкими перебежками от укрытия к укрытию, замирая при каждом шуме. Скоро я уже была у ворот и, спрятавшись в канаве у обочины, стала терпеливо ждать.


Ждать пришлось недолго, около семи к КПП подъехала первая машина. К ней подошел охранник, коротко переговорил с водителем, проверил документы, потом махнул рукой, ворота разъехались, и машина выехала из города. Я терпеливо ждала, прекрасно понимая, что у меня есть только один шанс, второго мне просто не дадут.


Не желая рисковать, я пропустила еще три машины, а потом к КПП подъехало сразу несколько автомобилей, и я решилась. Внимательно осмотревшись, я включила двигатель на форсаж и в мгновение ока оказалась под днищем последней машины. Даже если кто-нибудь и уловил размытое движение, то не придал этому значения, потому что наш маленький караван без всяких препятствий выехал за ворота и, набирая скорость, покатил по бетонке.


Удержаться под днищем на полном ходу мне было не трудно, сказывались тренировки с папой. Так же без особых сложностей я, выбрав момент, сбросила скорость и прижалась к дороге. Машина поехала дальше, и я очень надеялась, что в зеркало заднего вида я выгляжу просто как куча грязи. Через несколько секунд машины скрылись за поворотом, а я рванула к обочине и, набирая скорость, помчалась к реке. Точнее, к дому, где жил мой вчерашний знакомец Эдик со своим дедушкой мистером Павловым.


Я собиралась вытрясти из них всю правду, чего бы мне это ни стоило.

- - -

Все четверо сидели за столом и завтракали: Эдик, мистер Павлов, маленький любитель грязных огурцов и незнакомая мне пожилая женщина. Не давая себе времени передумать, я фурией ворвалась в кухню и зависла над столом.


- Доброе утро, - сладким голосом проворковала я и точным выхлопом из сопла превратила стопку аппетитных блинчиков в горелые ошметки. – Приятного аппетита.


Женщина взвизгнула и схватила малыша, прижав его к себе. Мистер Павлов, отвесив челюсть с недоеденным блином, с ужасом таращился на меня, заливаясь бледностью. И только Эдик уставился на меня с неподдельным восторгом.


- Всем оставаться на своих местах! – прибавив громкости, приказала я и очень выразительно повела соплом. – Не двигаться! Тогда все останутся живы!


Честно признаться, эту сцену я целиком слизала из какого-то боевика и осталась довольна своим первым опытом.


- У меня есть несколько вопросов, - объявила я. – Советую отвечать на них честно. Это в ваших же интересах!


- Ух, ты! – воскликнул Эдик. – Прямо как в кино! Класс!


- Молчать! - процедила я. - Говорить здесь буду я!


Эдик энергично закивал, женщина плаксиво запричитала, пытаясь незаметно запихнуть малыша под стол. Малыш сопротивлялся, не сводя с меня круглых глаз. А мистер Павлов наконец-то ожил.


- Какого черта? – взревел он, поднимаясь и с грохотом отодвигая стул. – Ты… ты что здесь делаешь? Кто разрешил?


Теперь он был уже не бледный, а багровый, и, уперевшись кулаками в столешницу, весь подался вперед, сверля меня гневным взглядом.


- Отвечай! – рявкнул он и грохнул кулаком по столешнице.


- Еще чего, - сохраняя полнейшее хладнокровие, невежливо отозвалась я. – Наоборот, это вы будете отвечать. На мои вопросы. Честно и правдиво. Все понятно?


Ругаясь, мистер Павлов, выбрался из-за стола и направился к двери.


- Оставайся на месте! – крикнул он. – Я сейчас позвоню, и тебя заберут.


Такого развития событий я не ожидала и даже как-то растерялась. В том, что он будет звонить в город, я нисколько не сомневалась, только что мне с этим делать? В фильмах в этом случае или стреляют, или связывают, заткнув рот кляпом. Но я не была уверена, что у меня это получится. Надо бежать, в панике подумала я.


Выручил меня, как ни странно, Эдик. Для него это было самым настоящим приключением, и парень не собирался так легко от него отказываться.


- За мной! – вскакивая, крикнул он и бросился к окну. – Давай, не тормози!


С ловкостью, говорящей о большой практике, он перемахнул через подоконник и помчался к калитке. А я, поколебавшись всего мгновение, рванула за ним.


- Ты куда? – поравнявшись с ним, спросила я.


- Есть одно… место, - на бегу крикнул он. – Никто… не знает… Можно спрятаться.


Наверное, он бежал быстро, изо всех сил, но слишком медленно для меня. Он потел и задыхался, тогда как я не испытывала никакого дискомфорта. Он терял время и силы, огибая препятствия, спускаясь и поднимаясь по склонам многочисленных неглубоких овражков, я же летела по прямой. И все же, отмечая свое превосходство, я не могла избавиться от ощущения своей ущербности. Потому что он был настоящим, из плоти и крови, а я… а я лежала в капсуле и управляла дроном…


Спустившись в очередной овраг, побольше остальных, Эдик не стал выбираться из него, а побежал по дну, усыпанному острыми камнями. Да и сами склоны, там, где сошел плодородный слой, были каменистыми, с торчащими там и сям чахлыми высохшими колючими кустами. Возле одного такого куста Эдик остановился, быстро огляделся и потянул за ветки. Куст легко сдвинулся, открывая узкую глубокую дыру.


- Туда, - скомандовал Эдик.


Я быстро просканировала дыру, убедилась, что она безопасна и ведет в небольшую пещеру, и без колебаний нырнула в нее. Эдик полез следом, задержавшись для того, чтобы закрыть отверстие кустом.


- Отличная маскировка, - похвалила я, и Эдик смущенно хмыкнул.


- Ты там осторожнее, - сказал он. – Тут потолки низкие. Лети вперед, там пещера будет.


Легко преодолев четыре метра шестьдесят один сантиметр наклонного хода, я зависла посреди пещерки и с любопытством огляделась. Это был обычный карстовый провал, но мне он показался самым прекрасным в мире, ведь раньше я ничего подобного вживую не видела. Эдик, сидя на корточках, пыхтел и шарил руками по полу.


- Ты чего? – спросила я.


- Свечи у меня тут… Подожди, сейчас найду… Черт, где же они? Ничего не видно…


Я не сразу его поняла, ведь у меня свечи ассоциировались только с праздниками, а не с темнотой, но когда сообразила, включила прожектор.


- Вон твои свечи.


Эдик, заслонившись ладонью, посмотрел на меня.


- Да не надо уже, - сказал он. – И так светло.


И замолчал. Я тоже молчала. Наверное, мы оба испытывали неловкость. Во всяком случае, я-то уж точно. Куда-то делась вся моя решимость докопаться до правды, и все вопросы, которые жгли мне душу, вылетели из головы. Первым молчание нарушил Эдик.


- Ну, ты это, - смущенно проговорил он. – Ты спрашивай, чего ты там хотела. А то, понимаешь, врывается тут, орет, как сумасшедшая. А у бабушки давление, между прочим.


А я вдруг опять все перерешала. И вместо того, чтобы задавать вопросы, сама стала рассказывать. Про себя. Про нас. Про маму с папой, про капсулы. Про все я ему рассказала, живому мальчишке, моему почти что ровеснику. А он рассказал мне про себя. А потом мы молча сидели в тишине и полумраке пещеры, переваривая полученную информацию.


Больше всего меня поразило то, что о нас никто ничего не знает. Слухи ходят по миру, конечно, вроде страшилок, но достоверной информации ни у кого нет. Нас считают жертвами генетических экспериментов пришельцев; неудачной попыткой гибридизации двух рас; несчастливцами, на которых так непредсказуемо подействовали прививки против внеземных инфекций; просто больными людьми, которым новые технологии смогли обеспечить более-менее полноценное существование. И самое ужасное, что я и сама не знала, что из этого правда. Одно я уяснила твердо – никому из нас не суждено обрести белковое тело, это утешительная сказочка, которую придумали для нас заботливые взрослые. И от остального мира нас оградили тоже из заботы, чтобы мы не спятили от безысходности.


Вот такую правду я узнала и совершенно не представляла, как мне теперь с ней жить.


- Да не расстраивайся ты так, - с сочувствием сказал Эдик. – Дрон… подумаешь, дрон! У нас в школе есть парень, он в инвалидной коляске ездит, у него руки и ноги не работают. Думаешь, ему бы не хотелось так, как ты?


- Не знаю, - устало сказала я. Я вдруг почувствовала себя вымотанной донельзя. – Ничего я, Эдька, не знаю. Думала, возьму вас за горло, вытрясу всю правду, и все встанет на свои места… А оно не встает…


- А потому что не тех за горло брала! – буркнул Эдик. – У родителей надо было спрашивать. Или у этих… у техников ваших… Они-то, черт возьми, знают!


Он был прав, конечно, только я точно знала, что мне это не под силу. А потом мне пришла в голову гениальная идея. Точнее, не гениальная, а отчаянная. От слова «отчаяние».


Зачем задавать вопросы? На которые никто не ответит? А ответит, так соврет. Да так умело, что я опять начну сомневаться и доверять тем, кто врет. И всегда врал… врали…


Я не хочу больше никого ни о чем спрашивать! Я хочу отвечать. На те вопросы, которые люди – нормальные люди! живые люди! – не могут получить ответа.

Я сама буду этим ответом!


- Я выхожу!


- Уверена? – с сомнением спросил Эдик.


- Всю жизнь в пещере не просидишь.


- И то правда, - согласился он. Вздохнул, скорчил недовольную физиономию. – Влетит, - пожаловался он. – Как пить дать. Отправят к родителям. Я раньше домой хотел, к ребятам, думал, чего меня каждое лето к бабушке с дедушкой отправляют, скучища же.


- А теперь?


- А теперь фиг я уеду, - твердо сказал Эдик. – Если только меня свяжут и в чемодан запихнут. Мы, Сильвия, теперь с тобой друзья, а друзей не бросают. Так что ты пользуйся пещерой, когда надо, - щедро предложил он. – Пересидеть или еще что.


- Спасибо, - искренне сказала я. – Надеюсь, не придется. А там кто знает.


Мы вылезли наверх, и Эдик тут же зажмурился от яркого солнца. А мне солнце не было помехой, поэтому я сразу заметила неподвижную черную точку в голубом небе. Сканером я пользоваться не стала, понятное дело, просто включила оптику на полную мощность. Это был беспилотник.


- Нас ищут, Эдька.


Эдик только плечами пожал – мол, ищут, ясен пень. Ничего другого и ждать не стоило.


- Расходимся? – спросил он.


Я кивнула. Мы помолчали, а потом Эдик протянул мне руку. Замешкавшись всего на милисекунду, я осторожно вытянула манипулятор, и мы обменялись торжественным рукопожатием.


- А ты крутая девчонка, - с уважением сказал он. – Здорово, что мы с тобой познакомились.


- Здорово, - совершенно искренне согласилась я, и мы расстались.


Не медля ни секунды, я рванула подальше от дома. От родного дома, наполненного ложью и предательством, к другим людям. К тем, которые как Эдик. Которые живут себе поживают в своих белковых телах, с рождения и до смерти, и знать не знают обо мне, о Ваньке, о Вилли, о Надин... О нас, операторов дронов, сидящих в бочках… Догадываются, подозревают, делятся более мене достоверными слухами, но ничего точно не знают. И не узнают, если я им об этом не расскажу! Должен же быть хоть кто-то, кто захочет узнать правду?


А в том, что такие люди найдутся, я была уверена на сто процентов. Главное, улететь подальше от города. И мой великолепный дрон поможет мне в этом! А если даже я разобьюсь… пусть! Пусть им будет хуже! Может быть, хоть на минутку им станет стыдно, и они пожалеют о своей лжи!


Гнев и обида, бушевавшие во мне, слились в такую гремучую смесь, что я могла бы лететь на ней не хуже, чем на ядерной тяге.


… Я не разбилась. Но и до людей не долетела. Просто мир вокруг меня вдруг стал плоским, черно-белым, и начал стремительно сужаться и отдаляться от меня. Не понимая, что происходит, я изо всех сил цеплялась за ускользающую реальность, а мой дрон вдруг перестал подчиняться мне, самостоятельно спланировал на плешивую макушку невысокого холма и замер там, не реагируя на мои приказы…


Поводок, успела подумать я. Черт знает какой силы и длины поводок. А потом погрузилась в небытие.


Когда же я очнулась…


Нет! Не так! Когда меня включили – вот правильное слово! Потому что я, Сильвия Хантер, двенадцати лет от роду, - не человек, я просто куча интеллектуальных микросхем. Ну и кусок бездвижного мяса заодно.


Если оно есть, конечно, это мясо.


Существует ли оно на самом деле, мое белковое тело? Или его нет и не было никогда? А я просто искусственно созданное существо, механизм, робот…


… Итак, когда меня включили…

Показать полностью
45

Я и мой дрон - 4

1. Я и мой дрон

2. Я и мой дрон - 2

3. Я и мой дрон -3

Две недели со мной почти не разговаривали, и две недели я была тише воды ниже травы, из дома практически не выходила, хотя никто мне ничего не запрещал. Только Ванька звонил чуть ли не по десять раз на дню и ругательски меня ругал. Я смиренно выслушивала его и не возражала.


Потом все как-то наладилось, ушел страх, мама снова стала улыбаться, а папа шутить, он даже поддразнивал меня, называя камикадзе-неудачником и периодически интересуясь, как оно там, на том свете? А я, наверное уже в сотый раз, торжественно обещала себе поумнеть и повзрослеть.


Удивительно, но никаких ограничений для меня не последовало. Я могла по-прежнему ходить куда угодно в пределах периметра, смотреть телевизор, встречаться с друзьями. Меня даже отпустили на день рождения к Вилли, мы отлично повеселились всем классом. Про случай на пикнике все как будто забыли, только Ванькин дедушка стал захаживать к нам и вести со мной долгие неспешные разговоры обо всем на свете. Я его ужасно стеснялась и от смущения становилась смирной и косноязычной.


- Прямо пай-девочка, - ворчал Ванька. – Лучше бы раньше голову включала.


Я злилась на него, но не особенно. Чего там, сама виновата.


Так прошел июнь, наступил июль с его дождями и грозами. Самое скучное, самое тоскливое время в году, потому что приходилось целыми днями сидеть дома. Ведь наши дроны беззащитны перед мощными грозовыми разрядами, которые буквально сотрясают наш город в это время года. Да что там дроны – примитивные телевизоры вместо фильмов показывали одни помехи, связь то и дело отказывала, и бывали дни, когда я просто дурела от скуки, не имея возможности даже просто поболтать с друзьями.


- Ты бы хоть книжку почитала, что ли, - говорил папа, а мама вздыхала и украдкой закачивала мне файлы, призванные, как предполагалось, обогатить меня духовно и умственно.


Вообще-то книжки я люблю, особенно фантастику или там мистику. Ужастики всякие. Но читать древнюю классику, всяких там Крапивиных, Твенов и прочих – ну бред же! Полный бред! Тот мир, даже если он и был, кончился навсегда, он интересен историкам каким-нибудь, искусствоведам, у нас теперь другая реальность, совсем-совсем другая.


У нас дети не бегают босиком, не плавают на плотах, не разжигают костры. Они вообще ничего не делают, только лежат в личных капсулах жизнеобеспечения неподвижными тушками, опутанными всякими проводами и трубками, и только сознание, подключенное к матрице дрона, относительно свободно.


Мы – другие! Да, мы смеемся, грустим, дружим и ссоримся. Мы учимся, играем, ходим в походы… но как же это непохоже на то, что было в старину! Перенеси к нам какого-нибудь жителя двадцать второго века… да он, пожалуй, счел бы нас несчастными калеками. Жалеть бы начал, пожалуй. Главное, протез ноги или пересаженный орган для него нормально, а дрон, временно заменяющий все тело, - неестественно, ужасно, отвратительно! Вот что особенно возмущает.


Вот примерно так я и объяснила родителям свою нелюбовь к чтению.


- Я тебя понимаю, Сильвия, - грустно сказал папа. – Но ведь это – наше прошлое, прошлое всего человечества. Его надо знать и помнить. Даже если оно никогда не вернется.


- А мне не интересно! – заявила я. – Ни капельки! И вообще, прошлого нет. Есть только настоящее, и началось оно с Контакта.


Это не я такая умная, это Ванька. Как-то он высказал такую мысль, мне ужасно понравилось, только вот повода блеснуть не было. А тут появился.


Папа как-то странно посмотрел на меня и больше к этому вопросу не возвращался. А я из принципа скачала из библиотеки книжку «Контакт: шок и надежда» и перечитала всю от корки до корки, хотя знаю ее почти наизусть. И вечером за ужином цитировала оттуда целые абзацы.


И про Чужих, и про Эпидемию, охватившую всю планету; как умирали дети и только дети, потому что у взрослых нервная система уже сформирована и нейровирус им не страшен; как потом изобрели вакцину, и дети перестали умирать, только расти должны были в герметичных капсулах… Ну, и так далее. Короче, все это знают.


Мама сидела с каменным лицом, а папа сперва болезненно морщился, а потом попросил меня замолчать.


- Почему? – удивилась я. – Ты же хотел, чтобы я читала? Вот я и читаю. А что? Хорошая ведь книжка.


- В печку ее, - непонятно пробормотал папа и вышел из-за стола.


- Ну вот, - обиделась я. – То – давай, давай, читай. А то прям недовольны.


- Не все так просто, Сильвия, - просипела мама. – Эта книжка… она больше популярная, чем научная. На деле все гораздо сложнее.


- Да чего там сложного? – с досадой возразила я. – Все же понятно: встретились две цивилизации, разный метаболизм, разная физиология. Ну, заразили они нас этим нейровирусом. Так не со зла же! Непредвиденная случайность. И вообще, кто знает, может, мы их тоже чем-то заразили? Может, наш насморк для них смертелен? Ну, да, были жертвы, но ведь теперь-то все хорошо? И пользы от Контакта гораздо больше, чем вреда! Сама же рассказывала, что те же наши капсулы спроектировали пришельцы.


Мама не любит со мной спорить. Потому что ей говорить трудно, а меня иногда заносит, я тараторю с пулеметной скоростью, динамик у меня будь здоров, и получается, что последнее слово всегда за мной остается. Папа меня упрекает за это, да я и сама знаю, что нехорошо поступаю. Но поделать ничего с собой не могу. Такая я вот увлекающаяся натура.


В общем, вечер прошел натянуто, и спать я отправилась надутая. А ночью разразилась такая гроза, которой давно уже не было. Молнии сверкали одна за другой, от грохота дом сотрясался до основания, так что я, хотя и не боюсь грозы, уснуть долго не могла.


Зато утро выдалось расчудесное! И голубое-голубое небо, и яркое солнце, и сверкающие капли на листьях. И – тишина.


Это я потом сообразила, про тишину. И удивилась: ни тебе бормотанья телевизора, ни гудения холодильника, только шаги внизу и голоса.


- Электричество отключили, - объяснил папа. Был он чем-то озабочен и вроде бы даже встревожен. – Авария на подстанции. Довольно серьезная. Мы убегаем, а ты, Сильвия, будь молодцом, очень тебя прошу. И… посиди-ка ты лучше дома сегодня. Боюсь, эта песня на целый день.


Сидеть дома? В такой день? Ага, щас прям! Я дождалась, когда машина родителей скрылась за поворотом, вытерпела еще десять минут на всякий случай, и выскользнула на улицу.


Можете считать меня авантюристкой, я не обижусь. Что выросло, как говорится, то выросло. И если у меня появляется идея, я из-под себя выпрыгну, а задуманное совершу. Ведь что самое главное в любой авантюре? Главное – не терять головы и сохранять хладнокровие.


Людей на улице было немного, все они были озабочены и страшно спешили. На меня и внимания никто не обратил, так что я без помех взлетела метров на триста и тихонечко, без форсажа, поплыла на запад. К Периметру. И очень скоро оказалась в знакомом месте.


Я видела высокий тополь и старый полуразрушенный сарай в десяти метрах за ним. А вот чего я не видела, так это опалесцирующей, слегка потрескивающей дымки между ними. И это означало только одно – Периметр отключен.


Вообще-то, такое у нас бывает, хоть и нечасто, после сильных гроз. И всегда взрослые следили, чтобы мы не выскочили за Периметр. А то мало ли что, включат его, а мы – снаружи! Но сегодня никаких взрослых рядом не было, все, видимо, занимались своей аварией, так что я беспрепятственно, хотя и не без внутреннего трепета, вышла за пределы города.


Вот казалось бы, что тут такого? Полметра вперед, полметра назад, какая разница? Ан нет! Там и воздух свежее, и небо голубее, и трава зеленее. И вообще – свобода! Полная и бесконтрольная, от которой кружилась голова и внутри все сладко сжималось в ожидании невероятных приключений.


И я с торжествующим воплем рванулась им навстречу.


Тот дом я заприметила еще прошлой весной, во время очередной обзорной экскурсии. Он располагался далеко, в излучине реки, его закрывали цветущие яблони, но я успела заметить, какой он чистенький, ухоженный, совсем не заброшенный, а очень даже жилой. И весь год я изнывала от любопытства, кто же там живет? Спросила как-то у папы, но он только глаза вытаращил: какой-такой дом? Не выдумывай, Сильвия, тебе показалось, и вообще, побольше времени учебе уделяй. Я еще тогда подумала, что он врет, а вот сегодня смогу в этом окончательно убедиться.


Я не торопилась, наслаждаясь полетом и свободой, то взлетала высоко-высоко, то снижалась к самой земле. И настроение у меня было расчудесное. Впереди у меня был целый день. А к вечеру я вернусь, и мама с папой ни о чем не узнают. Не то, чтобы я собиралась им врать, просто необязательно же обо всем докладывать, правда? Имеет же взрослый человек право на личную жизнь?


Дом стоял на прежнем месте, никуда не исчез, чего я слегка опасалась, и теперь я ясно видела, что в нем кто-то живет: светлые занавески колышутся в распахнутых окнах, на подоконнике цветы в горшках, гремела посуда и доносился ванильный запах сдобы. Я пристроилась в кроне какого-то дерева и принялась наблюдать.


Очень скоро из дома вышел человек. Был он босиком и в синих шортах. На крыльце он остановился, жмурясь на солнце и почесывая голый загорелый живот.


- Я на речку! – крикнул он в полумрак дома. Ему что-то неразборчиво ответили. Человек сморщил нос. – Да ладно, что я, плавать не умею?


Он спрыгнул с крыльца и побежал к реке. А я тихонечко последовала за ним. Было в нем что-то необычное, что отличало его от других людей, только я никак не могла сообразить, что же именно.


Сбежав с кручи, человек с разбегу влетел в речку, подняв тучу брызг, нырнул, вынырнул и, размашисто загребая руками, поплыл на противоположный берег. Я решила, что я плаваю быстрее, и мысль эта доставила мне удовольствие.


Включив дальномер, я определила ширину реки и заодно вычислила скорость, с которой плыл человек. И когда он выбрался на берег и стал прыгать на одной ноге, вытряхивая воду из уха, я машинально сняла параметры и с него. И сразу поняла, что мне в нем показалось странным.


Человек был мал. Точнее, он был коротышкой, метр тридцать один. Против, например, маминых метра шестидесяти пяти, а ведь она ниже всех моих знакомых. А этот человек, оказывается, еще ниже. Карлик, наверное, с брезгливым сочувствием подумала я.


Карликов я видела. Не лично, конечно, а по телевизору. Как правило, их опекали другие люди, нормального телосложения: держали за руку, не позволяли отходить далеко, подсаживали в транспорт, давали еду. В школе нам объясняли, что карлики – обычные люди, только маленького роста, и поэтому нуждаются в помощи здоровых. Я так думаю, они мутанты.


Мне стало ужасно интересно, и я бесшумно скользнула к густым зарослям ивняка на берегу. Ваньке расскажу, вот он обзавидуется, подумала я.


Карлик поплыл обратно. Теперь он плыл медленнее, его сносило течением все ближе и ближе ко мне, так что я даже забеспокоилась, тем более что заросли на поверку оказались не такими уж густыми. Карлик вдруг нырнул, а потом вынырнул уже совсем рядом со мной, ухватился за корявый ствол, нависший над рекой, подтянулся и уселся на скользкое притопленное дерево, фыркая и мотая головой. Я сидела тихонечко, как мышь, и карлик меня не видел. Посидев несколько минут, он встал и, держась руками за ветки, перебрался на берег. Меня он по-прежнему не замечал, но тут я совершила роковую ошибку – я тихонечко последовала за ним.


Это я так считала – тихонечко. Ведь я привыкла к шумам, что издает мой дрон, они для меня являются естественным фоном, как для взрослых шум дыхания или хруст в суставах. А сервомоторы не умеют работать абсолютно бесшумно, они негромко, едва слышно взвыли, но этого было достаточно. Карлик резко обернулся, едва не свалившись в воду, и во все глаза уставился прямо на меня.


- Ух ты, какая штука! – воскликнул он. Присел, протянул руку, попытался меня схватить, но пальцы соскользнули с гладкого корпуса.


- А ну-ка! – грозно сказала я. – Ручонки убрал!


Карлик сильно вздрогнул, испуганно оглянулся.


- Я ничего… я только посмотреть, - сказал он, шаря глазами по высокому берегу. – А что это за штука? А вы где? Это беспилотник, да? Классный какой. Это наше? Или пришельское?


- Сам ты… - презрительно сказала я и взлетела. – Карлик!


Сделав пируэт, я зависла прямо перед ним. Карлик, разинув рот, во все глаза таращился на меня.


- Здорово, - выдохнул он. – А мне дадите поуправлять? Немножко, а? Я аккуратно. Я в школе на факультатив роботехники хожу, я справлюсь.


- Дурак, - сказала я, теряя интерес к карлику.


Карлик покраснел и надулся.


- А чего это вы грубите? – с обидой выкрикнул он. – Я вот скажу дедушке, он в Институте работает, он там скажет, кому надо!


Не обращая внимания на лепет этого умалишенного уродца, я двинулась к дому. Мне было интересно, кто там еще живет. Внезапно я почувствовала сильный удар, и меня швырнуло вперед. Включив круговой обзор, я увидела, что карлик снова замахивается, сжимая камень. Рожа у него была противная и злая.


- Ах ты, гад! – вскричала я и рванула к нему, уворачиваясь от летящего булыжника.


Карлик не растерялся, прыгнул вперед, в руке у него оказалась корявая толстая палка, и он явно намеревался пустить ее в ход. Ну, меня этим не испугаешь!


Сделав обманный маневр, я с силой толкнула его в грудь, и карлик с воплем полетел в воду. Но тут же вскочил, обхватил меня руками и рванул вниз. Ну, а мне-то что? С некоторых пор я и поплавать не прочь. И я погрузилась в воду, стараясь прижать карлика к песчаному дну. Тот попытался вывернуться, но я прибавила мощности движка, и карлик беспомощно за возился подо мной, взбаламучивая воду.


Вдруг я сообразила, что попросту топлю человека, пусть даже он это и заслужил, и торопливо взлетела. Карлик тотчас вынырнул следом и судорожно закашлялся, выплевывая грязную воду. Он кашлял и кашлял, содрогаясь всем телом, со всхлипом втягивая воздух, а потом вдруг затих, сидя по пояс в воде.


- Эй, - опасливо позвала я. – Ты как?


Карлик злобно взглянул на меня, на лбу у него сочился розовой кровью кровоподтек. Не отвечая, он выбрался на берег и полез вверх по круче. Я медленно летела рядом.


- Ну, ладно, - миролюбиво сказала я. – Ну, извини. Только ты первый начал. Я же в тебя камнями не швырялась. А у меня, может, гироскоп сбился, - и я картинно захромала, припадая на левую плоскость.


Карлик остановился и иным, очень внимательным взглядом, посмотрел на меня.


- А я знаю, кто ты, - вдруг сказал он. – Ты из этих.


- Из каких это из этих?


- Ну, из этих, - он неопределенно махнул рукой. – Из города. Из института.


- Из города, - согласилась я. – А в институте у меня папа с мамой работают. А я в школе учусь. В шестом классе, между прочим.


Карлик вдруг расхохотался.


- Ой, не могу, - еле выговорил он. – Ой, держите меня! Ха-ха-ха!


- И чего тут смешного, интересно?


- В школе! Эти бочки! В школе! - Он едва не визжал от смеха, сгибаясь пополам и хлопая себя руками по коленям.


- Спятил? – участливо поинтересовалась я. – На солнышке перегрелся? При чем тут бочки какие-то? Отвечай, давай, а то опять искупаю.


Угроза подействовала - карлик перестал смеяться и сел на траву, вытирая глаза и все еще подхихикивая.


- Не сердись. Я просто представил, - он не удержался, фыркнул. – Ну, правда, смешно – полный класс бочек. И училка такая между ними: кто будет отвечать, поднимите руки… Извини. Честно, я не хотел тебя обидеть. Ты же не виновата…


- Чего тебя на бочках зациклило? – разозлилась я. – И я уж точно не виновата, что у тебя с головой не все в порядке!


Карлик вдруг сделался серьезным. Огляделся, придвинулся ко мне поближе.


- Слушай, а правда, что вы там в бочках сидите? Я никому не скажу, вот провалиться мне!


- Дурак! Мы что тебе, пещерные жители? Бочки! Обыкновенные капсулы жизнеобеспечения. Можно подумать, у тебя по-другому было. Или память отшибло? Или сам ты в бочке сидел? И как оно там? Не воняет?


Мой сарказм карлик напрочь проигнорировал. Сорвал травинку, сунул её в рот и принялся жевать.


- Значит, правда, - задумчиво проговорил он. – Значит, не врут… - Он вдруг подался ко мне, глаза его загорелись. – Слушай, а что, если… Ну, я понимаю, секретность, подписки, всё такое. Но всё-таки… Можно, я с тобой сфоткаюсь? А? Ну, пожалуйста! – и он умильно улыбнулся, сразу став ещё противнее.


- Фиг тебе, - сурово отрезала я. – Чего захотел!


Карлик опустил голову и удручённо вздохнул. Весь его вид выдавал смирение и покорность, но я же видела, как он украдкой достаёт из кармана гаджет, как наводит его на меня. Я ждала, сколько нужно, а когда его большой палец стал нажимать на кнопку камеры, мгновенно высосала хиленький аккумулятор досуха.


Этому нас не надо учить, любой источник энергии мы чувствуем практически с рождения и используем его в своих целях. Наоборот, нас учат ограничивать свои потребности, не совать в рот всё, что ни попадя, как говорит папа, и с возрастом у нас это начинает получаться, но навык-то остаётся! Инстинкты никуда не денешь, это врождённое.


Еле сдерживая смех, я смотрела, как карлик раз за разом нажимает на спуск камеры, и смиренное выражение на его лице сменяется озадаченностью.


Несколько раз он скосил глаза на гаджет, потом буркнул что-то неразборчивое.


- Не получается? – сладким голосом поинтересовалась я. – Ой, какая неприятность.


Карлик покраснел и надулся.


- Ну и что? – с вызовом сказал он. – Я, может, ничего такого и не хотел. Я, может, наоборот, тебе свои фотки хотел показать.


- Ну, покажи, - великодушно разрешила я и послала немного энергии в аккумулятор его гаджета. Совсем немного. Ровно столько, чтобы тот проработал несколько минут.


- Ого! – только и сказал карлик, глядя на засветившийся экран. – Здорово! – И с уважением посмотрел на меня.


Не знаю почему, но мне было приятно.


- Вот, смотри, - сказал он, поворачивая экран ко мне. – Это я тут с ребятами в школе…


- Э-э-ди-ик! – вдруг раздался крик. – Эдик, домо-о-ой!


Карлик вздрогнул, оглянулся.


- Мне пора, - нервно сказал он и встал. На лице его появилось выражение досады. – Дедушка зовёт, а он, знаешь… Короче, надо идти.


- Иди, конечно, - согласилась я. – Раз зовут.


- Но мы с тобой ещё встретимся? – он умоляюще посмотрел на меня. – Ну, пожалуйста!


- Там посмотрим.


Всегда мне хотелось быть загадочной личностью, но разве это возможно в обществе, где все тебя знают как облупленную? А тут вдруг получилось, само собой. И этот шанс я упускать не собиралась.


Медленно и плавно я стала подниматься вверх, и карлик вскочил, провожая меня глазами. Когда я поравнялась с верхушками деревьев, он вдруг дёрнулся, подпрыгнул и взмахнул руками, словно стараясь достать меня.


- Как тебя зовут? – с каким-то отчаянием заорал он.


- Си… - начала я и осеклась. Вот дура, чуть не проболталась, а какая, скажите, пожалуйста, загадочность, если знают твоё имя? И вдруг меня осенило. – Си! – крикнула я. – Зови меня Си!


И свечкой взмыла вверх. Попутно давая поправку оптике на скорость и высоту.


Поэтому я отчетливо видела, как карлик по имени Эдик некоторое время стоял, запрокинув голову и разинув рот, потом понурился, вздохнул и, опустив плечи, поплелся к дому. Перед тем, как войти в дверь, он остановился, обернулся, шаря глазами по небу, но меня, конечно же, не увидел.


Зато я видела всё.


И как Эдик зашёл в дом, и как его встретила пожилая женщина, седая и толстая. Женщина что-то ему сказала, а Эдик пожал плечами и исчез из моего поля зрения, а потом снова появился, но только с другой стороны дома, и встал, оглядываясь и прижав ладонь козырьком ко лбу. Лицо его исказилось, он что-то крикнул (я срочно прибавила звук, но не успела услышать), на крик из зарослей каких-то кустов выскочил еще один карлик, чуть ли не вдвое меньше Эдика, подбежал к нему и с запрыгал, размахивая руками.


- Эдя! – крикнул маленький карлик. - Кусно!


- Что, опять немытые огурцы лопал? – сурово спросил Эдик, поднимая его на руки. – Опять живот болеть будет? Бяка. Понял? Бя-ка. Нельзя.


- Кусно, - убеждённо повторил маленький карлик. – Не бяка.


Бедняжка, с сочувствием подумала я. Мало того, что уродец, так еще и слабоумный, даже говорить толком не может.


- Вот я скажу бабушке, она тебе задаст, - пригрозил Эдик, но дурачок только залился звонким смехом. – Ну, тогда дедушке.


Упоминание о дедушке подействовало. Мелкий уродец сполз с Эдика, засунул грязный палец в рот и с опаской огляделся.


Наверное, я уже тогда могла бы обо всём догадаться. Да что там «могла» - должна была, обязана! Но я слишком была увлечена подглядыванием и подслушиванием для того, чтобы включить мозги. И с интересом пялилась на двух карликов, не замечая их явного фенотипического сходства. Даже когда к ним подошел мистер Павлов, наш техник из коммунальной службы, и увел их в дом, ничто не щелкнуло в моей пустой голове. Наоборот, я была ужасно довольна собой и, посмеиваясь, отправилась домой, унося в своей памяти содержимое гаджета Эдика.

Показать полностью
27

Виктория, это клубника

Интернет ловился из рук вон плохо. нужно было лезть на чердак, открывать окошко и ловить сеть, чтобы появилась заветная вторая палочка сети. Вика по-быстрому проверила сообщения от друзей, а потом наткнулась на нечто, привлекшее внимание...


"Магия в современном мире. Практикум для городской ведьмы".


Вика прочитала рекламу в паблике, и задумалась. Вход бесплатный, ехать десять минут. Интересно же познакомиться с себе подобными. Узнать "как живут, чем дышат", опыта набраться. А то она ведь сразу из тёплой постельки, из-за компьютера - в мир древних божеств, магических существ и бородатых лесорубов... Надо как-то постепенно вопрос изучать. Тем более, что современное всё.


Она натянула любимые кеды, чмокнула недоумевающую маму в щёку, и улетела, бросив на прощанье "буду дома до десяти".

— Совсем взрослая стала, — пробормотал отец, наблюдая из окна, как его пятнадцатилетняя дочь несётся навстречу очередным приключениям.


***

В зале собралось человек пятьдесят. Уровень напыщенности посетительниц зашкаливал. А их внешний вид больше напоминал нечто среднее между празднованием хеллоуина на первом курсе и вечеринкой в стиле девяностых. Некоторые и вовсе выглядели так, словно решили вернуть 2007 и устроили готик-пати в старом платье.


От девушек и дам неопределенного возраста за версту несло дешёвым пафосом и такими же дешёвыми духами, в шлейфе "ароматов" которых мухи теряли ориентацию в пространстве, и делали кульбиты в воздухе. Вспомнилась пара девиц, выходивших из ночного клуба. Даже запах похожий...

Прилично выглядели только две женщины лет тридцати. Они скромно сидели в сторонке и пили кофе из пластиковых стаканчиков. На остальных они поглядывали с выражением лица "куда мы попали?".

- И как тебя зовут? - спросила готичная, скептически осматривая Викин прикид.

- Виктория...

- Ой... - закатила глаза собеседница, - что за село? Виктория, это клубника. У ведьмы должно быть особое колдовское имя, выражающее её особенности и силу. Для этого нумерология есть. Можно высчитать твоё истинное имя.


Скромные дамы давно допили кофе и посмеивались в сторонке. Наконец, одна не выдержала и направилась прямо в центр зала, где Вика выслушивала, насколько она неправильная ведьма.

- Привет, - задорно подмигнула незнакомка, - о чём сыр-бор? - обратилась она к готичной дамочке.

- Эта любительница даже не выбрала себе ведьмовское имя!

- Хм. А тебя, дражайшая коллега как звать? Даздраперма или, может быть, Электрификация?

- Э... - начала было возмущённая ведьма, но увидела что-то в глазах шутницы и тут же захлопнула рот, поспешив ретироваться.

- Как это вы её так? - с восхищением спросила Вика.

- Да просто показала кое-что. Чтобы не лезла со своей дичью про нумерологию. А то так и до гороскопов скатишься или к выбору парня по совместимости имён.



--Разговор за чашечкой кофе—


Меня вырастила старая Хильда. Она была древней и уродливой, но жила с юных лет в уединении, где никто не мог ей об этом сказать. Потому сохранила доброе сердце, не израненное людскими словами. Хильда научила меня всему, что знала сама - говору зверей, тайным шёпотам, плетению самых тонких чар, а ещё - пониманию своих истинных желаний. Ведь это самое ценное из знаний, что может получить Ведающая.


Когда она умирала, я спросила, передаст ли она мне свою силу. Ведьма улыбнулась беззубым ртом и сказала одну фразу "это в тебе". Тогда я не поняла, что она имеет в виду. Позже, спустя годы, когда я стояла на вершине горы, и меня опоясывал ветер Хустагана, когда птицы спускались на мои плечи, я смогла понять. Силу нельзя передать. Это условность.

Сила живёт в тебе. течёт быстрыми реками, шумит горными ручьями, звенит весенней капелью, рвётся ураганами. Она - не вещь. её нельзя поносить, а потом подарить. Ею нужно жить. Её нужно питать собой, а она отдаст в сто крат.

Вика заворожённо слушала новую знакомую, а её фантазия рисовала удивительные картины.


***

- Так сколько же вам лет? Двести? Четыреста?

Ведьма расхохоталась:

- Я предполагала, что сегодня выгляжу не лучшим образом, но чтобы настолько! Вообще-то мне всего лишь пятьдесят три. Честное ведьмацкое. Я бы даже паспорт показала, но увы, не взяла его с собой.

Вика смущённо ответила:

- Я вам и так верю. Извините, не хотела вас обидеть.

- Что ты, девочка. Меня очень сложно обидеть или расстроить. Потому, что за свою пусть и не очень долгую жизнь я насмотрелась и наслушалась такого, что сейчас могу с чистой совестью писать в резюме про стрессоустойчивость.

Виктория, это клубника Городское фэнтези, Длиннопост, Авторский рассказ, Продолжение, Продолжение следует
Показать полностью 1
29

Дрёма должен умереть

17. Дрёма тренируется

"Дрема! - позвал Виталик, только вернувшись из школы и зашвырнув рюкзак в угол. - Дрема, ты где!"

Никто не отозвался и мальчик прошелся по всем комнатам, чтобы убедиться, что он дома один. Он и Дрема. Отец уже ушел на дежурство и мама не вернулась, поэтому можно спокойно действовать.

Виталик вернулся в комнату и распахнул окно. Закрыл глаза и для уверенности взялся за подоконник. Интерфейс появился мгновенно.

"Меню - Команды - Призвать Дрему"

****

Все началось с того несчастного плевка. Чарнуха харкнул зеленой гадостью в открытую рану и все изменилось в их жизни, но не сразу.

Сначала кожа сменила цвет на стальной и долго “гудело” укушенное место, потом болеть перестало и цвет стал нормальный - человеческий. Затем появились надписи.

Виталик спал, и ему снилось что он робот, его прислали повстанцы из будущего, чтобы уничтожить самого себя в прошлом. Он шел по школе и компьютерный интерфейс зашитый в его сетчатке анализировал, все что попадалось в поле зрения. Взвешивал, запоминал, заносил в каталоги и давал советы. Очень было круто. Потом мальчик понял, что это не сон и проснулся. Уф. Это был сон.

Нет.

***

Чарнуха уже не хромал и крыло практически зажило, но улететь он не стремился, хоть мальчик этого и боялся. Наоборот, он стал даже более дружелюбным чем раньше и часто ползал за мальчиком и заглядывал через плечо, когда тот делал уроки на планшете. Он научился быстро перемещаться по потолку и по стенам, не бессмысленно, а только по делу (например догнать уходившего на кухню хозяина). Летать он боялся и даже не пытался расправить черные шуршащие крылья. Зато быстро преследовал мальчика, стуча когтями по белым стенам и потолку.

Картина со стороны выглядела как реклама шоу ужасов. Идет маленький мальчик в туалет, а за ним по потолку быстро передвигается маленькое черное чудовище. Нависает над головой и скалит острые зубы - жуть.

Так они и жили-дружили, пока Виталик не заметил, что Чарнуха на его руку подозрительно посматривает.  То с одной стороны зайдет, то с другой и все смотрит и смотрит на руку, которая только-только зажила. "Опять плюнуть хочет?" - подумал мальчик и руку стал прятать, а Чарнуха стал ее искать. Сунет Виталик руку под стол, Чарнуха смешно туда лезет-пыхтит, шипит. Спрячет руку под одеяло - Чарнуха сядет на краю кровати и смотрит... ждет. Постепенно все ближе и ближе подползать начал и под одеяло заглядывать.  А в один прекрасный вечер, когда Виталик задумался о том, где отец пропадает по вечерам и бдительность потерял, Чарнуха подполз совсем близко и руку лизать начал. Мальчик вздрогнул и замер, чтобы монстра не вспугнуть, а тот лизал и лизал холодным шершавым язычком ладонь, которую раньше сам и поранил.

А затем что-то случилось. Рука дернулась сама собой как в припадке и выгнулось тело. Виталик хотел закричать но отказал голос, а по стенам, шкафчикам полочкам побежали яркие разноцветные лучи. Ему было не больно, когда затылком он чуть не достал пятки,  но мама - она была дома и если бы она зашла в эту минуту… Чарнуха умел быстро прятаться и чувствовал родителей заранее, но вот выгнутый колесом Виталик сильно бы их удивил.

Потом все стало черно-белым и Виталик даже подумал, что ослеп, но ослеп он позже. Моргнуло окружение, как свет в комнате для допросов и пришла ночь. Чарнуха сидел на кровати и внимательно наблюдал за внезапно успокоившимся хозяином. Тот выпрямился и сидел уставившись вперед.  Си начинал работу.

***

"Доброе утро, пользователь. СИ приветствует вас и желает доброго утра и хорошего настроения."

Эти буквы увидел мальчик первыми, когда зрение вернулось. Сначала он подумал, что написано это на стене, но с поворотом головы надпись тоже двигалась, центрировалась перед глазами. Что это? Интерфейс как у игроков Острова?

Виталик вытянул руку и пошевелил пальцами. Буквы слабо мерцали на фоне и не собирались пропадать.

Желаете пройти обучающий курс "Основы владения СИ"?

Виталик пожелал.

***

Нейрокомпьютерный интерфейс представился как СИ и помог настроить сам себя буквально за пять шагов. Они сделали его полупрозрачным и настроили частоту уведомлений и цвета панелей. Пробежались по всем немногочисленным вкладкам и отключили войс (Виталик подумал, что голоса в голове это черезчур даже для него) поэтому СИ общался с помощью сообщений, которые аккуратно присылал и хранил на уровне периферийного зрения. Чтобы прочитать его нужно было всего лишь подумать об этом.

Сначала у Виталика не выходило - он упорно думал, призывал мысленно сообщение и даже шептал для уверенности, но конвертик в углу дергался, крутился и возвращался на место. Через десять минут бесплодных попыток СИ пожалел мальчика и вернул войс.

Голос у него был неприятный, металлический, но хотя бы слова четко выговаривал, хоть и медленно. Оказалось, что у Виталика плохо с концентрацией и это мешает пользоваться странным интерфейсом. "Не быть мне Игроком" - подумал Виталик, но попробовал упражнения для развития концентрации, которые предложил Голос.

Сначала его попросили сидеть в удобной позе не напрягаясь и ни о чем не думая.  Просто расслабиться и высидеть не шевельнув ни мускулом в течение пятнадцати минут. Голос как-то вычислял ошибки и останавливал таймер - жестко и без сожалений. Дрогнул? Поехали сначала. Напрягся? Сначала. Мысли потекли речкой в сторону? Сначала.

Потом таймер снизили до пяти минут и Виталик справился. Это было неожиданно, но очень приятно. Голос хвалить не стал, а сразу перешел к следующему упражнению. Похоже пять минут было достаточно, и зачем мучил?

Следующий текст назывался “Лурия.На внимательность". Робот предложил запомнить десять простых слов и повторить их. Сначала он медленно их зачитал, там было что-то типа

"Робот, дом, полиция, Свод, брат" и так до десяти. Потом нужно было повторить. Виталик вспомнил не все и сорвался примерно на шестом. Робот медленно и четко повторил их еще раз и предложил вторую попытку. Со второй попытки дошли до девятого слова. Робот опять прочитал все слова и предложил третью попытку. На этот раз Виталик заслужил похвалу и вспомнил все.

"Попробуем?" - робко спросил он мысленно, но перед глазами развернулась непонятная таблица: десять строчек на первый взгляд бессмысленного набора букв.



СИ предложил как можно быстрее считать из таблицы слова, которые там  затерялись - просто их грамотно засунули между бессмысленными комбинациями. Загорелся таймер "2.00" и голос подчеркнул, что слова искать желательно по порядку.

Мальчик полностью отключился от внешнего мира, закрыл глаза (табличка никуда не исчезла), сосредоточился и начал читать. После того как две минуты закончились табличка исчезла и Виталик открыл глаза. Где-то там ходила на кухне мама, а в другой стороне шумели пролетающие машины, но как бы на заднем плане. Виталик сидел и ждал.

"Двадцать три из двадцати пяти - произнес вернувшийся голос. - Отличный результат. Пробуем."

Теперь все было хорошо. Меню слушалось, вкладки открывались и закрывались. Меняли прозрачность, уменьшались и увеличивались. Виталик был готов.

***

Введите имя питомца.

"Чернуха", - сказал Виталик. Тишина. Курсор над строкой продолжал висеть. "Вызвать клавиатуру" Ноль внимания. Опять не работает.  "Написать". Не работает. "Режим клавиатуры". Нет. "Чарнуха". Опять нет. По буквам "Ч.А.Р.Н.У.Х.А." Компьютерный голос молчал. Виталик пробормотал нехорошее и отложил имя на потом, как бы опять робот не заставил таблички глупые читать.

В меню управления питомцем команд было мало. "Посмотреть", "Приручить" и "Позвать". Первая и третья - неактивны.

"Приручить," - прошептал мальчик и менюшка развернулась, открывая один пустой слот. Началось сканирование, СИ искал что-то и искать мог только на расстоянии до пяти метров в радиусе. Нашел. "Угольная мышь второго уровня. Приручить?" Высветился контур угольной мыши, набросок, сделанный одной линией, одним карандашом. Крылья чуть расправлены, голова поднята вверх и пасть открыта в безмолвном крике.

Виталик повернулся к Чарнухе. Мышонок сидел на краю постели и внимательно следил за хозяином.

- Это ты?

Мышонок молчал.

Мальчик закрыл глаза и отдал мысленный приказ. "Приручить".  Кнопка "вдавилась в воздух".

***

На следующий день Виталик уже чесал мышонка за ушком, как маленькую собачку. Тот не урчал, но и не огрызался. Он совсем перестал огрызаться, вздрагивать и пугаться хозяина. Теперь он был приручен - кнопка сработала. Мышонок садился на руку, лазил по спине, царапая коготками кожу и устраивался на голове, беспокойно оглядываясь и немного приподнимая крылья для баланса.  Кнопка "Позвать" тоже заработала - ради эксперимента, когда никого не было дома, Виталик вышел на кухню и активировал ее. Через секунду Чарнуха был рядом с ним и садился рядом, на холодильник или цеплялся за шторы. Виталик хотел закрыть двери на защелку и спрятаться на кухне под стол, но пока не решался. А вдруг мышь не может ослушаться приказа и разобьет голову пытаясь пролететь через дверь?  

Виталик закрыл глаза и вздохнул. "Посмотреть", "Приручить" и "Позвать" - маловато команд будет. "Посмотреть" - вызывала экран на котором показывались характеристики мышонка, как в компьютерной игре или на "Островах". Вот только переименовать никак не получалось. Поле для имени открывалось быстро, курсор становился на первую позицию а буква Ч не печаталась. "Может другую попробовать?" - лениво подумал Виталик и начал лениво перебирать алфавит.

А - нет реакции.

Б - глухо.

В - нет реакции

Г - не печатает.

Д - ... есть контакт.

Виталик затаил дыхание и даже открыл глаза. В окно светил послеобеденный Свод, на правой руке полулежал холодный как рыба Чарнуха, а интерфейс все еще показывал Букву "Д".

"Как же тебя зовут?"

Курсор на вторую позицию и вперед на поиски нужной буквы.  

Вторая далась очень тяжело и поиск занял больше получаса, но Виталик нашел её. "Р" "ДР".

Еще полчаса прошло незаметно, азарт - это такая штука, что забирает с головой и не отпускает.

"Дрема, - сказал Виталик, растягивая гласные. - Тебя зовут Дрема"

***

Как только мама перекинула пойнтов на браслет Виталик попрощался с ней и тетей Барби и быстрым шагом пошел пошел по рынку. Как будто школьный день и не заканчивался - надавали заданий и делай как хочешь, иначе понижение репутации с учителем. Еды нужно купить и притащить целый пакет (задание от мамы), таблеток купить (задание от папы), три шоколадных батончика (задание от Дремы) и еще одно... Здесь на рынке. Около мусорных баков.

Томас уже ждал, стоял там где и договаривались. В руке дымит сигарета, по сторонам не оглядывается, но выглядит настороженным. От мусорных баков уже тянет специфичным запахом, продавцы успели накидать.

- Ну что там, приручил свою мышь?

- Нет. То есть почти, скоро будет готово. Дрема мне на руку садится и дает себя гладить.

- Кто?

Мальчик замялся на мгновение.

- Дрема. Я ему имя придумал, нужно для дрессировки.

- Смотри не привыкай к нему.Не надо.

Томас затянулся и посмотрел на мальчика, сквозь дым, который пускал через ноздри:

- Точно угольная мышь у тебя есть?

- Есть.

- Дома?

- Дома.

- И под кроватью?

- Да.

Он хмыкнул и опять затянулся. Виталик завороженно смотрел на его руку, как там в костяшках помещаются длинные стальные когти? Больно их вживлять? Вот когда Дрема ему свое СИ передал, то щипало в основном.

- Надеюсь ты не врешь пацан, потому что если врешь, то это плохо кончится. Долго еще приручать будешь? Может его грохнуть и мертвым принести. Не пугайся, мысли вслух. Доноры нам живые нужны. Это я не о тебе.

Томас повернулся и швырнул окурок в мусорный бак. "Может загореться" - подумал Виталик, но ничего не сказал.

- Ладно. Пойду. Еще одно. Шнур хочет с тобой встретиться, пообщаться. Знаешь кто это?

- Да, - голос предательски сорвался и мальчик почти прошипел эти две буквы. Сам Шнур.

- Не сегодня, не боись. Но очень скоро.  И он надеется увидеть тебя вместе с мышью, если понимаешь о чем я.

- Хорошо.

- Мы с тобой свяжемся.

***

А жизнь ведь стала налаживаться. Виталик пролетел по магазинам, как ветер - все купил, все упаковал и отнес домой.  Сам Шнур - главный трансморфер, хочет с ним увидеться. Дрема почти готов, нужно только еще немного времени. СИ (как это расшифровывается интересно?) довольно гибкая штука, как понял мальчик и не все секреты ему открыл голос из головы. Конечно трансморферы разберутся, они наверняка знают, как приручить мышонка быстрее и качественнее, но Виталик должен сделать это сам. Банда должна понять, что он ценный персонаж, а не просто мальчик с улицы.

Время приближалось к вечернему. Люди спешили попасть домой до комендантского часа и закрыться в своих норах. Сегодня обещали вернуть МеждуНет - Уровень прошел испытание бандами и где-то там наверху уже все за них решили, поэтому свободную информацию передумали запрещать. А там в глубинах МеждуНета хранилось столько интересного и заманчивого. Люди возвращались домой.

***
Дрема всю ночь провел в поисках. Молодой хозяин оставлял окно открытым и разрешал гулять. Днем Дрема предпочитал отсиживаться под кроватью ожидая мальчика и питаясь шоколадными батончиками, вечером они играли, общались и тренировались, а ночью когда хозяин ложился и переставал ворочаться в постели Дрема выходил из своего угла и садился на подоконник. Осматривался в поисках ненужных взглядов и когда сканер показывал тишину - Дрема бесшумно срывался в ночь. Без устали и без скуки он часами летел наперегонки с другой ночной живностью: ловил насекомых и мгновенно проглатывал их, коршуном падал на угольных мышей и разрывал их на две части, догонял мелких летающих хищников и вступал с ними в схватку - рвал, царапал, плевал в глаза и в пасть, побежденный летел изуродованный камнем вниз, а Дрема летел дальше.
Прокачка шла медленно, очень медленно - это не Подземный Уровень, здесь все почти стерильно но у Дремы было время.Он никуда не спешил и СИ не торопит никогда.
Скоро он найдет их, СИ поможет и хозяин не должен быть против. Но еще рано. Дрема еще слаб. Когда он востановится и станет сильнее, когда он из беспомощного птенца превратится в хищника - тогда и придет время Заданий. А сейчас неторопливый поиск. Пока только поиск.
Если бы Дрема умел читать, он прочитал бы задания, но он просто знал, что нужно сделать и СИ помогал ему расставлять приоритеты.
Задание №1 “Месть”
Цель задания: “Отомстить человеческим существам, покалечившим Дрему”
Награда: Новая способность.
Задание №2 “Старый друг”
Цель задания: “Найти Игрока. Напомнить о себе и снова войти в его команду”
Награда: Новая уникальная способность .

Задание № 3 “Новый друг”
Цель задания: “Прокачать отношения с новым хозяином”
Награда: Новая уникальная способность .
***
Хозяин активировал команду призыва и Дрема почувствовал вибрацию в мышцах, напрягающих крылья. Нужно было возвращаться. Мальчик звал и поиски опять откладывались. Следующий раз - много ночей впереди. Игрок жив и чувствует себя отлично… даже Без Дремы. Но это совсем другое задание.
Угольная мышь резко затормозила, как умеют только угольные мыши и развернулась в противоположную сторону. СИ перечить нельзя, иначе будет больно и пропадут навыки, СИ заставил передать часть себя мальчику и позволил ему управлять Дремой. Значит так было нужно.
Свод разгорался и тень Дремы появилась маленькой точкой на крыше машины, стоявшей внизу. Загудел сигнал, собирающий людишек. Начинался новый день.

Показать полностью
25

Последний крестовый поход. 3. Месть кота

Возвращение в сознание после мощного телепатического удара чем-то похоже на тяжёлое похмелье. Моя голова раскалывалась, горло пересохло, а яркий свет словно нож вонзился в мозг, как только я попытался открыть глаза.

Я инстинктивно прикрыл лицо ладонями.

Мои руки были свободны, да и в остальном я не чувствовал никаких ограничений. Интересно, почему так. Не могли же мои тюремщики забыть про тот трюк, что я выкинул на Земле. Я был несколько удивлён своей свободе, но наверняка этому есть объяснение, не думаю, что стоит торопиться и снова останавливать сердце.

Свет перестал резать глаза, и я убрал руки.

Я находился в небольшой комнате без видимых окон и дверей, очень похожей на каюты десантников на «Справедливом». Такие же двуярусные кровати, персональные тумбочки у каждой и шкафчик для одежды.

Знакомый интерьер.

Впрочем, рано радоваться, с таким же успехом я мог находится сейчас в камере для заключённых. Я обнаружил, что одет в брюки и рубашку яркого оранжевого оттенка. Похожий цвет использовался в тюрьмах на той Земле, которую я знал. Одежда сидела на мне чересчур просторно в некоторых местах, как будто была сшита для человека очень странной комплекции, но может это мода такая.

Превозмогая волны головной боли, с некоторым трудом, мне удалось принять сидячее положение. Тут я и заметил огромного серого кота, развалившегося на втором уровне кровати напротив. Животное, казалось, пристально наблюдало за мной своими большими лиловыми глазами.

Интересно, это чей-то питомец или мой сторож? При таких размерах кот мог быть очень опасен, особенно если его правильно выдрессировали.

В этот момент хвостатый презрительно фыркнул и почесал свой подбородок левой передней лапой. В густой шерсти мелькнул серебристый ошейник.

«Значит, это чей-то питомец», – подумал я.

Наличие ошейника ничем не опровергало теорию о том, что животное могло выполнять роль моего охранника. В моей голове появилось туманное воспоминание из далёкого детства: у моего отца тоже когда-то был кот, у которого имелся схожий аксессуар на шее, с выбитой там кличкой и контактами хозяина.

Я решил, что сейчас встану, попробую погладить котяру, заодно и погляжу, что мне может рассказать его ошейник…

Едва я поднялся и протянул к голове зверя свою руку, как кот проворчал, низким вибрирующим голосом:

– Если у тебя эта конечность лишняя, человек, то можешь ей рискнуть. Однако, я на твоём месте поберёг бы свою тыкалку.

Говорящие коты, ну надо же!

От удивления я отпрянул и больно стукнулся спиной о край кровати позади меня. Боже, у меня и так раскалывается голова, а тут ещё это болезненное столкновение.

– Извиняюсь, – выдавил я. – Я всего лишь хотел посмотреть на ваш ошейник.

– Обязательно на мой смотреть? На тебе ведь точно такой же надет. Зеркало в уборной.

Я потрогал свою шею. Действительно, её неощутимо обхватывал чужеродный предмет, но при этом он ничуть её не сдавливал, а растягивался и сжимался, идеально повторяя рельеф моих мышц, не вызывая никакого дискомфорта. Я попытался поддеть ногтями край этого кольца. Нет, это не резина, слишком прочное, но и не металл, слишком пластичное. Что же это такое?

– Этот ошейник – многофункциональная штука, – словно читая мои мысли отозвался кот. – Но прежде всего, это твой поводок.

– Поводок?

– Ну да, на тот случай если ты решишь убежать, в нём содержится достаточно взрывчатки, чтобы устроить шикарный кровавый фейерверк. Как только встроенный приёмник теряет сигнал, сразу начинается пятиминутный отсчёт, а потом – бах и твоя голова, в последний раз взмахивая ушами, улетает в небо… В общем, не советую самовольно покидать звёздную систему, в которой находится корабли наших хозяев с ретрансляторами охранной сети.

– Каких ещё хозяев? Ты имеешь ввиду акридиан?

– Да, – кивнул кот. – Лидеров всех разумных существ Коалиции.

– И безусловных лидеров в области тюремных разработок, – мрачно заметил я, ощупывая шею.

– Ты не представляешь, насколько прав в этом своём заявлении. Кольцо на твоей шее – уникальная сверхтехнологичная разработка. Кроме охранных функций, оно выполняет ещё и функцию универсального переводчика. На самом деле, я сейчас разговариваю на языке своей расы, а тебе, землянину, обруч транслирует перевод направленными вибрациями, прямиком в твой слуховой аппарат. И наоборот: от тебя ко мне. Очень удобно в плане коммуникаций с инопланетянами. Знаешь ли, предупреждает самые разные конфликты. Например, когда кто-то пытается протянуть свои ручонки к тебе, думая, что подобный обычай гладить незнакомых существ считается нормой повсюду в этой вселенной.

– Значит ты на самом деле не кот?

– Конечно, я не кот. Я – кот.

Я удивлённо моргнул.

– Не понимаю, – честно признался я.

Хвостатый свесился с кровати и пододвинул ко мне свою морду, из пасти его попахивало (рыбой, как я надеялся):

– Слушай внимательно. Постарайся отделить слова переводчика от того, что произнесу я.

И он прошипел мне в лицо что-то вроде:

– Ха ход Баар Саа.

Я услышал и перевод: «Я кот Барсик».

– Барсик, значит. Ну приятно познакомиться, а меня зовут Матвей, – вежливо представился я.

– Плешивый хвост мне в наказание! – взвыло животное. – Какой я тебе Барсик? Я – Барсик! Я – кот!

Хвостатый подскочил на своём месте и выгнул дугой спину. Шерсть на его загривке встала дыбом. Я присел обратно на кровать и инстинктивно отодвинулся вглубь своего койко-места.

Похоже встроенный в ошейник переводчик работает, эм… не совсем правильно. И я даже начал догадываться, что именно тут могло быть не так.

В военно-морской академии на Земле нам преподавали курс управления системами искусственного интеллекта, и мы как-то рассматривали на практике проблему многоступенчатого машинного перевода. Загружали в систему текст на одном языке, потом переводили на другой, третий, и так несколько раз. Финальным шагом мы снова использовали язык оригинала. В итоге текст неузнаваемо искажался, фактически терял свой первоначальный смысл. Может ли похожая проблема присутствовать в универсальных системах коммуникации тут, в будущем?

Почему бы и нет? Как я уже понял, базовым способом общения у развитых разумных рас была телепатия. Вполне вероятно, что для звукового перевода существовало обязательное промежуточное звено: устройство сперва брало подходящие ассоциации из сознания, а потом уже давало им звуковую форму.

Отсюда и получились «кот» и «Барсик», то есть образы, которые возникли у меня в мозгу, и которые были затем транслированы в устройство перевода моего собеседника. В итоге, разумное создание получило «кота», но не как образ своей расы, а как образ земного питомца, и вдобавок было унижено тем, что я наградил его кличкой, вместо обращения по имени.

Это вполне объясняло то, почему хвостатый был сейчас так взбешён. Ну а что поделать, если не оказалось у меня под черепушкой других ассоциаций?

– Извиняюсь, – я попытался сгладить крайне неловкую ситуацию. – Поверьте, у меня не было цели вас оскорбить. Просто я никогда ранее не встречал представителя вашей расы. Зато у многих моих соплеменников есть домашние животные, очень похожие на ваш вид. Мы даём им имена на нашем языке, чтобы как-то обращаться к ним. Заботимся о них, кормим. В этом нет ничего обидного. Конечно, вы можете мне не верить…

– Верю, – буркнул кот, вроде как успокаиваясь и снова принимая лежачее положение. – Два миллиона лет назад, когда мои великие предки только начинали строить Межзвёздную Империю Котов от одного рукава этой Галактики до другого, они захватили тысячи обитаемых миров. Твой родной мир, человек, наверняка не был исключением. В тёмные времена, в период Раскола наши дальние колонии оказались отрезаны от метрополии. Экономические и культурные связи оборвались и мой народ погряз в дикости и варварстве, деградировал, стал ничем не лучше тех отсталых племён, которыми правил.

Я хмыкнул. Тут Барсик явно перегибал палку.

– Что-то я не помню такой страницы в истории человечества, – заявил я. – Ну, чтобы мы когда-либо были под властью кошачьих.

Хвостатый тихо рассмеялся.

– Ты же сам говорил, что многие твои соплеменники держат в своих жилищах котов, – напомнил он. – Кормят их, развлекают. Следят за их здоровьем – наверняка у вас есть даже отдельная медицинская служба для нашего вида.

– Есть, но…

– Вот видишь, я прав. Эхо оккупации. На генетическом уровне вы никак не можете забыть, кто ваши настоящие правители.

Да ну бред же, о чём таком он говорит!

– Ага, помним-помним наших хвостатых начальников. Если что не так, мордой в лужу натыкаем, а то и веником по хребту отоварим, – иронично заметил я.

Всё же я покривил душой, ведь на моей памяти отец всегда крайне уважительно относился к нашему коту.

Барсик в ответ зашипел.

– Не зли меня, человек, – сверкнул он своими лиловыми глазами. – В последнем бою, я отгрыз ногу своему противнику. Намёк понятен?

Тон кота был угрожающим. Я решил дальше не провоцировать его, хотя меня так и подмывало спросить, а не был ли его соперник мышью. Но я понимал, что сейчас мне нужно больше данных о ситуации, в которую я попал, а значит надо было перевести нашу беседу в другое, более дружелюбное русло.

– Что ещё мне стоит знать про эти ошейники? – спросил я, ощупывая своё кольцо.

– Ещё они гасят телепатические способности.

– Вот тут мне переживать не о чем, – махнул я рукой. – Мне недавно заверили в том, что я ничем таким не владею.

– У тебя слишком легкомысленное отношение к своим оковам, – неодобрительно покрутил своей головой Барсик. – Пока ты в этом ошейнике, то и не сможешь научиться некоторым важным вещам.

– Разве телепатии обучают? – удивился я, прикладывая руки к вискам, которые с новой силой начали пульсировать болью.

– Конечно, тем более Акридиане – великие мастера своего дела. Хочешь не хочешь, а их науку усвоишь. Достаточно пройти одну, совершенно безопасную для жизни, операцию. В подконтрольных Коалиции мирах, такое вмешательство в обязательном порядке проводится всем новорождённым. Переход на телепатическое общение – это шаг на следующую ступень развития любого вида, если ты не в курсе.

– Погодите, но если акридиане выступают за повсеместное распространение телепатии, то зачем тогда в этих ошейниках функция подавления таких способностей?

– Давай уже перейдём на «ты», нам ведь ещё служить вместе… Да, акридиане – невероятно сильные телепаты. Настолько могущественные, что делятся этой способностью со всеми расам, согласившимся присоединится к Коалиции. Однако, этот дар можно использовать против них самих, поэтому всех опасных преступников и смутьянов серьёзно ограничивают в этом плане. Тебя серьёзно урезали в правах, гарантированно опустили на ступеньку ниже. Понимаешь?

– Теперь понимаю. Ладно, с этим разобрались, но признаюсь честно: у меня ещё куча вопросов, я очень многого не знаю об окружающем мире, – я развёл руками.

Кот подставил правую лапу под свой подбородок и задумчиво посмотрел на меня.

– Ты пережил крайне необычную аварию. Да, мне известна твоя невероятная история. Меня предупредили о том, что ты пришелец из прошлого, из того отрезка времени, когда твой вид ещё не ничего не знал о Коалиции, не ведал об акридианах, и думал, что вся вселенная будет принадлежать только вам, землянам, – задумчиво произнёс он. – Такими же беспечными когда-то были и мои сородичи…

Барсик на некоторое время замолчал. Взгляд его задумчиво уставился куда-то вдаль, словно кот вспоминал о чём-то.

– Очень тяжело признать, что существует возможность перемещения во времени, человек из прошлого. Возможность исправить ошибки, что привели к ужасной трагедии, спасти всех тех, кого нельзя было успеть спасти, – наконец продолжил он. – Мои сородичи веками ломали головы над загадками времени, но однажды сдались, так и не добившись нужных результатов.

– Но я-то вот он. Нахожусь здесь, – похлопал я себя руками по груди. – Ваши учёные ошиблись.

– Ошиблись? Нет. Вообще-то они никогда не отрицали, что перемещения во времени возможны. Теоретическая база в этом направлении у нас была огромной. И сейчас, когда я своими глазами вижу, что это возможно на практике, то понимаю, что мои сородичи на самом деле были в шаге от открытия тайны темпоральных путешествий. Жаль только, что не успели разработать все необходимые инструменты для реализации финального этапа подобного эксперимента.

– Думаешь, теперь смогут?

– У них это могло бы получиться, ведь наша наука была одной из самых передовых в этой галактике.

– Была?

– Наука была. Империя была. Великая раса котов была, – с каждым словом тон перевода становился всё более тоскливым.

В этот момент в правом глазу Барсика появилась огромная слеза, он вытер её мохнатой лапой и продолжил:

– Извиняюсь. Мне нелегко даются воспоминания о величайшей трагедии в истории моего народа.

– Такова жизнь, – заметил я. – Империи возникают и исчезают.

– А ещё иногда враги стирают их с лица вселенной… Ладно, не будем о грустном. Лучше давай-ка я тебе открою некоторые подробности наших знаний, касающихся путешествий во времени.

– О нет, вот уж спасибо, но не надо, – моя голова всё ещё болела, и я не был готов вникать ни в какую заумную тягомотину.

– Имей уважение к исчезнувшей древней расе, – настойчиво попросил Барсик. – Выслушай меня, возможно её единственного наследника.

– Я нисколько не сомневаюсь в мудрости ваших кошачьих профессоров, но зачем мне это? Я, знаешь ли, в академии на всю жизнь наслушался лекций, но мало чего из них запомнил.

– Разве тебе не интересно узнать о том, что с тобой произошло на самом деле?

Я угробил флот Святого Престола и стал причиной гибели моих боевых товарищей, лишил человечество защиты и передал соплеменников прямо в щупальца акридиан. Вот что произошло на самом деле.

Хотя, наверное, всё-таки стоит выслушать его. Честно говоря, я до сих пор слабо представлял, что именно случилось во время прыжка у Марса. Может удастся хоть немного заглушить чувство вины, которое вряд ли когда-нибудь оставит меня в покое.

– Ладно, профессор, валяй, – я лёг на бок, скрутил подушку и подложил её под свою гудящую голову.

На мгновение я представил себе Барсика в строгом белом халате и очках. С большим трудом мне удалось не рассмеяться.

Кот фыркнул, а затем начал свои объяснения:

– Представь себе, что ты живёшь на планете, которая несётся с безумной скоростью в космическом пространстве. Она несётся не только по своей орбите вокруг солнца. Вся звёздная система движется. Галактика – тоже не статична. Наша вселенная расширяется, и все объекты внутри неё – подвижны.

– Об этом я знаю, – уведомил я кота. – Я всё-таки выполнял ещё и обязанности пилота.

– Рад за тебя. Так вот, представь себе, что тебе надо попасть в завтрашний день. Если мы тебя переместим во времени, то ты окажешься не на своей планете, а в пустом космосе. Знаешь почему?

– Конечно. Потому что Земли уже не будет в этих координатах. Она уже унесётся куда-то вдаль.

– Правильно, – подтвердил Барсик. – Если ты прыгаешь в будущее в те же самые координаты, там уже нет твоей планеты, её придётся догонять. А если в прошлое, то там твоего мира ещё нет, надо будет ждать его прибытия в эту точку пространства.

– И в чём заключается сложность заранее прикинуть, где какие объекты окажутся? – не понимал я. – Нас ведь так и учили летать в космосе – с упреждением.

– Ты главное держи в уме тот факт, что перемещение во времени неразрывно связано с перемещением в пространстве… Как ты думаешь, сколько усилий надо приложить чтобы поднять тебя и перенести на расстояние в километр?

– Так-то я тяжёлый, под сто кило. Пара человек точно понадобится, чтобы меня утащить.

– А если это надо сделать очень быстро?

– Можно использовать автомобиль.

– А если мгновенно? – торжествующе спросил Барсик.

– Не знаю, – честно признался я.

– Но ты ведь заметил, что чем быстрее тебя «переносят» на одно и тоже расстояние, тем больше нужно энергозатрат?

– Да, заметил.

– Любой темпоральный прыжок выдёргивает тебя из общего потока движения вселенной. Если ты не хочешь очутиться где-то в пустоте космоса, при перемещении во времени, значит твоя масса должна быть ещё и переброшена на несколько десятков миллионов километров, как ты сказал «с упреждением». Тебе мгновенно нужно переместиться в новые координаты, где было или только будет то место, где ты до этого находился. Именно на такой манёвр и потребуется огромное количество энергии, просто невероятное.

– Разве? А как тогда быть с прыжками через подпространство? Сквозь «червоточины» проходят сотни тонн металла, на огромнейшие расстояния. Пусть не мгновенно, но…

– На первый взгляд может показаться, что перемещения сквозь «червоточины» и прыжки во времени чем-то похожи. Но на самом деле, когда корабли уходят в прыжок, всю работу за них делает сама вселенная – она проносится мимо, а они как бы стоят на месте. Основные затраты энергии, кстати вполне себе адекватные, уходят лишь на создание и поддержание разрыва в пространстве.

– Стоят на месте? – нахмурился я.

Барсик решил объяснить аналогиями:

– Возьми камень потяжелее, привяжи к нему поплавок и брось в реку. Не затрачивая собственных сил, поплавок будет болтаться на одном месте, а мимо него пролетят тонны воды. Так понятнее?

– Поплавок – это корабль, камень – «кротовая нора», а река – вселенная? – на всякий случай уточнил я.

– Ага, именно так.

– Что-то не стыкуется, – я почесал макушку. – Вот смотри: захотел наш корабль-поплавок попасть в другие воды. Река пронеслась мимо, он попал куда хотел. А как обратно? Течение же не повернёт вспять!

– Не повернёт, – согласился кот. – Однако, все объекты в этой вселенной, существуют на границе с четырёхмерным пространством. Как только мы пересекаем эту границу с помощью «кротовой норы», то направление «течения» для нашего родного трёхмерного измерении уже не имеет никакого значения. Ясно?

На самом деле не совсем, но я кивнул. Всё о чём сейчас говорил Барсик, мне казалось смутно знакомым. Что-такое нам в общих чертах рассказывали в академии, в рамках программы пилотирования десантных капсул. Но поскольку ряд теоретических дисциплин я тогда не оценил, то благополучно пропустил мимо ушей всё, что посчитал скучным.

– С перемещениями во времени дело обстоит иначе, – продолжал кот. – Тут наша вселенная тебе уже не помощник, а самый настоящий соперник. Потому что, как я уже говорил, нельзя стоять на месте, пока она проносится мимо, надо гнать по течению или против него. Чтобы попасть в прошлое или в будущее, в то же самое место, откуда ты совершил прыжок, потребуются чудовищные затраты энергии.

– А если не перемещаться в пространстве? Если обойтись без этих дополнительных затрат? Да и пусть я окажусь в космосе, можно ведь догнать родную планету, например на космическом корабле.

– Но тогда сам прыжок во времени не будет иметь никакого смысла.

– Вот тут подробнее, пожалуйста, – попросил я.

– Допустим, из некой наземной лаборатории мы тебя решили отправить лет на десять назад. В прошлом, в этой точке пространства, ещё не будет ни этого научного строения, ни самой планеты, на поверхности которой оно стоит. Ты окажешься в космосе. Тоже самое с отправкой в будущее – там уже не будет этого места в этих координатах.

– Да-да, ты ранее уже говорил об этом. Но ведь можно отправить меня на звездолёте, – заявил я. – И вычислить, где я окажусь. Не думаю, что эта математика сложнее расчётов, используемых для передвижения через кротовые норы.

– Так мы и поступим, – на морде кота проступила широкая улыбка. – Ты используешь этот корабль и полетишь на нём навстречу своей планете. Это путешествие будет очень долгим, оно растянется на годы. И знаешь когда ты попадешь обратно в то же самое место, откуда прыгнул в прошлое?

Я начал догадываться.

– Я попаду в настоящее, или во время близкое к этому моменту…

– Верно, – заметил кот. – А в случае с путешествием в будущее, ты просто безнадежно отстанешь от места назначения. Будешь гнаться за ним, но никогда уже не попадёшь в тот момент времени, в который планировал попасть. Поэтому настоящие прыжки во времени, ну такие, чтобы остаться в тех же самых координатах, –считаются невозможными.

– Но ведь я здесь, – рассмеялся я. – Прошло пять веков! Согласно твоей теории, я никак не мог остаться у Марса, меня должно было выкинуть за пределы нашей галактики.

Барсик свесился со второго яруса и внимательно посмотрел на меня, словно оценивая мои умственные способности для возможности продолжения нашего разговора.

– Наши учёные проводили опыты на мельчайших частицах, пытаясь послать их хотя бы на несколько микросекунд в будущее или прошлое, – сообщил он. – Для этого мой народ задействовал сотни атомных реакторов, опоясывал ускорителями целые планеты, но итогами этих исследований было крайне сложно воспользоваться, кроме как в чисто научных целях. То есть да, основы теории путешествий во времени мы разработали. При этом, я признаюсь тебе: даже наша продвинутая математика неспособна рассчитать то количество энергии, что необходимо для переноса твоего корабля на пятьсот лет вперёд. Но ты каким-то образом проделал этот путь. Значит нужная энергия была затрачена, ведь перемещение оказалось возможным. Остальные выводы из этой информации ты сам сделаешь?

– Я не физик, я десантник. Раз уж ты начал эту тему, то объясняй до конца.

– Инцидент с пространством-временем, что произошёл в прошлом, не был случайностью с вероятностью в девяносто девять целых и девять десятых процентов, – заявил кот.

– То есть?

– Это было чьё-то намеренное воздействие. Кто-то проводил эксперимент в той точке пространства, где находился ваш флот. Ну а твоё путешествие во времени – возможно всего лишь побочный эффект.

– Ну не знаю… Наши учёные вряд ли стали бы заниматься подобными вещами накануне переброски войск в бой.

– А при чём тут ваши учёные? Мне это больше напоминает организованную кем-то диверсию в отношении ваших космических сил. Внутри «кротовой норы» некто произвёл мощный энергетический выброс. Тебя зацепило неким аналогом «отдачи», и забросило в будущее в то же самое место, но кто знает, куда при этом отправился твой флот? Может его намеренно переместили в прямо сердце какой-нибудь звезды. Всякое случается. Войны порой выигрывают самыми разными способами.

Я резко принял сидячее положении, при этом отметив, что недавняя головная боль куда-то пропала.

– Диверсия? Ты ведь так сейчас пошутил?

– Коты никогда не шутят, обсуждая столь серьёзные вещи, или ты где-то наблюдал иное? – вопросом на вопрос ответил Барсик.

Я вынужден был признать, что ранее не встречал среди котов юмористов, впрочем, как и разбирающихся в физике пространства-времени.

– Но кто вообще способен устроить подобную диверсию? – спросил я, уже имея некоторые догадки.

– Тут ты подумай сам. Могу лишь намекнуть. Чьи корабли появились в вашем небе вскоре после инцидента?

– Коалиция. Акридиане. Неужели это они уничтожили наш флот? Да, наверняка так всё и было. После этого они выждали какое-то время, пока на Земле шла гражданская война, а затем, без боя, с лёгкостью покорили беззащитное человечество.

– Эй, это ты так всё понял. Я вовсе не настаиваю на этом варианте, – кот помахал мне лапой. – И упаси тебя твои боги, или кто там ещё тебе покровительствует, от помыслов о мести. Ошейник глушит телепатические способности, лишь того, кто его носит, но не блокирует возможности других прочитать твои мысли. Нашим хозяевам нужны только верные слуги. Понял о чём я?

О мести я даже и не думал. Я прекрасно понимал, что один человек ничего не может поделать против целой расы могущественных телепатов. Тем не менее, совет кота был крайне полезным.

– Намёк ясен. Скажи мне, Барсик, а где мы…

– Ну сколько раз тебе надо повторить, что я не Барсик, а Барсик? – тихонечко взвыл мой собеседник.

– Да, я ведь уже извинился! Неужели не ясно, что это не я, это переводчик виноват? Как мне к тебе ещё обращаться?

Кот приподнялся и закрутился на месте.

– Барсик… Ладно потерплю, пусть будет Барсик. Как это унизительно. Надеюсь, я привыкну. А может попросить нашего капитана о твоём переводе? Нет, он редкостная сволочь, и для него куда важнее восстановить нашу боевую группу…

Кот явно пришёл в дурное расположение духа, а мне надо было расспрашивать его дальше.

– Можешь сказать, где мы сейчас? Что это вообще за место?

– Вот только сейчас тебе это стало интересно, да? – кот хмыкнул. – Как я погляжу, у вашей расы довольно интересный выбор приоритетов…

В этот момент дальняя от нас стена растворилась в воздухе и в проёме показался крупный гуманоид в оранжевой форме. В районе, где у людей обычно расположен нос, на его широком сером лице торчал рог.

– Ну и как наш новичок? – спросило у кота существо, похожее на помесь человека и носорога.

– В полном порядке, кэп, – ответил Барсик. – Насколько я могу судить.

– Он не пытался самоубиться?

– Ох, ну точно, совсем забыл, – вздохнул кот и обратился ко мне: – Матвей, не делай глупостей. Нам передали подробную информацию о том способе, которым тебе почти удалось сбежать от акридиан на Земле. Здесь такой фокус может закончиться самой настоящей смертью. Твой корабль с запасными телами сейчас находится очень далеко от тебя. Вдобавок, он надёжно экранирован. В общем, не делай глупостей.

– Вот именно! Если вдруг захочешь сдохнуть, то сделай это в бою, легионер! – прорычал носорог, тыкая в мою сторону одной из своих мощных лапищ. – Я пришёл сюда сообщить тебе, что ты принят на службу в Пятый Галактический Легион. Теперь я твой начальник. Капитан Зуб. Обращайся ко мне только так и никак иначе! Всё ясно?

Он даже не договорил, а вбитые годами армейской муштры инстинкты уже взяли надо мной верх.

Ещё на середине его речи я вскочил с кровати, вытянуться по струнке и, дослушав его, проорал в ответ:

– Так точно, капитан!

– Во-о-от! – с удовольствием прокряхтел носорог. – Чую солдата, достойного звания легионера! Такому дай приказ, и можно больше ни о чём не волноваться. Настоящий воин. Не то, что ты, трусливый кот.

– Осторожный и умный кот, кэп. В первую очередь я разведчик, – вздохнул Барсик, видимо привыкший к подобным обвинениям. – Если мне не изменяет память, на многих языках, в том числе и на вашем слова «интеллигенция» и «разведка» имеют общие корни… Так вот, интеллигенты в отличие от обычной солдатни, не ломятся напролом, пока не просчитают все факторы, угрожающие срыву поставленной задачи.

– Разве это помогло вам, блохастым умникам, когда Четвёртый Межгалактический Легион стёр с лица вселенной остатки вашей Империи? – захохотал капитан Зуб. – Считали-считали факторы, да почему-то обсчитались! Аха-ха-ха!

Я бросил взгляд на Барсика, в его лиловых глазах разгорался бешеный огонь. Тело огромного кота начало работать мышцами, явно готовясь к прыжку прямо из того положения, в котором оно сейчас находилось. Капитан похоже сам не заметил, как переступил черту, которую переходить не следовало, и сейчас любое неосторожное слово могло стать причиной если не смерти носорога, то уж точно серьёзной драки с вышестоящим чином.

За то короткое время, что я провёл в компании кота, он стал мне чем-то симпатичен. Возможно, он и не соврал насчёт того, что когда-то его раса покорила Землю. Наверняка мои далёкие предки просто отказались воевать с этими харизматичными пушистыми заразами.

– Капитан! – гаркнул я. – Разрешите узнать подробнее о Пятом Галактическом Легионе, где мне выпала честь отныне служить!

Носорог прекратил хохотать и одобряюще кивнул мне.

– Солдат, ты попал в самую сильную армию, самую мощную военную машину, что существует в этой Вселенной. Пятый Галактический состоит из самых лучших бойцов. Наш Легион одержал сотни славных побед. Ха, мы побеждали даже тех, кто громко называл себя богами! Можешь быть уверен: акридиане не просто так доверили нам быть щитом и мечом Коалиции. Быть легионером – это действительно честь. Великая честь…

Пока Зуб нахваливал Легион, я поглядывал на Барсика. Гнев на его морде потихоньку сменился на презрительное выражение, а тело расслабилось. Кот явно успокаивался.

Капитан закончил свою пламенную речь советом поскорее дойти до интенданта и получить от него всё необходимое.

– Хочу сразу тебя предупредить: кое-какой экипировки для тебя вот так сразу не найдётся, боец. Землян в наших рядах ранее никогда не было, – объяснил Зуб. – Поэтому озадачь наш отдел снабжения заранее, желательно до того, как тебя отправят в бой.

– Вас понял, капитан, – кивнул я. – Будет сделано.

– Отлично. Осваивайся, солдат. Сегодня отдыхайте, бойцы, но не забывайте про общий сбор в тренировочном зале, завтра утром, – капитан сделал шаг назад и снова материализовалась стена, отделив нас от носорога.

– Сколько их всего? – обратился я к Барсику.

Он лениво скосил на меня свой лиловый глаз:

– Кого «их»?

– Ну этих, Легионов? Сколько армий у акридиан?

– Легион сейчас один. Пятый Галактический.

Что-то не стыковалось.

– Но ведь Зуб упомянул Четвёртый, при этом «межгалактический», – осторожно сказал я, стараясь не вызвать у кота агрессии, связанной с печальной судьбой его расы.

– Ага, был такой, – процедил сквозь зубы Барсик. – И планы у него были… аж на соседние галактики. Потому и «межгалактический».

– Его переформировали? – продолжал уточнять я. – Я правильно понимаю, что когда-то был Первый Легион, потом из него сделали Второй, и так далее. А сейчас вот – Пятый?

Я хотел побыстрее понять структуру той военной машины, в которую я попал, размеры армий, состав флота, совокупную мощь вооружения и так далее. Пока я и сам не мог до конца понять, зачем мне нужна была эта информация, но что-то внутри меня считало крайне важным знать это всё.

– Первый Межгалактический Легион, невероятно могучая армия наёмников на службе у акридиан, был основан более трёхсот тысяч лет назад, – ответил кот. – Он рос, становился всё больше и со временем превратился во Второй, в Третий, а затем и в Четвёртый Межгалактический… Пятый же Легион был основан с нуля, где-то лет четыреста назад, почти сразу после полного геноцида моей расы. На самом деле, он всего лишь жалкая тень былой военной мощи. Новой флот очень сильно уменьшился в численности и поэтому стал просто «галактическим», без приставки «меж».

– А как же славные победы?


Внимание: окончание главы в комментариях, т.к. превышен лимит по символам.


Предыдущие главы:


1. Последний крестовый поход. 1. Оставшийся позади


2. Последний крестовый поход. 2. Военный преступник

Показать полностью
26

Последний крестовый поход. 2. Военный преступник

Марс оказался пуст.

Отсутствовала не только орбитальная база Святого Престола. Исчезли все следы присутствия человека на этой планете: я не смог обнаружить гражданскую наземную колонию в долине Маринера, где мы с товарищами частенько бывали в увольнении. Последний раз это было всего-то месяц назад. Пропал и научный комплекс, опоясывающий стены кратера Эллада.

При этом, следов бомбардировки я не заметил, слава тебе Господи.

Произошедшее не поддавалось никакому объяснению, поэтому за ответами пришлось лезть в Кодекс десантников-тамплиеров. А куда же ещё? Только вот ничего нового я там не нашёл: инструкции, разработанные для любых непонятных случаев, наказывали поскорее вернуться со всеми собранными данными в Главный штаб, расположенный на полуострове Корнваллис, территории относящейся к Британской Союзной Республике.

От меня требовалось лететь туда и только туда, где служили люди умнее и старше меня по званию. Вот и ладненько, пусть начальство разбирается со всеми этими таинственными исчезновениями на Марсе.

Подчиняясь Кодексу, я нацелил свой катер в сторону Земли, запустил двигатели и…

Два! Целых два треклятых месяца я умирал со скуки, изредка «развлекаясь» проверками и корректировками траектории.

К концу этого затянувшегося полёта я возненавидел сухие пайки, коими в достатке оказался забит один из шкафчиков. Вдобавок к унылому рациону, на десантных катерах было всё очень плохо с удовлетворением естественных нужд организма и средствами для личной гигиены. Не буду вдаваться в неприятные подробности, но последние дни я мечтал о горячем душе так, как ни о чём другом в своей жизни.

Когда наступило время приземляться, я торопился попасть вниз изо всех сил, мысленно представляя себя в горячей ванне, жующим сочный дымящийся бифштекс. Скорее всего именно по этой причине, я не придал значения многим подозрительным мелочам, которые должен был заметить сразу, по ходу посадки.

Не сильно переживая о том, что приёмник так и не смог поймать ни одной радиостанции (мог же он сгореть, как это случилось с нейронным интерфейсом), я нацелил корабль на Корнваллис. Точнее на его северо-западную часть, туда, где в водах Кельтского моря располагались площадки морского старта и сам Главный штаб.

Я подгадал с посадкой в дневное время, поэтому спокойные зелёные пейзажи Западного Уэльса, меня ничуть не насторожили. Эта местность, несмотря на плотную концентрацию военной мощи, всегда выглядела провинциально и максимально дружелюбно, сколько я её помню. Обязательное пятилетнее обучение в военно-морской Академии я проходил именно здесь, в этих краях.

Я был беспечен ровно до тех пор, пока мой катер не опустился на ту высоту, где меня уже должны были встречать истребители, поднятые по тревоге с ближайшего аэродрома. Впрочем, я ожидал обнаружить и другие объекты воздушного движения, например, гражданские самолёты.

Но в небе я был один и больше никого.

Впереди и справа от меня в долине раскинулся город. Наверное, это Лонстон, но что-то я не узнавал его.

Я ещё немного снизился и включил бортовую камеру с телескопическим объективом. Картинка увеличилась в размерах, и я с удивлением уставился на экран.

Ни одного высотного здания! Максимум, что я смог заметить, это четырёхэтажную башенку в доме, похожем на городскую ратушу.

Была ещё крепость на холме, на её высоких зубчатых стенах виднелись люди, но её я в расчёт не брал, ведь это не жилой, а скорее туристический объект. Но если это был тот самый Кастелл Ланнстефан, то похоже, что его полностью отремонтировали. Только вот зачем? После реставрации бывшие развалины утратили солидную часть своего романтического облика.

На улицах не было видно ни одного автомобиля, по дорогам свободно ходили коровы, неспешно двигались повозки, запряжённые лошадьми.

В моей голове словно заработала динамо-машина, появилось ощущение, что глубоко внутри черепа вовсю сверкают электрические разряды.

На лбу выступил холодный пот.

Я не был в этих краях более четырёх лет, с того самого момента, как выпустился из Академии и отправился служить на флот. Допустим, что эта местность всегда характеризовалась мной, как «деревенская». Впрочем, все её так называли (выражаясь фигурально), по причине наличия множества фермерских земель, а ещё из-за того, что города Корнваллиса, так и не слились в один огромный мегаполис.

Но то, что я видел перед собой… Нет, не могло существовать на Земле настолько «провинциальных» мест. Несмотря на программу колонизации других звёздных систем, наша планета была перенаселена: любой город более всего напоминал собой муравейник, дома были сплошь высотками, а многоуровневые транспортные трассы круглые сутки обеспечивали оживлённое движение.

Ну хорошо, допустим за четыре года кое-что могло кардинально поменяться в Западном Уэльсе. Например, высшие армейские чины могли реализовать некую программу по расселению, в каких-то своих целях. Допустим так и было, только вот почему я до сих пор не увидел нигде золотых куполов Унитарной Церкви Святого Престола?

Я поднял катер повыше и вдавил педаль ускорения.

Нужно было добраться до Главного штаба, и чем быстрее, тем лучше. Лететь оставалось минут пятнадцать, не более.

Прибыв по заданным координатам, вместо военно-морской базы я обнаружил пляж.

В море не было никаких следов стартовых платформ. Вдоль берега, вместо ангаров с военной техникой, стояли редкие малоэтажные домики. На изумрудных полях мирно паслись овцы и коровы.

«Последствия могут быть непредсказуемыми», – вспомнил я слова технодиакона Обухова.

Ну и в историю ты попал, Матвей.

Похоже, что-то пошло не так во время прыжка флота в иное пространство.

Я ведь так и не успел увести катер из силового поля «Справедливого». Значит, мой крест попал в «кротовую нору» вместе с транспортником, но меня из неё сразу же выбросило – это тоже факт.

Мог ли я на самом деле переместиться, только не в пространстве, а во времени?

Теория не исключала подобного варианта: «кротовые дыры» не были до конца изучены, и порой подкидывали учёным одну загадку за другой.

Вряд ли в этой вселенной существует такая же точно солнечная система с Марсом, Землёй, да ещё и с британскими островами!

Означает ли увиденное мной, что я переместился в прошлое?

Это было абсолютно диким предположением, но только оно всё объясняло. На Марсе я не обнаружил поселений, потому что туда ещё не ступала нога человека. А тут, на Земле, не было ни самолётов, не автомобилей, потому что их ещё не изобрели.

Господи, если я прав, то насколько глубоко в прошлое меня занесло?

Так, Матвей, хватит сходить с ума. Нужна какая-то точка отсчёта, нужны данные, чтобы понять, что делать дальше. Прежде всего, я космический десантник-тамплиер, а это значит, что надо действовать согласно Кодексу: то есть, сперва разведать обстановку.

Я включил посадочный режим и катер плавно двинулся вниз к зелёным холмам, рядом с каменистым пляжем.

Как получить интересующую меня информацию? Дрон-разведчик? Нет, слишком долго. Мне следует найти местных жителей и лично расспросить их. Так и сделаю. Я вылез из кресла пилота, подошёл к лестнице и бодро съехал по ней на первый уровень, туда, где располагалась оружейная.

Перебирая в голове различные сценарии первого контакта, я быстро пробежался взглядом по доступному мне арсеналу. Не стоит брать с собой ничего крупнокалиберного, для моей миссии вполне подойдёт многозарядный пистолет, по крайней мере с его помощью не получится вскрыть дверь десантного корабля, если этим оружием вдруг завладеют отсталые люди прошлого. Случись так, что я погибну, меня тут же оживит клон-блок и я окажусь на борту катера в полной безопасности.

Тем временем корабль вздрогнул, соприкасаясь с поверхностью планеты, загудели посадочные системы, выравнивая корпус и придавая ему устойчивое положение.

Перед там как выйти наружу я с удовольствием снял с себя изрядно провонявший за время полёта скафандр.

Покинул я корабль в таком же виде, каким я попал в него: в футболке, брюках и армейских ботинках с высокими берцами.

Я спрыгнул в траву.

Шлюз зашипел и закрылся следом за мной.

Вкус свежего воздуха на морском побережье был, наверное, лучшим из всего того, что создал Бог в этой Вселенной, но понять это можно было только после двухмесячного заточения в замкнутом пространстве десантного катера.

Погода была не слишком уж и тёплая, для того чтобы ходить в одной только футболке, но зато солнечная, почти безветренная. Мой корабль-крест возвышался на зелёном холме, который через несколько метров резко обрывался и превращался в пляж, усеянный множеством мелких камней.

– Неплохое место для пикника. Эх, сейчас бы не помешало закинуть в себя чего-нибудь горячее. Большой кусок жареного мяса, например, – заметил я вслух, оглядывая окружающую местность. – Что ж, надеюсь местное население не обделено такой добродетелью, как гостеприимство.

Я расстегнул кобуру, положил руку на рукоять пистолета и пошёл вокруг катера. Обогнув корабль, я выбрал своей целью ближайший скромный домик, из трубы которого поднималась струйка серого дыма.

Атомные двигатели десантного катера работали практически бесшумно, по сравнению с обычными реактивными, поэтому я нисколько не удивился, что меня никто не встречал. Люди в доме могли просто не услышать моего прибытия, особенно если были заняты какими-то своими делами.

Зябко поведя плечами, я быстро зашагал в сторону точки запланированного контакта. По дороге я встретил пару овец, которые меланхолично жевали траву и не обратили на меня никакого внимания.

Примерно через десять минут я уже стоял на пороге домика, раздумывая: а надо ли постучать? Но потом решил, что это лишнее.

Я просто толкнул дверь и вошёл внутрь…

И как-то разом развеялась моя теория о путешествиях во времени. Всё встало на свои места: главный штаб покинул эту территорию, сменил дислокацию, а весь Западный Уэльс за четыре года не просто полностью демилитаризовали, но и целенаправленно превратили в некую рекреационную зону. Натуральные продукты. Здоровый климат. Глобальная реконструкция региона. Возврат к истокам и все прочие дела. Вроде я даже слышал когда-то о подобных проектах в новостях. Похоже, экологи нашли способ убедить Святой Престол в необходимости подобного эксперимента.

Уф-ф.

Почему я так решил? Да потому что внешняя простота строения оказалась обманчивой, я попал в просторную белую комнату, отделанную современными материалами. В изящном угловом камине, весело потрескивали дрова. Посредине помещения стоял стол с толстой прозрачной столешницей, вокруг которого в воздухе парили антигравитационные стулья, на двух из них сидели мужчина и женщина в годах, одетые в светлые балахоны. Они молча смотрели на меня. У дальней стены беззвучно транслировалась голограмма, видимо с экстренными новостями: на картинке изображался мой десантный катер, парящий в небе над лонстонским замком.

Не успели в моей голове сценарии контакта с людьми прошлого, поменяться на план нормального общения с современниками, как мужчина встал из-за стола и сделал в мою сторону несколько шагов.

– Здорово, братишка. Тебе бы не помешало почиститься. От тебя смердит, как от животного, – произнёс он, очень странно двигая губами, словно что-то мешало ему говорить.

В моей голове возникло ощущение похожее на слабый разряд электрического тока, оно не было болезненным, скорее даже приятным, чем-то вроде щекотки. Именно такое ощущение было у меня, когда я недавно пролетал над городом.

– Эм-м… – замычал я в растерянности.

Незнакомец обратился ко мне так, словно со мной говорил кто-то из моих сослуживцев, даже голос его очень напоминал Олега Чернова. Это меня и сбило с толку.

Мужчина прокашлялся, нахмурился и обернулся назад. Возможно, он надеялся на какую-то поддержку со стороны женщины?

Та тоже встала из-за стола, подошла к нам и резко сказала:

– Капрал Фоменко, ванная слева от тебя, за той дверью. Там есть всё необходимое для осуществления процедур, связанных с личной гигиеной. Приказываю немедленно приступить к выполнению задачи по приведению себя в приличный вид.

Это было так похоже на речь старшины, что ещё больше выбило меня из равновесия. В моём черепе опять появилось странное ощущение электрической щекотки.

– Да ты не стесняйся, сынок, – проскрипел мужчина, уже голосом Обухова. – Мы тебя здесь подождём, Матвей. На стол пока накроем.

И они оба замолчали, пристально глядя мне в глаза.

– Что здесь происходит? – воскликнул я. – Откуда вы меня знаете? Почему вы так странно разговариваете?

Пожилой мужчина вздохнул и ответил неким средним голосом, в котором я всё равно угадывал то одного, то другого известного мне собеседника.

– Мы отвыкли использовать звуковую речь, сынок. Общаемся молча, передавая друг другу мысли. У нас даже имён нет, в привычном тебе понимании. Ассоциируем друг друга с ментальными образами, а не наборами звуков. Телепатия. Знаешь такое слово, капрал Фоменко?

Это всё походило на дурацкий розыгрыш. Но опять же, ходили слухи, что где-то в недрах военных лабораторий выращивают и тренируют телепатов. Может это они и есть? Вроде бы отдали весь Западный Уэльс экологам, а на самом деле и про армейские спецпроекты не забыли. Проводят эксперименты прямо на месте бывшего Главного штаба. Тоже хорошая версия, которая хоть немного объясняет происходящее. Удачно же я приземлился, прямиком на секретный объект…

– Ты снова ошибаешься, – покрутила головой женщина. – Не только мы. Все земляне – телепаты.

Все, но не я.

Нет, это какая-то шутка. Розыгрыш, не иначе.

Зайдём с козырей.

– Хорошо, тогда передайте мне в мозги какую-нибудь мысль, – предложил я.

Мужчина слабо улыбнулся.

– Мы можем прочитать твои мысли, сынок. Можем использовать слова, которые ты знаешь, чтобы общаться с тобой, таким… старомодным способом. Но, к сожалению, твой мозг не имеет возможности принять сообщения от нас. Мы уже не раз пытались. Хотели это сделать и люди в Нью-Лонстоне, когда ты пролетал над городом. Но ничего иного, кроме как вызвать странные ощущения в твоей голове, у нас не получилось. По тому, что мы узнали о тебе, ты принадлежишь к той эпохе, когда человечество не имело абсолютно никаких способностей к телепатии.

– А сейчас значит, другая эпоха? – севшим голосом спросил я. – Год нынче какой?

– Пятьсот второй, – ответила мне женщина.

Я хотел было уточнить, от чего ведётся отсчёт, но она продолжила сама, явно читая мои мысли:

– Пятьсот второй год эры Высшего Единения. Новая эпоха началась с того момента, как человечество избавилось от тирании Святого Престола. Мы отреклись от насилия и войн. Вступили в Межзвёздную Коалицию Разумных Существ, сынок. Отсчёт пошёл с того самого дня.

Я прикрыл своё лицо рукой. Если всё это правда, то всё-таки я совершил прыжок во времени.

Но попал я не в прошлое, а в будущее.

– Именно так, Матвей, – сказал мужчина. – А теперь уже сходи в ванную, о которой ты так мечтал. Когда вернёшься, тебя будет ждать сочный горячий бифштекс. За столом мы и продолжим нашу беседу.

Они точно были телепатами, сомнений в этом у меня не оставалось.

Я нагнулся, расшнуровал ботинки, разулся, и пошёл налево, к двери, на которую мне указали.

Прежде чем зайти в ванную комнату, я всё же спросил:

– А почему заброшен Марс? В моё время его готовились полностью терраформировать.

Мужчина развёл руками:

– Зачем тратить силы и ресурсы на мёртвые планеты, когда только в нашей галактике полным-полно прекрасных мест, так похожих на Землю, но лишённых разумной жизни? Нет ни желания, ни времени обустраивать каменную пустыню. Человечество едва успевает осваивать все те миры-сады, которые Коалиция передала в наше распоряжение. Не до Марса, нам сынок.

– Ясно, – кивнул я и закрыл за собой дверь.

Вышел я из ванной минут через двадцать. И хоть мозг мой был взбудоражен всеми новостями, что обрушились на него, чистым я чувствовал себя гораздо лучше. Вдобавок, я переоделся в свежую одежду, которую мне приготовили – такой же балахон, как и у моих гостеприимных хозяев.

Они уже сидели за накрытым столом, где меня ждали несколько блюд, в том числе на отдельной тарелке лежал и дымящийся, истекающий соком бифштекс, о котором я грезил последние два месяца.

Я сел на свободное место и приступил к вожделенной еде, но на мгновение остановился, глядя на хозяев дома.

На мой невысказанный вопрос ответила женщина:

– Не волнуйся, Матвей. Мы не голодны. Кушай и не переживай.

Я подумал, что телепатия – это очень удобно: ну, когда ты ешь, и тебе не надо открывать набитый рот и чавкать, что-то там спрашивать, ведь достаточно подумать о чём-то и тебе ответят.

– Именно так, – подтвердил мужчина, улыбаясь. – Пока ты ешь, можешь мысленно задавать нам вопросы.

Я ел и думал о словах этой женщины, о том самом дне, когда «человечество избавилось от тирании Святого Престола». Не могу назвать идеальным государственное устройство, в котором я родился и вырос. Но я бы не назвал его тиранией. Тем более, я был ему предан, я жил для того, чтобы защищать Престол от любых врагов: внешних и внутренних. Я был тамплиером, элитным воином, а не каким-нибудь там солдатом-срочником.

В моё время человеческая цивилизация имела почти две сотни развивающихся звёздных колоний, самых разных размеров, расположенных порой на не слишком гостеприимных планетах или лунах газовых гигантов. Миры нового фронтира частенько поражала одна и таже болезнь – необъяснимая тяга к автономности и независимости. Они должны были работать во благо всего человечества, но почему-то периодически пытались выйти из-под контроля Земли и Святого Престола. У них появлялись свои собственные президенты, команданте, цари и даже духовные лидеры – отступники, сбивающие с толку доверившихся им колонистов.

Тамплиеров готовили защищать человеческие колонии от самых разных угроз, но получилось так, что в основном мы гасили мятежи. Но мы ведь не захватчики, мы ведь защищали своё. И упор всегда делался не на оружие массового поражения, а на точечную зачистку с помощью десанта. Очень редко использовались крайние средства, вроде вирусных бомб, но даже в таких случаях, мы всегда успевали вакцинировать не только мирное население, но и тех смутьянов, кто сложил оружие и сдался.

Как так случилось, что всё человечество восстало против Святого Престола, стоявшего на защите человеческой цивилизации от распада и анархии? Как вообще удалось одолеть наш невероятно могучий флот? Неужели на нас напала некая враждебная раса инопланетян?

– Флот не был побеждён, – ответил мужчина, читая мои мысли. – Вся грозная военная мощь Святого Престола однажды сгинула. Исчезла в неизвестном направлении.

– Что? – я даже перестал жевать. – Флот исчез? Как это случилось?

– В год минус один от начала эры Высшего Единения, произошло восстание в колонии Проксимы Центавра. Флот Святого Престола направился на подавление бунта, его корабли вошли в «кротовую нору» и больше их никто не видел.

– Вы хотите сказать, что…

– Это был тот самый день, когда твой десантный катер совершил прыжок в наше время.

– Погодите-ка! – мысли в моей голове заметались. – Я оказался у Марса совершенно один, здесь, в будущем. Флота рядом не было. А что, если он тоже переместился во времени и сейчас находится неподалёку от Проксимы Центавра? Мне надо срочно связаться с командованием! Доложить о том, что сейчас совершенно иная эпоха! Рейд на мирную планету нужно остановить! У вас есть ответственные за подобные ситуации органы или службы? Вы можете как-то предупредить дальнюю колонию?

– В этом нет необходимости, Матвей. Едва твой катер вошёл в атмосферу Земли, мы извлекли всю информацию из твоей головы, затем сопоставили факты и сделали все необходимые выводы, – сообщила женщина. – Мы сразу же передали эти данные акридианам. Через некоторое время они сообщили нам, что флот Святого Престола не был обнаружен нигде в пределах освоенного Коалицией космоса.

Акридианам? Мой мозг зацепился за странное новое слово.

– Это звуковая интерпретация названия высшей расы, возглавляющей Коалицию, – пояснил мужчина. – Ты прав, Матвей, появление боевого флота в наше спокойное время могло бы привести к ужасной трагедии. Однако, мы все находимся под надёжной защитой. Акридиане – мирная раса, сами они не участвуют в конфликтах, при этом, они имеют все необходимые инструменты для защиты и предотвращения войн. Впрочем, их вмешательство не понадобилось. Единственный корабль, оставшийся от того грозного войска, – твой десантный катер. Шансы на возвращение флота Святого Престола, скажем так – практически нулевые…

Мой собеседник слегка замялся.

– Что не так? – настороженно спросил я.

– Акридиане сделали кое-какие выводы и поделились ими с нами. Они очень древняя и развитая раса. Мы не скоро достигнем их нынешнего уровня развития, однако, у нас нет сомнений в том, что они правы.

– Да о чём вы говорите?

– Мне бы не хотелось, чтобы ты однажды решил, что эту информацию мы пытались скрыть от тебя. Поэтому слушай: флот Святого Престола навсегда застрял внутри «кротовой норы». Скорее всего это произошло по твоей вине. Пока ты не появился здесь, с твоими воспоминаниями об аварийном инциденте во время подготовки прыжка к Проксиме Центавра, никто не знал подробностей того, что случилось в глубоком прошлом. Многие ломали головы, пытаясь понять, куда подевалась такая невероятная военная мощь, но теперь всё стало на свои места, сынок.

– Это хорошо, что вам стало всё понятно. Просветите и меня, – медленно произнёс я. – Почему я вдруг стал виноватым?

– Вот версия акридиан: в момент перехода флота в иное пространство, твой катер оказался на границе пространственного разрыва, и этот «прокол» стал эпицентром мгновенной утечки энергии, которая была предназначена для переноса кораблей Святого Престола к Проксиме Центавра, в результате чего оказалась нарушена стабильность «червоточины». Это и стало причиной того, что схлопнулся вход и выход с обеих сторон. Вся энергия, поддерживающая искусственную аномалию, мгновенно ушла на то, чтобы забросить тебя в будущее. А флот оказался заперт в подпространстве без каких-либо ориентиров для выхода из него.

Вот тебе и непредвиденные последствия, Матвей.

Лицо моё вытянулось.

– Только не проси всех подробностей, – поджал губы мужчина. – Понятнее я всё равно тебе объяснить не смогу. Акридиане куда лучше других рас разбираются в особенностях физики подпространства, у тебя и нужных слов-то в голове нет.

– Я угробил флот, – тихо прошептал я.

Бифштекс я доесть не успел. И аппетит у меня внезапно полностью пропал.

– Ты ускорил принятие человечества в ряды разумных рас, – попыталась успокоить меня женщина. – Неизвестно сколько длилось бы правление Святого Престола, и чем бы обернулся первый контакт с кораблями Коалиции. Человечество той эпохи было эгоистичным, подозрительным и агрессивным. Ты лишил людей военной мощи, главного аргумента в отстаивании любой, даже самой неправильной точки зрения. И когда в один прекрасный день акридиане связались с нами и предложили сотрудничество, мир и процветание, то мы уже не могли отказать им.

Я отставил от себя тарелку с недоеденным мясом.

– И что теперь? – мрачно спросил я. – Дадите мне почётный орден? Станете показывать детям в школах, рассказывать обо мне, как о настоящем герое?

– Даже не рассчитывай на это, – отрицательно покрутил головой мужчина.

Пусть в моих предыдущих словах и была горькая ирония, но его ответ показался мне обидным.

– Почему нет? – тихо спросил я.

– В нашем времени ты не герой, ты – военный преступник, Матвей, – вздохнул мой собеседник. – Некогда ты защищал тиранию Святого Престола, верно служил церковно-военной диктатуре. Ну и вдобавок, своими действиями, продиктованными эгоистичным желанием удержать звание сержанта, ты подвёл боевых товарищей, обрёк их всех на гибель. Как ни крути…

– Уж прости, но тебе не место среди современных людей, прими это и смирись. – грустно сказала женщина.

– И что мне теперь с этим делать? Куда податься замаливать мои грехи?

– Это уже не нам решать.

Так, этот разговор мне нравился всё меньше и меньше. Твою ж налево, пистолет-то я оставил в ванной!

– Ты не успеешь, – предупредил меня мужчина. – Они уже здесь.

Не было времени спрашивать, кто эти самые «они». Я соскочил с места и рванулся в сторону ванной. В тот же момент уличная дверь распахнулась и на пороге возникли два странных существа, паривших в воздухе. Они были чем-то похожи на крупных упитанных осьминогов.

Пришельцы имели округлое тело, целиком закованное в белый металл. В нижней части из многочисленных отверстий торчали бледно-розовые щупальца, совершающие медленные плавающие движения.

«Осьминоги» вытянули свои конечности в мою сторону, и я потерял возможность шевелиться. Меня сковал паралич – я замер, не способный сдвинуться с места. При этом я мог моргать, если хотел.

Я мог моргать! Значит кое-какой контроль над мышцами моего тела остался. Так. Не думать. Успокоиться и не думать. Я ведь умею не думать, это неоднократно отмечал старшина. Он с такой неохотой ставил меня на место Ефремова. Значит, до последнего не сомневался в моём таланте!

Тем временем существа и мои «гостеприимные» хозяева молчали, наверное, они вели телепатический диалог.

Прошло несколько минут, и мужчина обратился ко мне:

– Мы с женой выступили от имени всех землян, и передали акридианам нашу общую просьбу: навсегда избавить человеческое общество от твоего позорного присутствия, Матвей. Ты – зло, военный преступник, а значит тебе нет места среди нас.

Вот как… Человечество от меня отказалось. Впрочем, заслуженно. Так мне и надо. Лучше бы меня тоже утащило внутрь «червоточины» вслед за флотом.

– Акридиане заберут тебя, – продолжал представитель того разумного вида, к которому я более не имел никакого отношения. – Теперь они отвечают за твою судьбу. На этом всё, прощай, капрал Фоменко.

И тебе не хворать, как там тебя звать-величать. Говоришь, нет у теперь вас имён, только мысленные ассоциации? Ты похож на крысу.

Значит, прощай, Крыса.

На этом всё.

Бронированные осьминоги протянули в мою сторону свои щупальца и моё тело, повинуясь их воле, сделало первый шаг.

В этот момент, в моей груди последний раз содрогнулось сердце.

Всех десантников учат этой непростой, но крайне полезной технике. Ведь мы можем попасть в плен, и нас могут обездвижить, могут пытать… Однако, если мы в сознании и в силах контролировать свою сердечную мышцу – нас ни за что не удержать в неволе!

Хоп! Спустя мгновение, я уже барахтался в клон-камере и плевался амниотической жидкостью – биологически активной средой, в которой выращивали клонированные тела.

– Десять минут! – это были первые слова, которые вырвались из моего хрипящего горла, после «рождения».

Я вывалился из капсулы и прыгнул к лестнице. Едва не срываясь вниз из-за скользящих ладоней, я кое-как забрался на верхний уровень, голышом рухнул в кресло пилота и запустил предстартовую подготовку.

У меня ещё оставалось время. Прямой угрозы я не наблюдал – небо оставалось чистым. Радары катера не засекли никакой активной техники в радиусе сотни километров, чтобы серьёзно опасаться быть сбитым при взлёте.

Так, допустим я удачно свалю со старушки Земли. Но куда потом? Мне недоступны межзвёздные перемещения. Я могу передвигаться по Солнечной системе лишь со скоростью черепахи. Где можно спрятаться, если Крыса не соврал мне и человечество действительно отказалось от терраформирования и колонизации соседних планет?

Прочь! Прочь такие мысли. Сейчас не время для таких планов. Если меня «прочитали» ещё в атмосфере, то и сейчас видят насквозь, как пить дать! Сперва надо сбежать подальше от Земли, а думать о важном буду потом.

Катер вывел на экран подтверждение готовности всех систем. Можно взлетать.

Поехали!

Чёрный крест вздрогнул и свечой устремился в небо. Ускорение вдавило меня в кресло. Я решил, что пора бы уже пристегнуться, правда немного неудобно было доставать из-под себя ремни, будучи придавленным своим же тройным весом, но мне в конце концов удалось это сделать.

Я не переставал следить за датчиком высоты, и мысленно прикидывал оставшееся время выхода за пределы атмосферы. Всё ещё были велики шансы быть перехваченным истребителями планетарного базирования, если они, конечно, существовали на этой Земле.

Оказалось, бояться следовало иного.

Небо надо мной внезапно исчезло, и катер накрыла гигантская тень. Я оказался прямо под брюхом огромного космического корабля, по размерам, наверное, раза в три большего, чем «Справедливый». В тот же момент меня настигло знакомое оцепенение, но в это раз оно сопровождалось ещё и мощным ментальным ударом, который словно хороший нокаут отправил меня в темноту.


Предыдущие главы:


1. Последний крестовый поход. 1. Оставшийся позади

Показать полностью
31

Званый ужин

Истории карантинного города

Предыдущая  - Разные пути


Я прям очень долго думала, как эту историю написать)) идею подкинули в самом начале, но не складывалось...



Девушка тяжело втащила на крыльцо сумку с продуктами и схватилась за спину. Когда-нибудь она надорвётся окончательно. И так женские дела не давали о себе знать уже несколько месяцев. Сходить к врачу? Эрин усмехнулась. Она больше никогда даже рядом не будет стоять с больницей. Если только ее привезут туда при смерти…


- Миссис Миллер? – постучала девушка в дверь, - Это Эрин, я принесла продукты для вечернего приема!


Аманда Миллер была образцовой леди. Она приехала в это богом забытое место из Англии следом за мужем, который хоть и пережил пандемию, но в силу возраста был настолько плох, что с кровати не вставал. Три раза в неделю Эрин приходила его мыть, обрабатывать пролежни, а заодно помогала семье по хозяйству.


- Мисс Грис, - открыла дверь старушка и величественно кивнула абсолютно седой головой с высокой прической, приглашая девушку внутрь. Эрин нравилось играть в эти светские игры. Она даже присела в подобие книксена и, хихикнув про себя, потащила сумку на кухню.


- Я уже составила меню на вечер, - шла по пятам Аманда, - Как обычно, мы сделаем картофельные рулетики с грибами…


Конечно же, сделаем, подумала Эрин и вздохнула. Дальше она знала наизусть.


Томатный суп с фасолью…


- Томатный суп с фасолью, - продолжала хозяйка.


… И теплый салат с тыквой и киноа.


- И мой любимый теплый салат с тыквой, миссис Вайсман в прошлый раз очень его хвалила, - откликнулась на мысли девушки Аманда.


- Отличное меню, - вслух сказала Эрин. Помнится, в прошлый раз, когда она попыталась предложить немного разнообразить вегетарианские блюда, получила такой отпор, что до сих пор удивительно, какое количество бранных слов знала эта милая и воспитанная леди, - Сколько персон ожидается к ужину?


Аманда на несколько секунд задумалась, а потом кивнула:


- Да… Александра тоже подтвердила присутствие… Пока шесть. Но ты на всякий случай сделай побольше, вдруг еще Харрисы надумают прийти.


- Я поняла. Мне сразу приступить к готовке или сначала помочь вымыться мистеру Миллеру?


- Я что, должна указывать тебе, как делать твою работу? - поджала губы старушка, а Эрин профессионально натянула на лицо улыбку и убрала овощи в холодильник.


- Тогда я сначала займусь вашим мужем, - не реагировать на взбалмошных клиентов было первым, что научилась делать Эрин.


-Привет, Говард, - открыла локтем дверь девушка, руки были заняты стопкой полотенец и эмалированным тазом. Аманда не разрешала хранить все в комнате мужчины, говорила, становилось похоже на лазарет.


- О, малышка, соскучилась? – Говард Миллер был совершенно не похож на жену, и Эрин улыбнулась:


- Считала часы, когда смогу, наконец, потереть тебе спину, а потом побегу готовить.


- Сегодня на ужин опять ботва? – скривился мужчина.


Эрин хмыкнула, а Говард тяжело вздохнул:


- Отдал бы последние дни своей жалкой жизни за стейк…


- Миссис Миллер говорит, тебе нельзя.


- Ну конечно, сейчас нельзя, а тогда… - и Говард резко замолчал, надувшись.


-Что, неужели было время, когда принципиальная вегетарианка Аманда разрешала тебе есть мясо? – удивилась Эрин. Она уже давно не затрагивала тему еды с хозяйкой дома. Хватит ей и одного выговора.


-Представь себе, - улыбнулся Говард.


Он мечтательно прикрыл глаза.


- Наверное, где-то в морозилке до сих пор лежат остатки. Во время эпидемии Аманда вычитала, что мясо предотвращает заражение, - он тихо засмеялся, - И представляешь, сама, будь здоров… Лопала жаренькое.


Эрин округлила рот:


- Вот это новость.


Потом хитро прикрыла глаза и спросила:


-Хочешь, я сбегаю в магазин и тебе втихаря приготовлю?


- А запах? – насторожился Говард, - Она же как ищейка, учует!


- Я во время вечернего приёма, они же на улице сидят, - подначивала Эрин, а мужчина вдруг серьезно посмотрел на нее и попросил:


- Девочка, если ты накормишь меня стриплойном, я умру счастливым.


- Я тебе дам, умру, - легонько стукнула Эрин Говарда по плечу, - Но мы договорились.


***


Эрин налила себе бокал вина и села ужинать. Сегодня было что отпраздновать. Она смогла вкусно накормить старика… Он даже всплакнул после первого куска.


А её банковский счет завтра пополнится на кругленькую сумму.


При воспоминании об испуганных глазах зануды Аманды, когда Эрин вывалила на стол залежи из морозильной камеры, девушка рассмеялась. Подумать только, она нашла неисчерпаемые запасы благосостояния. Вот уж только не ожидала, что увидит такое и у вегетарианцев-Миллеров.


И пусть это был шантаж, но ни одна из этих чопорных куриц, у которых Эрин работает, не посмеет возмутиться. Будут платить, как миленькие. Тем более денег у них сейчас до дури из-за карантинной пенсионной реформы.


Благослови, Господи, того придурка, который советовал старикам человечину для лечения от вируса…

Показать полностью
54

Лифт в преисподнюю. Глава 47. Фигуры тьмы

Предыдущие главы


Холодно.


Абсолютно темно.


Но это не какая-то пустая темнота.


Когда. Просто. Темно.


По-другому. Здесь темнота становилась началом чего-то более плотного и материального.


Настоящего.


Осязаемого.


Ощущаемого.


Когда ты сидишь на полу в чужой квартире, вокруг не просто темно.


Не просто несветло. Речь идёт не о противоположности свету. На него всем наплевать.


Ха. Тьфу.


Нет. Ты — в кофейной гуще. По-материальному чёрной. А темнота — всего лишь кофе. То есть, что-то разбавленное водой.


Пригодное к употреблению. Для людей.


Мир кругом — чёрная материя, в которой мы лишь бестелесные тени недавно рухнувшей империи… И мы на дне. В самой гуще.


Хочется спать. Тело, возбуждённое мыслями, наэлектризовано бессонницей. Глаза не сомкнуть. Несмотря на желание сделать именно это.


Размышления.


Не добрые. Не приятные.


Необходимые.


Вынужденные.


Маша сидела спиной к стене в прихожей. Зал перед ней. Но чуть слева. Посмотрела в комнату. И увидела, нет, узнала краешек дивана.


Лунного света совсем чуть-чуть. Но ей хватило.


Она помнила, как тут всё.


Зачем сюда пришла?


Выговориться.


Выговорить те пачки слов, что завалили рабочую память. Упорядочить их в мысли-действия. Чтобы в хаосе отыскать свой путь. Свой путь с этого дна.


Маша разгружала себя, пока Саша спал там наверху. Продолжала монолог. И ещё не подозревала, к чему он её приведёт:


«Что самое важное сейчас?»


— Самое важное — попробовать доставить Сашину незаразную кровь...


«Куда?»


— Неизвестно! — взмахнула руками. — Ничего неизвестно! Но тут рядом есть воинская часть. Пара километров до неё, почти граница города.


Покачала головой.


Снова заглянула в комнату. Как будто проверяя там кого-то.


— Если бы солдатики остались живы — мы бы узнали.


«Стрельбы на моей памяти не случалось!»


— Значит, там тишина. Как и во всём городе. Но в части может остаться оружие! Транспорт. Связь. Вдвоём, со здоровым мужиком, вполне реально рискнуть.


Скорчила гримасу. Ни она, ни Саша понятия не имели, как пользоваться армейскими рациями. Да и здоровым мужиком называть его язык не поворачивался. Еле-еле душа в теле…


— Ладно, со звонилками попробуем разобраться потом. Если они найдутся, — прищурилась. — В воинской части может остаться что-то полезное. Много полезного. И еда. Тушёнка по ГОСТу.


Задумалась на мгновение.


— Дорога туда почти по прямой. По Николаева. А там одни дома. Девяти- и пятиэтажки.


«Там "трупников" будет тьма…»


Маша закатила глаза. Представила, как они станут пробираться по улице, плотно застроенной жилыми домами. Где на Тот момент, скорее всего, находилось очень много людей.


— На первых этажах в основном работали магазины, а всё остальное — квартиры. То есть, этот район должен кишеть «трупниками».


«Впрочем, как и здесь…»


Мысли так быстро складывались в слова…


— С другой стороны... — неуверенно остановилась.


«Точно! Можно же пойти по другой стороне!»


— По параллельной дороге слева. Не по Николаева, а по Тульскому, как его там… переулку что ли.


«Дворами».


— Тогда жилой район останется как бы справа, а не с двух сторон. Слева там какие-то склады, гаражи.


«Магазин белорусской мебели, кажется…»


— Возле парка ещё стоит пара домов частных.


«Местных богатеев».


— Прям возле леса. Может в них попробовать обосноваться потом, на время?


«Там, наверное, и печки есть?»


Женщина протянула руку влево и придвинула к себе подушку. Села на неё. Пол был холодным. Разум — нет. Настал черёд самых тяжелых мыслей.


— Если взять его семью, то в машине от них особо проблем не будет. Сиди себе и жди, когда тебя довезут…


С досадой:


— Да кого я обманываю! Чёрт!


«Ещё два слабака, которые ничего не умеют! Не смогут без проблем даже из дома выйти. Да, они в этом не виноваты, но "трупникам" наплевать!»


Провела рукой по лицу, снимая усталость. Но не сняла. Потёрла глаза. Мысли прыгали. Сосредоточиться не получалось. Это раздражало.


«Что важнее? Эти двое?»


— Или тот, кто не заражается от дряни, которая погубила весь наш город? Как минимум. Чёрт!


До этого момента ей становилось легче от своего монолога. Теперь же тяжесть мыслей обрушилась на уставшие плечи. Маша почувствовала, что сейчас заплачет.


— Я себя к такому не готовила. Я вообще не знаю, что делать. И надо ли вообще? Ничего не хочу... Нет сил.


«К такому никого не готовили!»


— И как поступить?


«Что важнее?»


— Что важнее не для меня?


«Хм».


— Не для него, а для всех остальных выживших? Важнее, наверное, оружие против «трупников»! То, что, возможно, даст пусть не нам уже, а остальным что-то вроде иммунитета.


«В Сашкиной крови что-то есть».


— Это что-то нужно доставить куда-то! Взамен нам помогут. Мне помогут.


«К военным».


При всей своей жёсткости она не готова была вот так просто бросить двух живых людей. Из-за сомнительной, призрачной цели. Умышленно бросить. Так-то помогать им Маша не собиралась.


— Но можно ли оставлять живых людей на смерть? Ведь мы даже не знаем, есть ли смысл рисковать? Но если так ничего и не делать, то заразу не победить!


«Пора уже брать ответственность на себя».


— Всю жизнь за нас всё решают! Когда отключить воду, когда поднять цены, когда подорожать доллару и опять поднять цены.


«Угу».


— И спасать нас никто не приедет.


«Всю жизнь ты живёшь, стараешься вести себя с людьми по-людски».


— А спасают в итоге только тех свиней, что живут за наш счёт и воруют наши налоги.


«И которые это всё и допустили!»


— Нет, не каждый получает то, что заслуживает, не каждый.


Капнули слёзы. Совсем немного. Едва. Скорее от какой-то мирской несправедливости. Отсутствия равновесия добра и зла. Но, возможно, равновесие между этими понятиями и не могло быть предусмотрено. Ведь их придумали люди.


Всё те же люди, что и не собирались им следовать.


«Нас никто не будет спасать!»


— Спасают тех, кто чего-то да стоит! Возможно, это мы должны всех спасать, потому что выжили?


«Потому что у Саши в крови что-то, что не берёт зараза».


— Возможно, это мы те самые спасатели, которых все ждут. Может, пора начать играть другую роль! Ох, ну и бред!


«Хм».


Придётся бросить его семью. Оставить настоящих живых людей умирать.


— Нужна машина, хорошая машина… Может, ему сказать? Рассказать всё вот так подробно? Объяснить всю логику? Доказать, что его кровь важнее даже собственного его ребёнка. Что иногда так действительно бывает!


«Да, жизнь отстой!»


— Приходится иногда бросать то, что любишь ты, ради того, чтобы кто-то другой смог жить и любить. И этот другой даже не скажет тебе спасибо!


«Про тебя никто не узнает!»


— Ты не станешь героем, ты разрушишь свою жизнь ради других, просто так! И всё это потому что именно ты, один только ты, можешь хоть как-то повлиять на тот ужас, который убивает всех остальных.


Маша стёрла слезинки. Размазала по грязному лицу. Спрятала руки подмышки, как бы обняв себя.


«Успокоилась?»


— Это, чёрт возьми, страшно и отвратительно! Может, и не должно быть никаких «остальных людей»! Может, все «остальные» должны быть ближе нам всем? Нас же специально столько лет разъединяли, разобщали.


«Разрушали скрепы нашего народа, чтобы даже собственный сосед казался нам чужаком!»


— И относился к нам, как к чужакам!


«Но на родной земле такого быть не должно!»


— Поэтому нам с Сашей и придётся пожертвовать теми, кого он любит. Ведь иначе мы не доедем! Господи, ну я и выдаю! Ха-ха!


Отрицательно покачала головой.


— Но он же их не бросит.


«Даже если будет уверен, что не прав!»


Приободрившись:


— А может, предложить оставить их на время, а потом вернуться? Но тут нельзя давать никаких гарантий. Если у него и правда такая кровь, то это самая ценная в мире кровь! Сейчас.


«Военные его не отпустят. Конечно, если мы их найдём».


— Ну вот его семья никак не вписывается в то, чтобы хоть как-то спастись.


«Я могу попробовать добежать и привести их сюда».


— Может быть, и получится. «Трупников» сейчас особо не видно. Но все мы понимаем, что они рядом.


«Они везде. Они стали этим городом. Это уже не человеческий город».


Взялась за голову.


— Тут дойти до соседнего дома проблема.


«Вот Саша чуть не погиб».


— А втроём, с ребёнком перебежать…


«Мне их жалко, но я не самоубийца. Ну нафиг. Я из-за них помирать не собираюсь».


— Из-за них — нет, из-за крови Саши — возможно. Серьёзно?


«Большая роль маленького человека».


Вздохнула.


— А вот жена и сын его из-за моих решений могут умереть.


«Да они и так уже без пяти минут покойники!»


— Но тогда и Сашка со мной не пойдёт.


«Ему не объяснить, что его кровь важнее. Нас всех».


— «Либо мы идём все вместе. Либо не идём вообще» — так он скажет. Но если взять к нам ещё двоих, то это точно верная смерть.


«Даже до воинской части не доберёмся».


— Чёрт! Мне что туда одной бежать? И почему мне вечно больше всех надо?


Где-то далеко раздался вой.


Маша, опершись рукой на пол, встала. Потянулась, разминая мышцы. Зевнула. Прошла в кухню, даже не заглянув в зал. Взяла со стола пластиковую бутылку.


Пшшсс — открыла.


Сделала глоток. Поморщилась от газов, «стрелявших» в горле. Ещё глоток. Ещё.


Сссс — холодная.


Поставила на стол. Закрутила крышку.


Посмотрела на…


Холодильник, который, словно чёрный шкаф, наполовину загораживал окно. Обрывал и без того жидкий поток частичек лунного света. Прямоугольная комната получалась разделённой. На абсолютно чёрную часть. И серую. Ту, куда чуть-чуть света всё-таки проливалось.


Справа от холодильника, у стены в углу, стоял стул. В такой темноте, что даже Маша не смогла бы различить сидящего на нём.


Или не сидящего. А всё это тени, их игра с твоим воображением.


Да и был ли там стул?


Просто. Тьма никогда не бывает плоской.


Никогда.


В ней всегда есть фигуры. Она состоит из них? Фигуры тьмы. Но ты не часто можешь разобрать знакомый тебе образ. Наверное, потому что тьма хранит в себе много неведомого? А возможно, она просто содержит в себе частичку неведомого тебя. И всё.


Маша, стоя на серой стороне кухни, всё же не убирала руку из тёмной половины — держала бутылку за горлышко. И чуть наклонив, перекатывала по столу.


Кткткт-кткткт — медленный, едва слышный звук.


Посмотрев на одну из фигур тьмы — что-то за холодильником, на том самом стуле, спросила:


— Вот почему? Почему я должна об этом думать? Почему я должна это решать? Я не хочу их бросать! Мне, конечно, на них наплевать по большому счёту, но убивать-то их я не хочу! А если мы их оставим, то конец им.


«Да и Саша на это не пойдёт, опять же».


Покачала головой. Словно отмахиваясь от каких-то мыслей или слов.


— Как мне его спасти, не убивая нас всех?


Никто не ответил ей. Тьма шевельнулась, и что-то многогранное, неровное стало округлым.


«Просто нужно решить, что сейчас важнее».


— Я хочу жить.


«Так».


— Это точно.


«Зачем мне всем этим заниматься?»


— Затем, чтобы выжить. В городе оставаться смысла нет. Нужно найти машину, собрать припасы и уезжать.


«Желательно не одной».


— Другой человек должен уметь водить.


«Чтобы мы сменялись и спали».


— Лучше всего найти военных. Города... места, где осталась цивилизация. Мне нужно туда, где будет защита.


«А это только у военных».


— Если я хочу жить дальше, не боясь этих тварей, то их надо убить.


«Или для начала получить иммунитет к их заразе».


— С этим, наверное, поможет кровь Саши, который не заразился. Значит, его надо доставить к военным.


«Значит, это самая важная сейчас цель!»


Вздохнула.


Поёжилась от холода. Темно.


Она привыкла к темноте. Словно что-то звериное начинало просыпаться в ней за эти месяцы. Зрение обострилось. Стала лучше видеть. Вообще лучше видеть. И днём, и ночью. Возможно, просто из-за того, что уже очень давно не пялилась в телефон. Или нет?


— Почему я должна это делать?


«Не почему».


— Если сказать ему о моих догадках, то он может и не поверить. Он всё равно во главу угла будет ставить свою семью, а не всех остальных.


«Личное, а не общественное».


— Он не сможет их бросить.


«А всем вместе выбраться намного сложнее».


— Женщина и ребёнок слишком не приспособлены. С ними мы точно не выберемся, слишком много сложностей.


«Вдвоём проще».


— Но если у нас будет какой-то, не знаю, броневик, то мы можем их туда загрузить и спасти. Значит, сначала нужно раздобыть технику, а потом забрать их. Если машину найти не получится, то…


Женщина не закончила. И так было ясно, что, если не обзавестись транспортом, смысла дёргаться нет.


— Значит, нам нужно добраться до воинской части. Чтобы туда попасть, нужно избавиться от тех, кто бродит возле дома.


«И от той твари в машине».


— Кстати, если у Саши незаразная кровь, то, может, и у его ребёнка тоже что-то такое?


«Чёрт, теперь точно придётся их брать».


Маша аж вспотела от возбуждения. От своего логичного вывода насчёт ребёнка.


— Они мой пропуск в будущее. Возможно, для всех нас, — сказала она словно с моральным облегчением.


«Тот случай, когда на душе стало легче и тяжелее одновременно».


— Да. Кажется, у меня начал складываться план действий.


«И никого не придётся бросать».


— Так как все оказались нужны друг другу.

Показать полностью
44

Превосходный экземпляр

Рассказы карантинного города



- Боже, Майки, засранец ты этакий, - заплакала Трис на другом конце трубки, - Ты жив?!


- Милая, – черный от загара, лохматый мужчина стоял на вершине холма, ловя ускользающую связь, - Признаюсь, две недели я не мог отойти от Ванкуверии Золотистой, ждал цветения…


- Майки, послушай, - перебила его девушка, - Сейчас вообще нет времени говорить о твоих цветочках, собирайся скорее и едь домой!


- Трис, не начинай, - засмеялся Майк, - Когда ты начала со мной встречаться, мы обсуждали этот вопрос. Я не хочу бросать дело своей жизни, а ты получаешь все выгоды его материального воплощения, - и добавил самодовольно, - Как-никак я лучший ученый-ботаник на восточном побережье.


-Майки, - закричала Трис, - У нас свадьба через неделю, ты вообще помнишь об этом?! Гости уже съехались! Репортеры звонят каждый день! Я схожу с ума!!!


- Оу, Трис… Я реально забыл… – мужчина растерянно присел на траву, и тут же большой спутниковый телефон потерял сигнал.


Блин, - Майк растянулся во весь рост на земле, - Твою мать!!!


Как не вовремя! Он только-только на грани нового открытия в микологии. Вообще про Ванкуверию Золотистую он наврал. Легко врать маленькой недалекой девчонке. Майк усмехнулся. Как же их свела жизнь? Его, успешного ученого, и еле вытянувшую среднюю школу Трис. Определенно, ее задница.


Майк захохотал в голос. Уже второй месяц он не общался с людьми, привык говорить сам с собой. Но открытие… Это что-то невероятное. Ученому хотелось скорее опубликовать свои исследования, и, признаться, свадьба немного ломала его планы.


- Кордицепс однобокий… Ты ж мой хороший, - Майк довольно закрыл глаза, - Ты принесешь мне мировую славу.


Кто бы мог подумать…Миллион лет эволюции и потрясающие трансформации… Когда Майк нашёл на дереве останки зайца с проросшим из него грибом, он не поверил своим глазам. Ранее кордицепс паразитировал исключительно на муравьях, заставляя их уходить из своего муравейника в поисках места, в котором грибу было комфортно расти. Но где муравей и где заяц? Млекопитающее. Невероятно… Подчинить мозг животного… Майк, не раздумывая, упаковал в герметичный пакет всё, что смог собрать с тушки зайца. Это всё следовало тщательно изучить.


Свадьбу, к сожалению, пропускать было нельзя, и мужчина быстро, отработанными до автоматизма движениями, собрался, погрузил вещи в свой походный рамный внедорожник и поехал в сторону дома. Хорошо, что в эту экспедицию он не стал уезжать далеко.


***


-Маа-айки-и, - несмотря на  звукоизоляцию в лаборатории, пискливый голос Трис просачивался в несуществующие щели, - Привезли цветы для украшения, нужна твоя подпись.

Майк со всей силы сжал зубы. Гребаная Трис не оставляла его ни на секунду с того мгновения, как он вернулся. И ладно стрижка, примерка костюма, где физически без него не обойтись, но эти хреновы цветы. Как будто в них было что-то особенное, обычные lilium и rosa. И на что ей его подпись, если он давно открыл ей счет в банке, который регулярно пополняет?!


- Трис, я работаю!!! – заорал через дверь Майк, - Мне нужно время!!!


Не спрашивая разрешения и даже не стуча, в лабораторию вошла сначала грудь Трис, а затем и она сама:


- Майки, родной, я слишком долго делала все одна! Осталось всего три дня до свадьбы, неужели ты не можешь быть со мной? Мы не виделись кучу днёв.


- Дней, - поправил Майк и скривился. Где были его мозги, когда он затеял весь этот цирк? Такая покладистая и покорная, сейчас эта тупоголовая блондинка, хозяйничающая у него в доме, даже не допускала его до своей спальни. Традиции, говорила она, воздержание. И где слов- то таких набралась? Видимо, этот святоша, пастор Грегори, нашел себе новую овечку. Овцу.


Майк досадливо сплюнул. Традиции не помешали Трис прыгнуть к нему в кровать через пару часов после знакомства. Это было самое лучшее в ней. Потрясающая доступность в любое время суток.


- Пошли со мной, посмотришь на цветы, ты же любишь, - наивно улыбнулась Трис. Ни следа умственной деятельности на лице.


- Дорогая, - через силу спокойно ответил Майк, - Мне нужно доделать работу, поставь подпись сама, хорошо?


- Лааадно, - надула губы девушка, - Но вечером ты только мой!


- Только твой, - выдохнул Майк, радуясь, что какое-то время никто не будет его трогать.


Кордицепс начал показывать потрясающие результаты, первая же зараженная спорами крыса действовала совершенно логично. Так, как действовал бы разумный человек! Единственное, сыпь… Гриб, лишенный естественного способа размножения, выводил новые споры на поверхность кожи…


Кажется, нобелевка уже у него в кармане… Превосходный паразит… Способный, обучаемый… А если…


И профессор полностью углубился в опыты, даже не замечая, как дверь в лабораторию снова открылась. Он только и успел, что убрать материалы под колпак, когда к нему на колени прыгнула раздевающаяся на ходу невеста:


- К черту, Майки, я скучала, - хрипло простонала девушка.


- Я же работаю… – начал профессор, но Трис знала свое дело, и Майку вдруг в конец снесло голову. Больше двух месяцев воздержания, стресс от всей этой суматохи вокруг свадьбы и невероятное по своей сути открытие вдруг сосредоточились в одном месте. В ушах застучало, и он даже не понял, как опрокинул блондинку на стол, обнаженную и такую доступную.


- Ма-а-айки-и-и, да…– держась за грудь, задыхалась невеста, пока Майк, чертыхаясь, стягивал штаны, - Убери это, - и девушка смахнула часть вещей на пол.


Звук разбившегося стекла враз отрезвил мужчину:


- Трис, не надо…


Девушка попыталась подняться, опираясь руками на рабочий стол:


- Что такое? Ой, я во что-то влезла рукой, - и засмеялась.


-О, нет, - зашептал он, - Споры…


А потом перевел взгляд на пол, где валялись разбившиеся колбы и пустая опрокинутая клетка, и в шоке закрыл глаза.


Твою мать. Твою мать. Твою мать. Твою мать. Твою мать…



Предыдущий рассказ Время непростых решений

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: